Визит патриарха Кирилла, как неоднократно отметили, прошел «бледно». Хотя он старался. Назначил встречу в Украине патриарху Илии, убив двух зайцев. Во-первых, назначать встречу – это весьма по-хозяйски, то есть он-то сам в Киеве не гость. Во-вторых, привлечение внимания – не один, а сразу два патриарха на празднике. Почти как на первом праздновании в 2008-м. А когда и это не помогло,  - назвал святителя Руси «равноапостольным князем Кириллом». Думаете, оговорка? Конечно, возможно. Но мне нравится думать, что такой тонкий медиа-игрок знал, что делает. Он же каждый свой визит что-нибудь подсовывает палкой на скандальчики публике – то часики за сумасшедшие деньги, то кадиллак на специальном поезде. По сравнению с этой плоской демонстрацией покупательной способности «оговорка по Фрейду» - довольно остроумный ход. Если бы не он, о патриаршем визите в массовых СМИ и сказать было бы нечего.

Действительно, визит патриарха смотрелся бледно на фоне того, что происходит в украинской церкви. Визит пришелся на пик информационной войны, развязавшейся между Киевской митрополией и Московским патриархатом. Объектом атаки Москвы стал ближайший помощник Блаженнейшего митрополита Владимира архиепископ Александр Драбинко. Хотя наблюдатели сходятся в том, что тот, кто метит во владыку Александра, настоящей целью считает самого Блаженнейшего. На откровенную атаку на него пока не решаются – украинские верующие любого «цвета» этого не одобрят, да и не только в Украине такой скандал может наделать шуму. Максимум, что могут себе позволить – пасквили на митрополита Владимира в личных записях известных своей политической ориентацией публицистов и нападки на его секретаря.

Многих успокаивает то, что война эта всего лишь «информационная» - в смысле, это ведь несерьезно, никто не пострадает, кроме разве что чьего-то доброго имени или, в самом трагическом случае, карьеры. Однако для информационной эпохи результат подобной войны может оказаться ничуть не менее значимым, чем результат какой-нибудь настоящей, физической военной операции. Результатом станет перестановка акцентов, перераспределение авторитетов и доверия, т.е. изменение образа мыслей, а то и вовсе «картины мира». Зачем убивать миллионы людей, если можно просто заставить их думать соответствующим образом?

Как бы то ни было, война есть война – состояние противоположное миру, тем более «единству». Можно сколько угодно подтверждать или опровергать канонические статусы, обсуждать и осуждать уставы, совершать визиты и делать превосходную мину при никудышней игре – то, что разворачивается в информационном пространстве, дает повод заподозрить, что перед нами разыгрывают спектакль. 

Скандал вынул, наконец, из тени «серого кардинала» УПЦ Виктора Нусенкиса. О ранее принципиально непубличном персонаже стало известно столько, сколько большинство публики, вероятно, и не хотело бы знать – о его двойном гражданстве, его бизнесах в России, его духовниках прошлых и нынешних, его весьма глубоком участии в жизни церкви – от принципиальных решений до весьма деликатных операций, касающихся лично представителей священноначалия. О его связях – разумеется, сомнительных. И даже о его мечтах – довольно невинных, ведь любая мечта, в общем-то, невинна.

Все это, как водится, в сопровождении хоров, один из которых твердит, что «все клевета», второй – что церкви надо бы тщательнее относиться к чистоте рядов, а не брать деньги «у всех подряд». Тем временем сам В.Н. демонстративно порывает с «официальным курсом церкви» – по СМИ пробегает информация, что на своем телеканале «Глас» он блокирует отныне информацию о деяниях предстоятеля УПЦ митрополита Владимира и переходит к финансированию пророссийских православных организаций и церковных СМИ. Было даже сказано что-то вроде «ушел в оппозицию» к предстоятелю из-за того, что его курс не настолько пророссийский, насколько ему хотелось бы.

Как-то мимо строк проходит тот факт, что церковь – не политическая партия и не государство. Мирянин, независимо от того, что и сколько он дал своей церкви, становясь «в оппозицию» к предстоятелю и его «курсу», более того, называющий поместный собор – высший орган управления церкви – нехорошими словами, становится не «оппозиционером», а отступником.

