Уход главы УГКЦ патриарха Любомира Гузара на покой стал одной из основных новостей Украины за последние дни, потеснив в рейтингах новые выпуски сериала про «покращення» и его «врагов». Это стало очередным – хочется верить, не последним – подтверждением веса и значения личности патриарха Любомира для украинского общества. В том числе, той его части, которая никогда не задумывалась серьезно над своей религиозностью.

Интересно, для кого он сделал больше? Для верующих, которые в его личности увидели, что значит быть христианином – просто христианином, а не «православным», «католиком» или, скажем, «баптистом»? Или для людей светских, которые в его личности нашли «образцового человека» – целостного, гармоничного, для которого личная честность и гражданское мужество – не проявления отваги, а условие сохранения человеческого достоинства?

Слова «моральный авторитет» в нашем социально-политическом контексте значат одновременно и много, и ничего. Хотя бы потому, что границы «нормы» в области морали размылись, сместились, потеряли универсальность. Любомир Гузар стал «патриархом» для украинцев не только и не столько потому, что занимал определенный пост в церкви, а потому, что к его словам и суждениям прислушивались, они что-то значили для многих из нас – как принадлежащих, так и не принадлежащих к церкви вообще и к УГКЦ в частности. «Я никогда не просил, чтобы меня называли патриархом», – говорит Блаженнейший. Это правда. Но его так называют. Его и дальше будут так называть, когда пост Верховного Архиепископа УГКЦ займет кто-то другой. Этому другому придется немало потрудиться, чтобы когда-нибудь стать «патриархом». Здорово, если у него тоже получится.

Неудивительно, что уход патриарха Любомира с поста главы УГКЦ оказался не просто «внутрицерковным» событием УГКЦ, но событием всеукраинской важности. Конечно, найдутся люди, которые меня одернут, заявят, что «Гузар для них никто» и т.д., но рискну предположить, что это будет, скорее, маргинальная реакция каких-нибудь идеологических фундаменталистов. Большинство сейчас гадает о будущем и пытается осознать то, что уже произошло. А ведь есть что осознавать: за последние десять лет, под руководством Блаженнейшего Любомира УГКЦ вернулась из исторического и географического «недобытия». Кому пятнадцать лет назад пришло бы в голову говорить об УГКЦ как о «киевской церкви»? Это была в лучшем случае «церковь галичан», «заповедником украинцев» в лоне Католической церкви. За десять истекших лет эта церковь вернула себе место в Украине и мире. Разве это не обнадеживающий пример для целой страны, которая столько раз теряла себя, что даже получив шанс, не может в него поверить?

Патриарх Любомир задал нам совсем другой уровень понимания Украины, украинства и человека вообще. Мы как заклинание произносим что-то о самоидентификации, о том, что надо становиться собой, оставаться собой и т.п. Но что это для нас? Что это может значить для людей нецелых – нецелых не как народ, а нецелых личностно. Современная культура не способствует внутренней целостности и, тем более, полноте. Самоидентификация – это прекрасно, но с чем мы пытаемся себя идентифицировать? С ворохом идей об «украинском», которые плохо вяжутся друг с другом, сформулированы давно и в большинстве своем довольно убоги, или слеплены недавно «из того, что было»? Со своими желаниями, которые – и так не слишком притязательные – маркетинговыми усилиями редуцируются до инстинктов? С теле- и киноштампами «успеха», «крутизны» и «красоты»? Кто-то должен нам напоминать о соразмерности человека себе самому. Целостности, при которой вопрос самоидентификации перестает быть болезненным, а может и вообще теряет актуальность – остается в чистом виде человек, каким он есть перед Богом.  

Что будет дальше? Будет интересно. Например, Синод епископов УГКЦ выберет следующего главу церкви. Многих разочаровало то, что Блаженнейший так и не назначил обещанного преемника. Ведь обещал, правда? Но он не говорил, что непременно его «назначит» – просто мы так поняли. Как правило, если уж власть говорит о преемнике, непременно имеет в виду какого-то определенного имярека. Но Блаженнейший, как выяснилось, думал совершенно иначе – за эти десять лет мы могли бы привыкнуть к тому, что он мыслит иными, иногда непривычными для нас, перспективами. Даже теперь, когда преемник окончательно и бесповоротно не назван, эксперты и коллеги-журналисты продолжают гадать, называть «самых вероятных», – но все равно не выглядят при этом достаточно убедительно. Эту преемственность определит церковь – так, как сможет, такую, для какой созрела.

Потом снова будет интересно – когда следующий глава церкви начнет действовать. Патриарх Любомир говорит, что ему будет нелегко. Знает, о чем говорит. УГКЦ закончила процесс реставрации – в полном объеме, поскольку «вернулась в Киев». Пора переходить к возрождению. Каким оно будет? Какие стратегии будут избраны? Сумеет ли новый глава церкви сохранить то хрупкое равновесие, которое установилось в последнее время внутри церкви? Ведь и в УГКЦ все не так просто, как может показаться издали – и здесь существуют разные, иногда полярно противоположные взгляды. Как новый глава церкви будет строить свою дипломатию между Киевом, Львовом и Римом? Можно присовокупить к этому списку Москву. Возможно, Константинополь. Не знаю, как вы, а я уже готова купить билеты в самый первый ряд.

Говоря о «преемнике», патриарх Любомир, как правило, акцентировал на том, что это должен быть молодой человек. «Молодой», конечно, относительно – в любом случае, не младше 40. «Молодой» - скорее, категория поколенческая, чем возрастная. И это тоже будет интересно, потому что этот глава церкви, если епископы прислушаются к пожеланию патриарха и изберут «молодого», будет в значительно меньшей степени связан с психологией катакомбности, диссиденства, изгнанничества, во многом определявших настроения украинских греко-католиков до сих пор. Найдет ли такой человек понимание среди собственного епископата и верных? Будет ли он с должным вниманием принят в Риме?

Но самые главное, конечно, другое – удастся ли церкви под новым руководством сохранить и преумножить то влияние на умы и души, которые обрел для УГКЦ патриарх Любомир за пределами этой церкви. Удастся ли сохранить в церкви тот образ единства человеческого, христианского, украинского и универсального, который патриарху Любомиру удалось соединить в своей личности и показать нам всем, что это возможно.

И вот что еще интересно: чем будет заниматься патриарх Любомир после выхода на пенсию?

Я думаю, сказками. Он не будет их рассказывать – ему это не нужно. Он простоя являет их в общении с людьми. Ведь это настоящая сказка, когда добро оказывается сильнее зла, сила духа превозмогает телесную немощь, ложь и подлость отступают перед искренностью, а глупость великодушно прощена. Герой сказки проходит множество испытаний и превращений, но непременно в конце оказывается настоящим героем. То есть становится человеком.  

Очень интересно, как это у нас получится.

Фото "Коммерсант"