Народ непобедимою силой стремится к Нему, окружает Его, нарастает кругом Него, следует за Ним. Он молча проходит среди них с тихою улыбкой бесконечного сострадания. Солнце любви горит в Его сердце, лучи Света, Просвещения и Силы текут из очей Его и, изливаясь на людей, сотрясают их сердца ответною любовью…

В народе смятение, крики, рыдания, и вот, в эту самую минуту вдруг проходит мимо собора по площади сам кардинал великий инквизитор. Это девяностолетний почти старик, высокий и прямой, с иссохшим лицом, со впалыми глазами, но из которых еще светится, как огненная искорка, блеск. О, он не в великолепных кардинальских одеждах своих, в каких красовался вчера пред народом, когда сжигали врагов веры, — нет, в эту минуту он лишь в старой, грубой монашеской своей рясе. За ним в известном расстоянии следуют мрачные помощники и рабы его и “священная” стража. Он останавливается пред толпой и наблюдает издали. Он все видел… и лицо его омрачилось. Он хмурит седые густые брови свои, и взгляд его сверкает зловещим огнем. Он простирает перст свой и велит стражам взять Его.

Ф.М. Достоевский. Братья Карамазовы. Глава «Великий Инквизитор».

Недавно пришлось наблюдать с печалью весьма драматический случай подмены, когда Радостную Весть — Евангелие — понимают как весть о возбуждении гнева и «праведной ненависти», и с энтузиазмом принимают её, именно как такую; ко всякому же, в ком видят радость и улыбку на лице относятся с подозрением или всё с той же «праведной ненавистью». С такой же лёгкостью проецируют собственное состояние на других, пребывая в уверенности в том, что, например, лицо незримого собеседника перекошено в злобной гримасе и зубы его давно стёрты от злобы… 

О «праведной ненависти» и «благочестивых ненавистиках»

– Почему мы должны плевать?.. А есть ли хоть кто-нибудь или что-нибудь, чего бы мы не ненавидели? - сказал Том.

Рэй Брэдбери. Улыбка.

Порой, когда видишь, как люди щедро сеют вокруг себя подозрительность, злобу, ненависть, мрак, и искренне ликуют о своей ненависти, задаёшься тем же вопросом, что и Том из знаменитого рассказа, автора которого, да и сам рассказ «благочестивые ненавистники», уверен, также искренне ненавидят. Есть ли хоть что-то, что может вызвать светлую радость и ликование сердца, от которого не могут не загореться глаза, не может не осветиться улыбкой лицо?.. С подозрением или же открытой ненавистью у нас относятся к иностранным языкам, «западу» и иноверцам, к еретикам, раскольникам и сектантам, людям «не той национальности» или «не так думающим», «неправильным православным», и уж точно ко всем, кто имеет своё мнение, а не транслирует «генеральную линию партии» («шо, самый умный?!»)… И уже объявляется подозрительным и плохим православным тот, кто не научился искренне ненавидеть, кто не научился представлять [большинство] окружающих горящими в аду и непрестанно кричащих в жутких мучениях, получая от этих представлений собственное успокоение и удовлетворение.

Причём самое ужасное, что ненависть эта ширится под масками благочестия, а сами благочестивые ненавистники кощунственно и нисколько не сомневаясь провозглашают Христа своим союзником. «Бог ненавидит… тех и других!» – с лёгкостью провозглашают такие вот самоназначенные «уста Бога на земле», расписываясь за Бога, и даже не осознавая всей мрачной и кощунственной абсурдности такого утверждения. Отнюдь не любовь, но злоба и ненависть торжествуют в сердцах таких людей, и ненавистью же измеряется истинность веры в Того, кто есть Любовь (1Ин 4:8). И оживают слова Великого Инквизитора: «Мы скажем, что послушны Тебе и господствуем во имя Твое. Мы их обманем опять, ибо Тебя мы уже не пустим к себе». И вот к таким обращается Господь: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас» (Мф 23:15). 

Кто есть ученик Христов?

Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.

Мф 7:22-24

Но, быть может, правы благочестивые ненавистники? Быть может, в таком вот непрестанном посылании окружающих в ад и есть суть христианства? К тому же ведь окружающие действительно грешники, а, стало быть, «поделом!»?.. Быть может это и есть своеобразный фильтр и признак стояния в истине и верности Христу?.. Ведь и Господь грозно обличал других, например фарисеев и лицемеров…

Вот что говорит Спаситель о ненависти и врагах: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» (Мф 5:43-47). В другом же месте Господь просто указывает критерии того, кто является Его учеником: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:35). Не «праведную ненависть» и «благочестивый гнев», а именно любовь. В осуществлении этой мысли ап. Иоанн говорит: «И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин 4:16). Так что, действительно, тот, кто не со Христом – тот против любви и против добра: «Кто не со Мною, тот против Меня» (Лк.11:23).

