Священники берут деньги за обряды, епископы ездят на дорогих автомобилях, церковь унижает женщин – постоянное обсуждение этих проблем остается сотрясанием воздуха. Написали, прокомментировали, обсудили – и ничего не изменилось. Все видят проблемы, называют их – и что?

У некоторых проблем есть общий знаменатель.  Если не увидеть его, имидж церкви будет постоянно страдать от глупых заявлений одних священнослужителей или «предпринимательской жилки» других.

Как построена современная епархия, если смотреть на нее по-земному, сравнивая с другими социальными институтами?  Фактически она похожа на сеть точек по оказанию религиозных услуг населению. Есть приход, в нем есть священники, они служат, совершают обряды. Потребители (прихожане) участвуют в службах, платят некоторые деньги за эти услуги и расходятся по домам. Некоторые священники подрабатывают тем, что оказывают эти услуги «на выезде».  Часть доходов эти точки отдают центральной штаб-квартире, иначе генеральный директор лишит их лицензий  (мы называем это «отправить в запрет»). На некоторых приходах очень хорошо поставлен тим-билдинг (построение команды) – есть социальные проекты, воскресные школы, совместные чаепития.  Я не знаю, насколько такая схема построения способствует общению с Богом, потому как это тайна каждого человека. Человек может спасаться и в более сложных условиях. Вопрос не в этом. А в том, что такая схема порождает постоянные обвинения в том, церковь – это бизнес-структура, а сами священники продают опиум для народа.

Теперь давайте посмотрим другой вариант – схема, по которой существует меньшинство православных приходов. Священник имеет светскую работу и не нуждается в денежных пожертвованиях за обряды. Прихожане платят десятину (или иную фиксированную плату) в общий бюджет храма, за счет которого оплачиваются коммунальные услуги, свечи, просфоры, содержится фонд для поддержки друг друга. В таком приходе нет плат за требы, более того - сами требы совершаются исключительно для постоянных прихожан. Священнику не нужно отправляться «на выезды», потому как он или содержит себя за счет другой работы или получает зарплату за счет десятины. Крещение или венчание совершаются бесплатно, но человек, который хочет креститься или крестить ребенка, готовится к этому три месяца и после этого принимается всей общиной как новый брат во Христе. Если его не устраивает такой подход, кандидату отказывается в совершении таинства.  Чин венчания в таком приходе соединяется с литургией - и венчают тоже только тех, кто собирается жить, как настоящий христианин. Такой подход сразу отпугнет от прихода сотни захожан, но зато община обретет возможность постоянно расти не только количественно, но и качественно.

Продолжим рассмотрение нашего варианта. Сами священники не назначаются их начальниками, как это сейчас происходит, а выбираются прихожанами из общины. Эта же выборность сохраняется и дальше – тот или иной монах становится епископом не по закрытому решению Синода (который не считает нужным объяснять своей пастве -  кто и почему поставлен на высокий пост), а выбирается самим духовенством с последующим закреплением на Синоде и т.д. Более того, выбранный епископ каждые пять лет отвечает перед своей епархией за проделанные труды и просит утвердить его на новый срок. Кто-то скажет, что идея отдает мирской демократией или похожа на выборы президентов? Но если церковь выбирала себе Патриарха, надо выбирать и остальных архиереев. Священник Игорь Рябко, заведующий кафедрой религиоведения и теологии Запорожского классического приватного университета, председатель миссионерского отдела Запорожской епархии УПЦ, еще осенью 2010 г., предлагая выборность епископата, писал, что эта идея «не является чем-то модерным или  неоканоническим. Это давно забытая практика, которая имела место в определенный период церковной истории».

Выбранный священник не будет бегать по требам, или вывешивать на них ценники в храме, потому что его содержит община или светская работа. Выбранный епископ не будет орать на иподиаконов и священников или мучаться вопросом, стоит или нет принимать в подарок мерседес. Он будет готовить для епархиального собрания годовой отчет о том куда и зачем потрачены епархиальные деньги, и процесс подготовки такого документа не оставит в его душе сомнений по поводу отношения к дорогим подаркам. 

Да, такая модель может иметь новые проблемы. На некоторых приходах власть захватят ультра-православные борцы с кодами и мировым масонским заговором.   Такими могут стать даже некоторые епархии. Но я не призываю проводить реформу всего церковного управления, было бы наивно надеяться на это. Я описываю «идеальную» модель – как может строиться земная жизнь церкви для того, чтобы приходы стали общинами, а не местом, куда люди приходят помолиться и разойтись чужими людьми.  Большинство православных приходов в Европе и США построены по принципу выборности и прозрачности бюджета, и эта модель не является чем-то необычным для православия.

Второе возможное возражение «идеальной» модели – мы, мол, настолько закрыты, что не привыкли к подобным отношениям. Да, это правда. Но если мы останемся со старой моделью «точек по оказанию религиозных услуг», то как мы можем даже пытаться подражать первым христианам, которые имели все общее, «один дух и одно сердце»?!

Я не призывают к радикальному и мгновенному переустройству, давайте начнем хотя бы с десятины и соборного управления приходом. Тогда уже и социальные инициатив не станут редким исключением, а ценники на требы не нужно будет богословски оправдывать. Потому что они исчезнут. Как ненужная надстройка, уродующая церковь.