Идеализация прошлого лишает человека настоящего. А иногда ставит под вопрос и будущее. Есть два больших стереотипа о прошлом, которые серьезно влияют на сегодняшний день. Первый: православная семья – обязательно многодетная семья. Второй: семейная суета мешает спасению души. Оба этих взгляда часто встречаются в церковной жизни, оба они искажают действительность и поэтому в них нужно подробно разобраться.

Представление о многодетности верующей семьи идут из прошлого. Действительно, до середины прошлого века многодетная семья была наиболее распространенным типом семьи. У государей не только православных, но и католических стран было по 8-10 детей, большинство биографий поэтов, писателей или художников рассказывают о том, что тот или иной творческий человек вырос пятым или седьмым ребенком в семье. Даже жития святых, вышедших из простых крестьянских семей, тоже говорят о многодетности семей более низкого сословия. Я не знаю, есть ли специальные исследования по этому вопросу, но можно предположить, что многодетные семьи составляли около 90% всех семей в любой стране. Теперь таких семей 2-3%. Что же произошло с семьей?

Принципиальное отличие многодетности в прошлом состоит в том, что раньше это явление было не добровольным выбором, а вынужденной мерой, ставшей традицией. По мере того как стали исчезать факторы, влияющие на частые роды, семьи становились все малочисленнее. Первый фактор – введение и постепенное распространение во всех цивилизованных странах пенсионной системы. Впервые старикам стали платить в Германии во второй половине XIX-го века. Потом, по мере того, как пенсионная система вводилась в других странах, она стала, выражаясь языком социологии, угнетать коэффициент рождаемости. Зачем плодить детей, которые тебя поддержат в старости, раз всех стариков уже как-то поддерживает пенсия? Да, это далеко не решающий фактор, но он один из них.

Второй – это развитие медицины, точнее педиатрии. Детская смертность за последние сто лет снизилась в несколько десятков раз. В прошлом принцип был предельно простым – чем больше родишь, тем больше выживет. Из 14 детей великого композитора Иоганна Себастьяна Баха выжило семеро. Выдающийся деятель православной церкви митрополит Евлогий (Георгиевский) был четвертым ребенком в семье, три его брата умерли в младенчестве. Появление роддомов, где в трудных случаях ребенку или матери всегда можно провести реанимационные мероприятия, исследования детских болезней, вакцинация привели к тому, что детская смертность стала теперь редким явлением. В древности почти каждая семья имела свое кладбище младенцев. Теперь этот фактор настолько снизился, что практически не влияет на принятие решения той или иной семьи о том, сколько детей нужно родить.

Кардинально изменился быт – технический прогресс дал семье стиральные машины, пароварки, пылесосы, ДВД-проигрыватели. То, что раньше делали няньки и служанки, теперь делают умные машины – для людей XIX-го или XXVIII-го века быт обычной современной семьи покажется сказкой. Техника дала мамам и папам самое дорогое – свободное время. На что его потратить? На новых детей? Нет, сказали люди в XX-м веке и занялись собой. Телевидение, кинотеатры, развлекательные и торговые центры – вот типичный набор досуга в наше время. Да, это потребительская цивилизация, но вряд ли в этом нужно кого-то обвинять.

Дело не в том, что люди стали плохими, живут для себя и не хотят жить для детей. Любые исторические процессы так или иначе влияют на общество и на людей, которые это общество составляют. Русский, англичанин, француз в разное время были подданными своих государей, их жизнь и судьба зависели от монарха. Служение господину и вассальная зависимость были основой психологического восприятия карьеры и судьбы человека. Сегодня моя жизнь зависит от решения банка по кредиту или от качества моей работы, тот или иной президент практически не влияют на мою жизнь. В древности у человека были прежде всего обязанности, теперь – права. Я не агитирую за восстановление монархии, я лишь пытаюсь понять в чем разница восприятия. Семья и забота о ней тоже являются формой служения. Эта зависимость вполне естественна, когда все остальные типы социальных отношений тоже построены на зависимости слуги от господина и господина от государя. Но именно эта зависимость кажется обузой в обществе, где принято брать от жизни все, жить в свое удовольствие, выбирать себе работу, партию, одежду, жену, пол ребенка и т.д. Почему я должен от кого-то зависеть, если почти все в жизни зависит от меня? Отсюда и разводы и неполные семьи. Это не повод обвинять кого-то. Это естественные исторические процессы, понимая которые легче разобраться в действительности.

Если когда-то бездетные мужчины и женщины считались проклятыми и презирались всеми, теперь такое же отношение к себе видят семьи, у которых больше трех детей. Мама, родившая четвертого или пятого ребенка может хорошо понять, как в свое время презирали Иоакима и Анну. «Зачем плодить нищету?», - это не просто издевательство. В этом вопросе презрение перемешано с низкой оценкой интеллекта. Вас просто обзывают идиотом, но делают это в более изощренной форме.