Заметим, что в Новом Завете слово «радость» встречается свыше 60 раз, и немногим реже слово «веселье»… Господь сам призывает к радости: «радость Моя в вас пребудет, и радость ваша будет совершенна» (Ин 15:11) и «радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин 16:22). Апостол Павел вполне прямо поясняет критерии духовности: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера» (Гал 5:22). «Братия мои, радуйтесь о Господе!» (Фил 3:1) – восклицает Апостол, и непрестанно повторяет этот призыв в своих посланиях: «Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь!» (Фил 4:4).

«Братия, радуйтесь, усовершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, - и Бог любви и мира будет с вами» (2Кор 13:11). Но такой Бог, Бог любви и мира, к сожалению, чужд благочестивым ненавистникам и вовсе не нужен им. Для них Бог – великий инквизитор, жандарм, собирающий компромат и жаждущий карать и мучить за малейшую оплошность. Им нужен Бог «праведной ненависти» и войны, Бог мучающий и пытающий, а вовсе не милосердный и прощающий. Подобно древним фарисеям, им нужен мессия, который призовёт их взяться за плети, палки и топоры и поведёт их к долгожданному «очищению земли» от «неверных» (под которыми может быть понят кто угодно). И уж совсем недоразумением для благочестивых ненавистников звучат слова Апостола: «все вы - сыны света и сыны дня: мы - не сыны ночи, ни тьмы» (1Фес 5:5), если только не увидят в свете отблеск огня, сжигающего неверных… Что ж, воистину, «кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1Ин 4:8).

Что поделать, если даже Радостная Весть не способна вызвать в сердце благочестивых ненавистников никакой радости, и лицо их, увы, не озарится улыбкой, но – напротив – станет угрюмым, безрадостным и мрачным… а всякое возможное проявление радости неминуемо подпадёт под «благочестивый регламент», требующий угашать радость, сдерживать улыбку (потому что «это у американских сектантов») и покрепче сцепить зубы и предстать с «благочестивым скорбно-великопостным» лицом… И о таких сказал Господь, обличая фарисеев – тоже, ведь, вполне благочестивых верующих: «не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися» (Мф 6:16).

И вот вновь оживают слова Великого Инквизитора: «Это Ты? Ты?... Не отвечай, молчи. Да и что бы Ты мог сказать? Я слишком знаю, что ты скажешь. Зачем же Ты пришел нам мешать? Ибо Ты пришел нам мешать и сам это знаешь. Но знаешь ли, что будет завтра?». И вот на призыв Ангела «возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям» (Лк 2:10) они, огрызаясь, отвечают призывом не допустить радость, и уж тем более улыбку. В ответ на заверение Христово, что «радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин 16:22), они пытаются радость отнять и вытравить, «потому что это ересь — радоваться, тем более улыбаясь, обнажая зубы». А вот в призывах апостольских всегда радоваться и вовсе видится проповедь сектантов-харизматиков. Критерии, предложенные Спасителем и апостолом Павлом – не для них, потому что противоречат установкам и убеждениям благочестивых ненавистников. Всякие упоминание радости, добра, милосердия и прощения такие граждане не замечают или же объявляют «вырванными из контекста», «неправильно понятыми» или вовсе «случайными».

На призыв же Христов о радости они, подобно Великому Инквизитору Достоевского, мысленно отвечают: «Ээээ, нет, Господи! Так не пойдёт! Ты же помнишь, как ты грозно сказал кому-то? Не имеешь Ты права к радости призывать, Господи! Ты нам, Господи, уж лучше ад покажи, чтобы мы людей туда загонять могли от имени Твоего, или хотя бы запугивать им… А все призывы к радости, любви, прощению – это какие-то плюшевые игрушки, – несерьёзно. Но уж ладно, если и призываешь – сделаем одолжение, закроем глаза, но Ты уж смотри там, осторожно, чтобы радовались люди не слишком, и уж точно, чтобы зубов не обнажали». И, кажется, что, если бы Христос вновь пришёл на землю, и также «встретив их, сказал: Радуйтесь!» (Мф 28:9), то подобно Великому Инквизитору, «благочестивые ненавистники» также пожелали бы сжечь Его: «Я не знаю, кто Ты, и знать не хочу: Ты ли это или только подобие Его, но завтра же я осужу и сожгу Тебя на костре, как злейшего из еретиков».