Но «слив» Нусенкиса и заодно с ним протоиерея Николая Балашова – якобы «автора сценария» очередного раздора в рядах священноначалия УПЦ и по совместительству агента ФСБ (об этом тоже была «утечка») – это только часть трагифарса, разворачивающегося на глазах верных. Этому предшествовал «слив» с другой стороны – на архиепископа Александра Драбинко, который якобы собирался прямо на Юбилейном соборе «узурпировать власть в УПЦ», «назначив себя» (!) местоблюстителем митрополичьего престола при живом (!) предстоятеле. В сценарии фигурирует митрополит Павел Лебедь, которому предлагали блага земные и, возможно, немного небесных за «сдачу» своего предстоятеля. Но он – подумайте, какой благородный человек! – не «скрысятничал». А может, не поверил «ходокам». Согласно другой «утечке», у него уже были договоренности с другой стороной. А согласно третьей – у него были свои планы, которые он пытался, но не сумел реализовать во время Собора.

Каково?! Да это уже не «утечки», дорогие товарищи зрители, – это самый настоящий прорыв канализации. К сожалению, «информационная передовая», на которую в качестве тяжелых орудий выкатили «компроматы» нередко пахнет именно так.

Стоит ли удивляться, что визит патриарха был окутан этим специфическим запахом? Но он его, кажется, не заметил. Потому что вместо того, чтобы заняться расчисткой своих конюшен – раз уж он настаивает на том, что он здесь «хозяин» - он занялся судьбой Абхазской митрополии. Т.е. обсуждением того, как навести порядок в чужих конюшнях. В чем, говорят, тоже не слишком преуспел. Что же до положения в самой УПЦ, его, кажется, интересовало только «правильные» формулировки в журнале заседаний Священного Синода РПЦ, который прошел в дни его визита в Лавре. Никаких комментариев и публичных оценок деятельности своих подопечных – как российских, так и украинских, как в сане, так и без оного – он не дал. Никаких миротворческих операций не провел. Несмотря на то, что его публично попросили «разобраться». Привычные разглагольствования о «единстве» прозвучали то ли насмешкой, то ли юродством.

Только одно может объяснить спокойствие патриарха в отношении запаха – он приехал тушить пожар. Согласитесь, когда горит – на чистоту салфетки внимания не обращают. Само начало визита было несколько скомканным и едва ли не паническим – патриарх с поспешностью, заставившей СМИ говорить о «тайности», направился в Крым, где ему даже не подготовили встречу (не успели? не получили ЦУ?) представители местной администрации. Оттуда патриарх поехал прямо в Мухалатку, где отдыхал президент, и не пожелавший прервать отпуск, дабы принять участие в символических торжествах Дня Крещения Руси в Киеве совместно с двумя патриархами, как следовало бы покорному сыну православной церкви. Вместо этого он заставил занятого человека ехать к нему на дачу, чтобы провести двухчасовую беседу. В которой, надо думать, он чувствовал себя комфортнее, чем его гость.

Эта поездка и расстановка фигур на доске заставляет вспомнить о том предположении, которое было высказано в «соборный» период: за идеей расширения (или хотя бы укрепления в нынешних границах) автономии УПЦ стоит интерес Банковой. И то сказать – должны же были чувствовать что-то за своими плечами представители УПЦ, фактически, разрывая отношения со своим «главным спонсором» В.Нусенкисом. Который, говорят, перед Собором, особенно часто и настойчиво посещал кабинет главы государства. Нежелание президента участвовать в празднике, который, стараниями патриарха Московского, последнее время превратился из христианского в геополитический, ибо разговоры и речи на нем касаются в основном «общей купели» и «русского единства», также довольно симптоматично.

Вполне возможно, неформальный визит был предпринят патриархом для того, чтобы прояснить для себя самого позицию своего некогда союзника. А по возможности, воспользовавшись расслабленным состоянием курортника, напомнить о некоторых обязательствах, которые Виктор Янукович заимел перед патриархом Московским в бытность свою кандидатом в президенты. Наблюдатели предполагают, что в разговоре могла идти речь о вещах, не имеющих отношения непосредственно к церкви – патриарх мог взять на себя функции посредника между президентом Украины и Кремлем, чьи отношения последнее время значительно усложнились. Но ситуация в УПЦ настолько напряженная, что патриарху Московскому впору сосредоточиться на собственных интересах – попытаться сохранить церковное единство. Ведь вместе с ним он потеряет и функцию посредника, и немалую часть своего авторитета в Кремле.