Многодетные семьи теперь – не просто герои. Они мученики цивилизации комфорта. Часто их не понимают их собственные родители (бабушки и дедушки), считая умалишенными. На них показывают пальцем соседи и шушукаются за спиной разведенные мамочки. Власть дает им издевательские льготы, которые на самом деле практически ничего не значат для семейного бюджета. Такие семьи идут против течения и именно поэтому заслуживают не только восхищения, но и помощи. Их трудность не только в отсутствии денег или большой квартиры. А в том, что они – белые вороны общества потребления.

Если кто-то достоит восхищения, сразу кажется, что ему нужно подражать. Но это не так. Я восхищаюсь Серафимом Саровским, однако я человек слабый и не смог бы молиться сутки напролет. Так же и здесь. Многодетные семьи – герои. Но это не значит, что все должны стремится быть такими. «Церковь не должна решать демографическую проблему», - говорит по этому поводу известный проповедник священник Алексей Уминский. Тут напрашивается естественный вопрос: так что, оказывается, верующим можно предохраняться от беременности? А разве это не нарушение Богом установленного порядка вещей?

Чтобы не вдаваться в субъективные предположения, давайте откроем документы, принятые церковной полнотой. Социальная концепция Русской Православной Церкови, принятая в 2000 г. и призванная быть руководством для всех верующих РПЦ, не содержит прямых запретов на применение контрацептивов. Запрещены только те средства, которые провоцируют выкидыш на ранних стадиях беременности – так же, как и запрещены все виды абортов. Относительно других средств сказано довольно расплывчато: «Определяя отношение к неабортивным средствам контрацепции, христианским супругам следует помнить, что продолжение человеческого рода является одной из основных целей богоустановленного брачного союза. Намеренный отказ от рождения детей из эгоистических побуждений обесценивает брак и является несомненным грехом». Определение настолько туманно, что его можно толковать по-разному. Здесь не сказано, что супруги не имеют право предохраняться, а только содержится совет - чем руководствоваться при принятии решения. Ведь есть семьи, которые принципиально не хотят иметь детей, есть даже общества «чайлдс-фри», в которых молодые люди решаются на операции стерилизации. Очевидно, именно о таком отношении отцы Собора 2000 г. сказали, как о безусловном грехе.

Что делать в тех же случаях, когда в семье уже есть дети, но родители не решаются на рождение новых? Будет ли предохранение грехом в таком случае? Социальная концепция опять дает вместо четких ответов расплывчатые намеки: «Вместе с тем супруги несут ответственность перед Богом за полноценное воспитание детей. Одним из путей реализации ответственного отношения к их рождению является воздержание от половых отношений на определенное время». Вместо того, чтобы прямо сказать – можно или нельзя, в официальном церковном документе говорится что-то вроде: сами решайте. Вот ключевая цитата: «Очевидно, что решения в этой области супруги должны принимать по обоюдному согласию, прибегая к совету духовника. Последнему же надлежит с пастырской осмотрительностью принимать во внимание конкретные условия жизни супружеской пары, их возраст, здоровье, степень духовной зрелости и многие другие обстоятельства, различая тех, кто может «вместить» высокие требования воздержания, от тех, кому это не «дано» (Мф. 19. 11), и заботясь прежде всего о сохранении и укреплении семьи».

Кто-то увидит здесь прозрачный намек на то, что пользоваться контрацептивами разрешено, кто-то скажет, что говорится нечто противоположное. Именно это многообразие толкований выполняет двойную задачу – сохраняет за верующим человеком свободу выбора и призывает к ответственности за этот выбор. Сами, супруги, решайте что важнее – родить как можно больше или воспитать людей, достойных имени христианина. Если вы способны на то и другое – великими наречетесь в Царствии небесном. Тем более, что сомнительна сама идея о том, что одной из целью брака является «продолжение человеческого рода». Скорее это просто один из возможных результатов жизни в браке. Ведь супруги могут быть бездетными, но все равно быть полноценной христианской семьей. Главной целью брака скорее является помощь друг другу в деле спасения души. Но это уже отдельная тема.

Действительно, как можно дать универсальный рецепт о том, рожать или не рожать третьего, четвертого, пятого или еще одного ребенка, если ситуация каждой семьи неповторима? Кто-то рожает каждый год и счастлив жизнью. А кто-то после второго ребенка чувствует себя опустошенным, не способным заботиться о семье. Кому-то помогают бабушки, дедушки, кумовья и сваты. А кто-то работает на двух работах, бабушки и дедушки давно разведены и о внуках даже слышать не хотят. Нет универсальных рецептов и нет однозначных ответов. Мир не черно-белый, он гораздо сложнее.

Тут мы приходим к самому главному. Не важно, сколько детей в семье, важно – насколько эта семья стала тем подобием Тела Христова, о котором пишет апостол Павел. Любит ли муж жену так, как Христос возлюбил церковь? Слушается ли жена мужа, как Господа? Слушают ли дети родителей, живут ли они в любви или в постоянной суете, окрике и раздражении? Называют ли неверующие люди такую семьи счастливой? Именно это главные вопросы для того, чтобы понимать, насколько семья действительно христианская. И количество детей в таком случае далеко не главный показатель.