Патриарх Кирилл оставил Украину с твердым  обещанием вернуться в ближайшее  время. Станет ли глава Русской православной церкви приезжать к своей украинской пастве ежегодно, превратятся ли его  путешествия из особых политических и религиозных событий в рутину, которой никто не будет уделять внимания или же обещание патриарха так и останется красивой декларацией в завершение его первого путешествия?


Это не праздный вопрос, так как связан он не только с украинскими планами патриарха, но и с его международными планами вообще. И с российскими планами в частности. Патриарх Кирилл уже посетил Стамбул – его встреча с константинопольским патриархом Варфоломеем была отнюдь не протокольным свиданием глав двух наиболее амбициозных православных церквей современного мира. Он намеревается  посетить все поместные православные церкви, ездить по российским парафиям. И это демонстрирует стремление патриарха стать важнейшей фигурой не только в российской общественной жизни, но и в том, что сам он называет «Русским миром». Или даже шире – в мире православном. Патриарх, таким образом, бросает вызов не только существующим политическим реалиям, пытаясь подменить их реалиями церковными. Он бросает вызов «телевизионному» российскому руководству, демонстрируя, что именно РПЦ и ее глава обладают тем нравственным авторитетом, до которого не дотягивают ни президент Дмитрий Медведев, ни премьер Владимир Путин. Поэтому характеризовать поездку русского патриарха как путешествие человека, обслуживающего российскую власть – по меньшей мере, наивно. Надо слишком недооценивать человека, ставшего новым главой Русской православной церкви  и слишком переоценивать людей, находящихся во главе Российского государства, чтобы считать, что Кириллу может прийти в голову обслуживать их интересы. В отличие от далеких от реалий украинских наблюдателей, которые и Ющенко-то с Тимошенко видят исключительно в телевизионных шоу, а Медведева с Путиным – так и вовсе в постановочных сюжетах  в новостных выпусках, патриарх Кирилл точно понимает потенциал людей, с которыми он имеет дело. И как человек совершенно иного масштаба, не может не задаваться вопросом о собственном предназначении  и предназначении церкви в новых обстоятельствах. Патриарх Кирилл – это новый Никон, но Никон не на фоне монарха, а Никон на фоне пустоты.

Другое дело, что для доказательства своего предназначения патриарх может избирать методы отнюдь не только церковные, но и политические. Для людей воцерквленных достаточно каноничности церкви, которую он возглавляет. На людей светских куда большее впечатление произведет набор флагов, которые патриарх собирается установить у собственного трона. Рядом с российским будут тут и украинский флаг, и белорусский, и флаги других бывших советских республик. Разве может позволить себе такую роскошь президент России? Да никогда. Он – президент Российской Федерации. А патриарх – не патриарх Российской Федерации, как он специально подчеркивал во время своего украинского путешествия. И поездка к украинской пастве – только одно из доказательств этого факта. Новые последуют.

Является ли такая политика патриарха Кирилла угрозой для украинской государственности, как ее воспринимают многие его оппоненты – прежде всего в политических кругах? Считать так – значит, не понимать, что украинская государственность – свершившийся факт. А украинский флаг у трона русского патриарха – еще одно свидетельство ее торжества. И вопрос о церкви следует рассматривать не с точки зрения государственности, а исключительно с точки зрения каноничности. Думается, решившиеся на раскол бывшие иереи и прихожане РПЦ, оказавшиеся в УПЦ КП и УАПЦ, хорошо понимали на какие жертвы и испытания они идут ради идеи автокефальной поместной церкви  и насколько долгим и тернистым будет путь к такой церкви – он может занять не одно десятилетие, стать уделом не одного поколения. С точки зрения людей светских – если только они не политические спекулянты – никакой трагедии в такой дороге нет. С точки зрения людей воцерквленных – это драма выбора между принадлежностью к канонической церковью и национально-политической ответственностью. Но в истории кто-то всегда совершает такой выбор, а кто-то ему обязательно противостоит и пытается бросить вызов.