Рецензия на книгу  

Erich Przywara. «Analogia Entis. Metaphysics: Original Structure and Universal Rhythm» trans. John R. Betz and David Bentley Hart (Grand Rapids, MI: William B. Eerdmans, 2015).

Перевод книги католического иезуита польско-немецкого происхождения Эриха Пшивары «Analogia Entis. Metaphysics: Original Structure and Universal Rhythm» (Аналогия Бытия. Метафизика: Предструктура и Все-ритм) – это событие для англоязычного теологического пространства. Тема «аналогии» является центральной для всего его творчества. (Тема Пшиваровской аналогии была использована Хансом Урсом фон Бальтазаром в его Трилогии: Тео- Эстетика, Тео-Драматика, Тео-Логика.) Перевод книги сопровождается достаточно пространным (115 стр.) Введением к творчеству Эриха Пшивары, написанное Джоном Бэцом.

(Надо добавить, что автора «Analogia Entis» не обошел стороной и режим «Третьего Рейха», в частности «семитский вопрос», о чем (а также о преувеличении позиции и других немецких богословов по отношению к политике антисемитизма в 1920-30е годы (детальнее см: Paul Silas Peterson, "Erich Przywara on Sieg-Katholizismus, bolshevism, the Jews, Volk, Reich and the analogia entis in the 1920s and 1930s", in Zeitschrift für Neuere Theologiegeschichte/ Journal for the History of Modern Theology 19 (2012), 104-140) Джон Бэц также говорит во Введении. После же публикации перевода книги Пшивары об этом напомнили еще два раза: детальнее см: Paul Silas Peterson, The Early Hans Urs von Balthasar: Historical Contexts and Intellectual Formation. Walter De Gruyter Inc. 2015; Paul Silas Peterson, "Once again, Erich Przywara and the Jews: A response to John Betz with a brief look into the Nazi correspondences on Przywara and Stimmen der Zeit", in Zeitschrift für Neuere Theologiegeschichte/ Journal for the History of Modern Theology 21 (2015), 148-163.).

Первая часть книги состоит из двух глав: «Метафизика вообще» и «Аналогия Бытия». В них Эрих Пшивара рассматривает проблему соотношения двух структур, лежащих на противоположных сторонах философского дискурса, а именно «мета-ноэтика и мета-онтика; трансцендентальная метафизика и метафизический трансцендентализм; априорная и апостериорная метафизики; философская и теологическая метафизики». Все эти, ставшие уже классическими для времени Пшивары, темы ищут своего целостного, продуманного «примирения» в единой системе мысли, что мы и видим во второй главе первой части книги: «Аналогия Бытия». Тут Пшивара частично выводит генеалогию категории «аналогия» начиная с Гераклита, Парменида проводя ее через  преобразовывающую лабораторию мысли Платона и Аристотеля, а потом сразу же перепрыгивает к Четвертому Латеранскому собору 1215 года. Для автора этот Собор играет ключевую роль в схеме той логики выстраивания последующей аргументации которую мы видим в книге. В документах Собора одним из ключевых постановлений было осуждение триадологической ереси Иоахима Флорского с постановлением формулы о соотношении Бога и творения, которая гласит, что мысля о «подобии между Богом и творением мы осознаем все большее наше неподобие к Нему». Это камень, на котором Пшивара зиждет свой дом учения об аналогии в христианской (а для него она исключительно католическая) традиции. В свете этого Латеранского принципа аналогии дальше он переходит к Гегелю и Хайдеггеру, которые видятся Пшиварой теопаническим и пантеистическими диалектиками соотвественно.

Во второй части книги Эрих Пшивара рассматривает тринадцать дискуссионных тем его времени, сквозь которые понятие «аналогии» проходит постоянным «движением колеблющегося Ритма». Это как «постоянно движущаяся Средина», переливающаяся в красках переплетения трансценденталий (Благости, Красоты и Истины) в ткани тварного.