Узревая случайность в радости, добре и любви, «благочестивые ненавистники» всякое упоминание резкости или гнева объявляют универсальными, всеобщими и обязательными, и, хватаясь за малейшую фразу, тотчас же возвещают: так это «ревность по доме Твоём снедает меня!» (Ин 2:17) или же и вовсе повторяют слова «отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мк 8:32-34), – так и эдак примеряя на себя роль Судии, с лёгкостью повторяя слова Христовы. Впрочем, во все времена были те, кто, не церемонясь, призывал плевать, избивать или сжигать на кострах «неверных» (которых, разумеется, сам определял), истреблять «во славу Божию». Ненавистники и изуверы всех стран и всех времён всегда ссылались на те или иные слова, оправдывая ими собственную ненависть и жестокость.

Но скажут на это: «я люблю грешника, но ненавижу грех!». Фраза замечательная, но, к сожалению, в подавляющем большинстве случаев вторая её часть целиком поглощает первую, и ненависть ко греху более чем проецируется на грешника. Много ли найдётся провозглашателей этой фразы, кто может с добрым сердцем подойти к тому, кого считает ужасным грешником – сектанту, раскольнику, «жидомасону», шовинисту, националисту или гомосексуалисту… без живой и искренней к нему ненависти? Кто может, улыбнувшись протянуть грешнику руку, и уж тем более помолиться за него? Просто помолиться за человека, не «о вразумлении» (под коим непременно понимается желание перекроить человека на свой манер), а просто помолиться о человеке, пожелать ему хотя бы добра и мира в душе. Кто может просто угасить собственное раздражение и, оставив всякое желание подавить и унизить, выслушать оппонента и ответить ему без злобы, агрессии и обвинений? Такое случается редко, к сожалению… По большей части слышны «благочестивые» возгласы: «нет и не может быть никакого диалога!» и вот уже с лёгкостью забывается и притча о добром Самарянине (Лк 10:30-37), и эпизод разговора Христа с женщиной Самярянской, и её несказанное удивление от этого, ведь Иудеи с Самарянами не сообщаются (Ин 4:9). Вот, забывая об этих и многих иных примерах, по-прежнему звучат призывы «не общаться».

Что ж, кто-то выбирает любовь, радость и свет, а кому-то ближе ненависть, агрессия и мрак… Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света. Сказав это, Иисус отошел и скрылся от них… (Ин 12:36). 

О причинах подмены

Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое, ибо от избытка сердца говорят уста его.

Лк 6:45

Эту же мысль замечательно выразил Николай Бердяев: «Люди и целые группы людей, целые народы приспособляли христианство, как и все религии, к своему уровню и напечатлели на образ Бога свои пожелания, и наложили на этот образ свою ограниченность. Но дурной антропоморфизм был не в том, чтобы придавать Богу характер человечности, сострадательности, видеть в Нем потребность в ответной любви, а в том, чтобы придавать Ему характер бесчеловечности, жестокости, властолюбия…».

Как однажды заметил о. Александр Шмеман: «Религия именно в силу её обращения к сфере абсолютного может быть источником лучшего и высшего, но также и худшего и низшего в человеке. [...] Религия в своей первосущности есть абсолютизация человеком того, в чём видит он высшую ценность». Так что нечему удивляться, если человек привык дарить радость и свет, будет дарить их и «став религиозным», а тот, кто привык ненавидеть – будет ненавидеть и «став религиозным», лишь абсолютизировав свою ненависть. Это мысль замечательно раскрыл митр. Антоний (Блум), говоря о святости: «Суровый человек и святым будет суровым, а мягкий человек будет мягким святым. Но суровость без любви – одно, а суровость с любовью – другое. То есть суровость при глубокой любви может превратиться в очень большую строгость к себе, в стройность жизни или хотя бы перестанет быть мучением для других. Не думаю, что человек просто делается иным в том смысле, что его природные свойства или дарования меняются на обратные; но все же они меняются».

Сложно сказать, почему именно для кого-то свобода означает вседозволенность и распущенность, радость означает истошное смехотворчество и непременно ассоциируется с цирком и юмористическими шоу, любовь ассоциируется с приторной слащавостью и развратом, а веселье измеряется градусами… Объяснить это можно лишь проецированием собственного мироощущения на других, а стало быть, обвиняющий других в свободомыслии, радости и веселье обвиняет фактически самого себя в том мраке и хаосе, который царит в его душе или вот-вот может взорваться. И как верно подметил архим. Софроний (Сахаров): «Из-за того, что люди не видят ни в себе самих, ни в брате своем подлинного и вечного достоинства, они так зверски злы в своих взаимоотношениях и так легко друг друга убивают». 

