Первая мысль и была именно такая – маскарад в разгаре. Священнослужители переодеваются в светские костюмы и отправляются в казино. Бизнесмен слазит с квадроцикла и переодевается в попа, дабы покрасоваться на фоне патриарха. Тем временем еще один – уже профессиональный – лицедей, так часто снимавший и одевавший разнообразные маски, что уже и не вспомнить, есть ли у него собственное лицо, примеривает облачения то ли политика, то ли мессии, и его, как актера, можно понять – вот уж роль так роль. И все завертелось вокруг, все натягивают маски, говорят чужими голосами, а там уже и переодеваться не надо - и на сцене, и в публике все сплошь ряженые.

Но все же о «попе безбородом». Собственно, сказано достаточно форумными зубоскалами – все у человека есть, все попробовал, везде побывал, чего бы еще пожелать? А, церковь построю, благоукрашу – чтобы вся, значит, в золоте. И там в свободное время хлеб и вино в Тело и Кровь превращать буду. Собственно, с деловой точки зрения все нормально: сам построил, сам служу. И, собственно, почему бы нет, если рукоположен? Можно, конечно, придраться к отсутствию «профильного образования», но выпускники иных семинарий выглядят в богословском плане ничуть не лучше выпускников «политеха».

Что же так покоробило публику в «безбородом батюшке»? Ну не бритая же физиономия, право слово. Возможно то, что священство оказывается в положении хобби. То, о чем мы привыкли спорить - «профессия» это или призвание, и служение священника нельзя назвать так просто, как «инженер» какой-нибудь или «вагоновожатый». Такие, в общем, сакральные понятия как «служение», оказываются вообще неуместными, когда речь идет о хобби.

Почему же его рукоположили? Ответ прост: человек много послужил церкви финансово – провел дороги, благоукрасил и т.д. То есть во священство он попал по «финансовой» причине, а не по какому-то мистическому «высшему» призванию. Кто-то, конечно, сморщит носик – все продается! Но ведь в данном случае все хотя бы честно и гораздо культурнее, чем просто взятка с выпускника семинарии за приличный приход. А что касается мистической подоплеки, то каждый ли мальчишка, поступающий в семинарию (и даже выпускающийся из нее), осознает свое «высокое призвание»?

Впрочем, задумываться о судьбах «профессии» должны люди, воспитывающие будущих священников. Журналисту интереснее следить за тенденциями. А финансовая деятельность и обмирщение в среде священнослужителей действительно проявляется все отчетливее. И речь уже не о провинциальных бизнесменах, готовых заплатить за то, чтобы подержать Бога за бороду. «Поп с бизнесом» - это уже давно и прочно не оксюморон. Многие священнослужители – от диаконов до митрополитов – при бизнесе. Это никого не смущает в церкви – всем жить надо, а за пожертвования, во-первых, не везде и не всегда проживешь, а во-вторых, кроме «прожить» надо еще и для церкви постараться. Поэтому участие в бизнесе – от посредничества и роли гаранта при сделках до непосредственного финансового участия – для священнослужителя и его церкви скорее плюс, чем минус.

Однако все имеет свои издержки - законы, действующие в среде финансовой, привычки, принятые там, культивируемые в этом кругу ценности, необходимость (да и желание) воспроизводить modus vivendi «успешного бизнесмена» налагают отпечаток на священнослужителя, рискнувшего окунуться в этот мир. Поэтому некоторые из них носят светские костюмы хорошего покроя не менее естественно, чем подрясник, придают бородам аккуратный – и даже щегольский – вид, и вы зачастую не догадаетесь, встретив такого человека в ресторане, что он священнослужитель. А почему бы нет? Если бизнесмен может нарядиться попом (и на поверку им и оказаться), почему поп не может нарядиться бизнесменом (и тоже им на поверку и оказаться)?

Последствия этого маскарада – самые разнообразные. Вот представьте себе: встречаете в кабаке человека с приятными манерами и тугим кошельком, слово за слово – а он еще и собеседник ничего себе, - и вот вы уже юбочку на коленке поддергиваете, ножку на ножку закидываете, - такой, знаете, ни к чему не обязывающий флирт, - и тут вместо второй бутылки шампанского он вам - бац епитимью!

Но кроме анекдотов, которые непременно сопровождают маскарадные шествия, есть и иные последствия, менее смешные. Обмирщение священства так или иначе приводит к потере авторитета сакрального института Церкви. Взаимоотношения с миром – сложный вызов для церкви, которая призвана нести миссию в мире, но не имеет права растворяться в нем, принимать его правила игры. Казалось бы, почему до сих пор католики не могут решиться на отмену целибата для священников? Это уже так долго дебатируется, к этому призывают уже не первого папу, приводя десятки аргументов «за». Но Святой Престол не спешит ни с этим, ни с другими либеральными решениями – напротив, кажется, только укрепляется в крайнем консерватизме. На самом деле, их можно понять – любая уступка миру с его земными нуждами и страстями, с его нынешним напором и желанием утвердиться в своих ценностях, не всегда совпадающих с теми, которые провозглашает Церковь Христова, может разрушить слишком многое. Церковь не может рисковать своей сакральной ролью. Поэтому обмирщение для нее – весьма опасный путь.