То, что патриарх не дал никаких оценок информационному безобразию, творимому его подчиненными, впрочем, может говорить не только о том, что он сам «в деле», но и о том, что разгребание конюшен в принципе – не его метод. В конце концов, все это только суета, круги на воде, которые разойдутся и следа не останется. Ему ли не знать, что атака компроматов захлебнется, стоит поставить на ее пути стену из молчания, равнодушия и формальных отговорок? В свое время, после смелой вылазки Глеба Якунина в архивы КГБ и с ними на страницы «Огонька» тогда митрополит Кирилл был среди противников создания комиссии для расследования фактов, имеющихся в этих документах. История эта его кое-чему научила – согласно очередной «утечке» будучи еще митрополитом, нынешний патриарх Московский скупил все «компроматы» из архивов КГБ на архиереев, рукоположенных в СССР. Что якобы и позволило ему стать не только патриархом, но и «эффективным менеджером».

Казалось бы, эти компроматы выдохлись еще в перестройку. Содержание публикаций Глеба Якунина в «Огоньке» не получили надлежащей оценки (в отличие от самого Глеба Якунина и его «методов») ни в обществе, ни в церкви - все сделали вид, что ничего не произошло. Что позволяет до сих пор бродить по умам призраку «заговоров», «манипуляций», «компроматов», «проектов КГБ/ФСБ» и прочего политического шулерства. Слово «призрак» здесь совсем не означает, что этого на самом деле нет, к сожалению. «Призрак» потому, что мы никогда не сможем с точностью отличить правду от вымысла, от манипуляции, от подтасовки.

И никто не стремится разрубать узлы – наоборот, спешат навязать поверх собственные. Последовательно превращая церковь в поле политических интриг. Возможно, так им интереснее жить. И в чем-то проще. Интереснее, потому что церковь (в смысле, не Тело Христово, не Евхаристическое единство, а иерархический институт со ступенями посвящений и причастностью к Тайне) оказывается большим игровым полем, полускрытым от глаза простецов, что оказывается немалым преимуществом в век моды на демократию и медиа. Проще, потому что институт сакральный, и это дает право на замалчивание чего угодно, дабы «грех одного» не ввел в соблазн многих. Основное требование к «посвященным» - не афишировать свою частную жизнь. А тому, что скрыть невозможно (как, скажем, роскошное авто), подбирать пристойное объяснение. Связи – с женщинами, мужчинами, спецслужбами, бандитами, политическими партиями – личное дело каждого. О них знают. Ими пользуются. На них легко закрывают глаза. Но иногда, когда кто-то «зарывается», их «сливают» на суд общественности как «частный случай», который никак не может поколебать авторитета организации в целом.  

Ино дело, что от частого употребления любая монета стирается. И очередной «слив», ушедший, по обыкновению, в песок, не оставляет после себя ничего, кроме мерзкого запаха. И совершенно непонятно, как изменить ситуацию. Ведь даже расследованию и суду над очередным «скомпрометированным» никто не поверит. Ведь на судью-то тоже наверняка своя папочка имеется.

Во всяком случае, именно к такому выводу приходишь, наблюдая за нынешней информационной войной. Это, кстати, интересный эффект именно информационных войн – их результаты далеко не всегда предсказуемы, поражение неожиданно конвертируется в выигрыш, а победу одерживают совсем не те, кто воевал.

Есть повод вспомнить старую притчу о еврее, которого склоняли к переходу в католичество. В течение длительного времени, изучив ситуацию и состояние католической церкви, он, неожиданно для всех, все-таки дал согласие креститься. Свое решение почтенный иудей объяснил так: «Если при всем том, что я видел, эта церковь существует уже тысячу лет и продолжает стоять, уж наверное, Сам Всевышний ее хранит».