Что делать?

Ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма: а ходящий во тьме не знает, куда идет.

Ин 12:35

Есть время печали и есть время скорби: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим 12:15), – говорит ап. Павел, а вовсе не призывает плакать с радующимися и заглушать их радость, и уж тем более, не призывает апостол надевать маски искусственной, но «благочестивой скорби». Нет, вовсе не религию грусти и безрадостности являет нам Евангелие!

И, вместе с тем, радость Евангельская не есть признак легкомыслия, не есть радость бессмысленная и пассивная, и ни в коем случае не является синонимом неготовности и неспособности решения проблем. Любовь и радость есть способ мышления, и метод решения проблем, в том числе и способ преображения несправедливости, злобы и ненависти, встречающихся в мире. Призыв Евангельский есть призыв радоваться новому дню и тем возможностям, которые с ним приходят; радоваться силам, которые даёт Господь для того, чтобы с достоинством и любовью противостоять злу; радоваться тому, что раздражение, злоба и уныние не смогли победить в собственном сердце мир, любовь и надежду; радоваться способности и желанию не мстить и не отвечать злом и агрессией; радоваться людям и ситуациям, через которых свет и добро приходят в нашу жизнь; радоваться способности видеть собственные грехи и желанию противостоять им; радоваться самой возможности радоваться и нести радость и добро в мир. Это и есть «вера, действующая любовью» (Гал 5:6).

Да, непросто радоваться в мире, в котором так много агрессии, несправедливости, жестокости и злобы, и, конечно же, непросто бывает не пустить в своё сердце ненависть, не ответить раздражением. И уж тем более непросто устоять от искушения развернуть «священную войну» — нет-нет, вовсе не против собственных грехов и недостатков — против всех «неправильных» или задевших нас («сами виноваты!») под возгласы о гневе, провозглашённом вдруг «священным»; радоваться от предвкушения «великолепных аутодафе, сжигавших злых еретиков», раскольников и всех неправильных… под восторженный и более чем искренний вздох: очищается земля от скверны… Непросто устоять от искушения провозгласить свою точку зрения абсолютной истиной просто потому, что «я так думаю», и безапелляционно объявить, что, например, «там благодати нет»… Непросто устоять от искушения забыть слова, ежедневно повторяемые: «и прости нам долги наши, как и мы прощаем»; или не расслышать призыв Судии-Христа: «не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены» (Лк 6:37)… И вот уже ненависть, вырядившись в благочестивые одежды, незаметно одерживает победу над любовью, заглушая собой Радостную Весть, и мраком покрывается окружающий мир, наполняясь всё новыми и новыми «врагами»… Что ж, таково уж свойство ненависти, — отбирает она способность видеть свет и способность радоваться, а силы устремляет она к самооправданию и наказанию «врагов» и всех «виновных» за собственные неудачи… Таков путь в ненависть и торжество уныния.

Тем более, непросто радоваться и непросто, а порой и невозможно, устоять от искушений, посылаемых в самых «правильных» и «благочестивых» обёртках… Но всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Фил 4:13), — свидетельствует ап. Павел, и вот звучит призыв Спасителя: «Войди в радость Господа своего!» (Мф.25:23), — и перед нами стоит выбор. Что ж, можно и дальше пытаться вспоминать грозные или грустные эпизоды из Священного Писания или Предания, укорять «сектантскими улыбками», регламентировать радость и её проявление, можно нарочно пытаться заглушить радость, порой сияющую в полную силу, а порой и горящую едва заметным огоньком где-то на глубине души — таков путь в уныние, результат подмены радости. А можно принять эту радость и войти в неё. И тогда получится по слову апостола: «Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе: поступайте, как чада света» (Еф 5:8). И вновь возвращается способность видеть свет, который освещает даже самые тёмные мрачные углы, показывая путь, порой сложный, непонятный, и кажущийся нелогичным, но путь сокрушения зла добром… Тьма отступает… И вновь обретается та самая конструктивная радость, способная изменить каждый новый день и преобразить как собственный внутренний мир, так и мир вокруг. Или, как говорил тот, кто встречал всех приходящих к нему с радость и улыбкой – преп. Серафим Саровский – «Стяжи дух мирен и тысячи вокруг тебя спасутся». Это и будет воплощение слов Спасителя: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф 5:16). Это и будет отклик Радостной Вести.