Но может все не так страшно? Может, эти процессы ведут совсем к другим перспективам, весьма полезным для церкви? Мы можем наблюдать, как у нас складывается интересный класс людей, имеющих непосредственную связь с церковью, входящих в ее иерархию, и в то же время находящихся в «свободном плавании» - финансовом и политическом. Их включенность в иерархию, повышающая уровень доверия к ним со стороны партнеров, в то же время делает их управляемыми со стороны церкви. Для церкви это более предпочтительно, чем нынешнее поколение бизнесменов-благотворителей – достаточно вспомнить В.Нусенкиса с его стремлением подчинить политику церкви своим желаниям, просто на том основании, что «он тут платит». Светские благотворители – люди полезные, но ненадежные. И когда они дают сбой, на них трудно повлиять. То ли дело человек, хотя бы символически включенный в иерархию, находящийся «под присягой» и, соответственно, под угрозой быть исключенным из иерархии. Что для него, скорее всего, станет пятном и на деловой биографии.

То есть опасности могут обернуться преимуществами – если вовремя суметь взять все под контроль. Свобода, с которой полусветские полусвященники действуют в финансовых и политических кругах, при правильном руководстве может оказаться весьма на руку церкви. В том случае, разумеется, если удастся сделать церковную иерархию более структурированной и централизованной. Собственная финансовая база, охватывающая немалое географическое пространство и пронизывающая разнообразные отрасли экономики, – хорошая основа для ведения самостоятельной политики на этом пространстве.

Перспектива у подобного сценария весьма любопытная. Церковь, обзаведясь солидной финансово—политической базой и став совершенно самостоятельным игроком на политической арене, сумеет воспользоваться этим положением лучше любой нынешней политической партии или политика. Потому что, будучи Церковью Христовой, она пользуется естественным доверием у людей. И она, будучи душеведом, сумеет сформулировать для них именно такую идеологическую платформу, которая им понравится. В этом направлении в РПЦ, судя по всему, работа тоже кипит. Вот вам выход на подмостки профессионального Арлекина – Ивана Охлобыстина с его «Доктриной 77». Что, вы тоже не поняли «что это было»? Постмодернистский сюжет, стеб, помешательство, бесовщина, «кремлевский проект»? Или кто-то решил выкатить в российское медиапространство что-то вроде пробного шара – наступательной программы «Русского мира», доведенной до абсурда, в абсурдистском исполнении маскарадного попа? Охлобыстин для этого - просто находка. Ведь ни один другой «настоящий» поп не смог бы себе позволить так откровенно выпотрошить Евангелие ради нужд то ли идеологических, то ли чисто эстетических. А Охлобыстин – он же не просто Арлекин, но еще и талантлив, харизматичен, и любая роль удается ему превосходно. «Доктрину 77» бессмысленно читать – ее надо слушать в авторском исполнении. Как «Сказ про Федота-стрельца». Потому что это представление, спектакль театра одного актера. И оно имело успех - вполне заслуженный.

Подобные идеологические интервенции, сеющие в мозгах телезрителей «русскую миссию» (пускай не совсем согласующуюся с Евангелием – но тем хуже для Евангелия), вместе с плотным переплетением церковного и финансового измерений складываются в интересную картинку. На ней церковь становится едва ли не самой серьезной общественной силой, владеющей скрытыми от глаз публики рычагами финансового управления и ничем не прикрытым доверием масс. И, кажется, надо просто чуть-чуть подождать – пока все политические силы сами себя дискредитируют, а церковь тем временем сохранит и приумножит свой моральный авторитет и репутацию организации, способной объединить народ и поставить перед ним истинные цели.

Основная трудность в процессе ожидания – удержать разваливающийся на куски «Русский мир», пока ситуация не созреет. На это идут сейчас лучшие силы и все средства, которыми владеет Московский патриархат.

Но дело в том, что картинка получается чисто виртуальная. Ее можно смоделировать, но вряд ли возможно реализовать на практике. Даже если мечта патриарха Кирилла о структурной реформе в РПЦ сбудется, и РПЦ станет такой же жестко централизованной, как католическая церковь – действительно, обладавшая в определенные периоды своей истории подобным влиянием – и идеологическим, и финансовым.

Эта модель нереализуема по чисто человеческим причинам. Епископы сопротивляются и будут сопротивляться централизации, как аристократы-фрондеры сопротивлялись абсолютизации королевской власти во Франции (кстати, пример удачной политической партии Католической церкви, от которой она сама, впрочем, не много выиграла). Бизнесмены, работающие «под прикрытием» церкви – неважно, рукоположенные или нет – интересы своего кармана ставят как минимум не ниже, чем интересы церкви. И они совсем не заинтересованы в том, чтобы контроль со стороны церкви над ними ужесточился. Да церковь и не имеет рычагов для подобного контроля.

Так что результат откровенного появления на публике «ряженых попов» (бизнесменов ли, артистов или байкеров) пока что имеет выразительный отрицательный эффект – стягивания с церковного служения покрывала сакральности. Сам идеал служения уступает идеалу «эффективного менеджмента». Интимность Таинства – навязчивому пи-ару. Можно сколько угодно говорить о том, что отрешенный от всего земного священнослужитель – это «несовременно», что такого попа «не поймет молодежь» и т.п. То ли дело батюшка, одинаково эффектно позирующий фотокамерам на квадроцикле (или горных лыжах), в кожаном кресле шефа коммерческого предприятия и в рясе перед алтарем. Так же как рок-концерты в поддержку православия, он «понятен публике». Гораздо понятнее, чем Таинство Евхаристии. Гораздо громче и внушительнее чем Причастие. Гораздо веселее, чем Исповедь. Так и «Доктрина 77» - чтиво позабористее Писания.

Мы и не заметим, как происходит подмена. Так ведь на то и маскарад.