Пшивара не разрабатывает кропотливого генеалогического древа учения об «аналогии бытия» во всей христианской традиции начиная от отцов и учителей Церкви второго-третьего века, проходя через исламских мыслителей, Фому Аквинского, последующие дебаты между «Analogia Entis» и «Univocatione Entis», и заканчивая Томмазо де Вио Каэтаном (который и приложил усилия к тому, чтобы содержащаяся так сказать «между строк» доктрина об «аналогии» Аквината получила свое полноценное оформление). Пшивара, как будто, оставляет это для будущего поколения богословов (как католических, так и православных, так как для большинства православных мыслителей (Дж. П. Мануссакис https://www.academia.edu/8711459/Analogia_Entis_and_Theological_Hermeneutics, Дж. Романидис http://oodegr.co/english/filosofia/analog1.htm#* ; www.romanity.org/data/floren.rtf) дискуссии между «аналогией бытия» и «аналогией веры» так и остались/остаются не понятыми или же сводятся к «относительностной онтологии» (relative ontology): Chrēstos Giannaras, Person and eros. 2008; John Zizoulas, Being as Communion. 1997; Communion and Otherness. 2006).

И не важно, что во второй части книги, когда он применяет принцип аналогии на примере разных теологических школ и механизме «авторитета Церкви» на примере Католической Церкви, противопоставляя Восточным Церквям (р.378), или когда частично критикует софиологические идеи Сергия Булгакова (p.356-360), или когда сравнивает учение и причастности (participation) в Восточно-Православной традиции и Августина-Фомы (р.377-379) – Пшивара просто, не исследуя целостно всей сущности затрагиваемого им вопроса, спекулятивно противопоставляет имманентистским схемам/образам первых радикально-трансцендентальные схемы последних (Иппонского епископа и Ангельского Доктора). Также не важно, что современные скоттисты будут протестовать, что в документах Собора нет и не могло быть поминания о том понимании «аналогии бытия», о котором с таким рвением и католической ортодоксальностью говорит Эрих Пшивара, а представители томизма (или точнее сказать, представители сведения богословского богатства христианства к «системе» Фомы) будут утверждать, что Ангельский Доктор не говорил о такой (!) радикальной аналогии между Творцом и тварью, как на том настаивает Пшивара, беря себе в подмогу постановления Четвертого Латеранского собора, и что все-таки прежде всего Фома говорил об определенном пропорциональном соотношении между Богом и твореним (как это делает Стивен А. Лонг).

Также не столь важно, что Пшивара в свое время сильно страдал депрессией из-за отсутствия учеников и почти на тридцать лет остался забыт (здесь я имею ввиду докторскую диссертацию Дэвида Бентли Харта 1997 года «Красота, Насилие и Бесконечность: К вопросу о христианской Риторике», которая позже увидела свет в форме книги «Красота Бесконечного»; а также трилогию Уильяма Десмонда «Being and the Between», «Ethics and the Between», «God and the Between»).

Заслуга Эриха Пшивары, на мой взгляд, состоит в том, что с его частично разработанной генеалогией «аналогического» соотношения между Творцом и тварью христианская теология спасает проевшуюся с хайдеггеровских времен и уже всем надоевшую метафизику и все что с ней связано, и излечивает умы от постмодернизма и полухристианских «исключительно» феноменологических, «исключительно» постметафизических, «исключительно» постонтологических подходов к христианству (здесь, прежде всего, имеется ввиду вся та масса, казалось бы, христианской литературы с приставкой «After» (Don Cupitt, After God: The Future of Religion; Gianni Vattimo, After Christianity; (а также Gianni Vattimo, Belief); John P. Manoussakis, ed., After God: Richard Kearney and the Re- ligious Turn in Continental Philosophy; John D. Caputo, Gianni Vattimo, and Jeffrey W. Robbins, eds., After the Death of God; Mark C. Taylor, After God; Richard Kearney, Anatheism: Returning to God after God; John P. Manoussakis, God after Metaphysics: A Theological Aesthetic; и так далее) и призывает более радикально осмыслить парадокс постоянного пребывания Динамичного, Живого, входящего в тварную действительность Бога христианского Откровения «в» и одновременно бесконечно «за» всем творением; «the God-of-the-Turn in-and-beyond the God-of-the-All» (p.595).

Николай Осипенко 

PhD candidate  

University of Fribourg

Теги: