«Дорогу осилит идущий!» 

Философия – рациональное (понятийное, абстрактно-теоретическое) познание сущего – Бога, человека, мира. Философия несводима ни к антропологии, ни к космологии, ни к теологии, ни к какой-либо иной своей отрасти. Она универсальна по своим теоретическим и практическим устремлениям, являясь не только теоретической наукой, но и основанным на ней практическим способом жизни.

Под «абстрактно-теоретическим познанием» подразумевается «понятийное», выражающееся в общих понятиях, которые, как известно, создаются путем абстрагирования, обобщения данных опыта ‑ чувственного, эстетического, мистического, любого. Таким образом, ничего неопытного, неконкретного, нежизненного здесь не обозначается, напротив, прямо предполагается противоположное понимание.

Философское познание необходимо опосредуется человеческим опытом сущего и актуализируется как его осмысление. Опыт есть человеческое переживание сущего, данность сущего в человеке, его жизненное восприятие, субъективно экзистенциальная интериоризация объективной действительности. В опыте сущее, с одной стороны, субъективизируется, приватизируется, осваивается, становится своим (с этим связана опасность солипсизма), а с другой, является и интуитивно осознается как объективная реальность. Вся мировая философия различает опыт и его теоретическое осмысление, считает опыт первичным по отношению к теории. Я не знаю ни одного философа, который бы этого не признавал. Все различие между философами ‑ в том, какой вид опыта они брали за основу ‑ чувственный (эмпиризм), мистический (неоплатонизм, патристика, русская религиозная философия и др.), интеллектуальный (рационализм, Гегель), нравственно-этический (Конфуций, Кант, Гартман), эстетический (Ницше, К.Леонтьев).

В действительности нет философии вообще, как нет и религии, искусства вообще. Философия вообще – это понятие, созданное и употребляемое для удобства классификации определенных явлений действительности. Суть уникальные конкретно-исторические формы философского дискурса. Одна из них ‑ русская религиозная философия. Следовательно, говорить о ней как о философии вообще означает игнорировать ее сущностное содержание, ее органичную целостность и уникальность в истории мировой мысли; превращать ее в иллюстративный пример некой несуществующей «абстрактной» (в дурном значении этого слова) философии.

Религиозная философия – это рациональное познание сущего путем осмысления религиозного опыта, то есть опыта Бога. Русская религиозная философия – познание сущего на основе русского религиозного опыта, опыта верующих РПЦ. В этом познании необходим теологический момент и его нельзя исключить, вынести за скобки. Иначе это будет уже не религиозная философия, но некое искусственное абстрактно-теоретическое образование – философия вообще. Вся история русской религиозной философии демонстрирует противоестественную искусственность отделения рационально-философского момента от религиозно-теологического. Кстати, это характерно для всей классической философской мысли (Античность, Средневековье, Новое время). Поэтому нет русской религиозной философии как просто и только философии без русскости и религиозности. Рассматривать ее так означает игнорировать всю ее уникальность и просто потерять предмет осмысления.[1]

Русская религиозная философия руководствуется идеалом синтетического, целостного, соборного, органического, живого знания. Это знание противостоит знанию философскому – частному, мертвому, искусственному, отвлеченному, аналитическому, но противостоит не отрицая, но включая его в себя как подчиненный момент. Русская религиозная философия стремится вернуть западную философию, определяемую антропоцентристско-гносеологической установкой, к универсальному синтезу установки теоцентрической или теологической. Теологическая парадигма должна быть иерархическим синтезом всех философских парадигм – онтологической, гносеологической и культурологической (современность).

У истоков русской религиозной философии находится философия славянофилов. Она занимает особое место в истории философского знания. Как таковая она не вмещается в рамки ни одной из выделенных на западном материале парадигм философии. В развитии философской мысли можно выделить четыре основные парадигмы: парадигму “онтологическую” – поиск оснований и сущностных характеристик бытия как такового, парадигму “гносеологическую” – постижение законов и характеристик познавательной способности и возможностей познания бытия человека, парадигму “экзистенциальную” – исследование собственно человеческого существования. В настоящее время происходит формирование новой философской парадигмы – парадигмы “культурологической”, исследующей принципы и основания утверждения человеком своего бытия как бытия культуры.[2]

По своему содержанию философия славянофилов, с одной стороны, вмещает в себе экзистенциальную и культурологическую парадигмы, а с другой, существенно дополняет и заново конструирует их. Усвоив и переработав идеи западной философии, славянофилы создают собственное оригинальное философское направление, которое становится стержнем русской философии, определяет круг ее тем, интуиций и направление ее развития. Славянофильская философия развивается в пределах религиозно-антропологической парадигмы, исходящей из православно-церковного миросозерцания в своих построениях. При очевидном влиянии концепций западных мыслителей (Гегель, Шеллинг, романтики) славянофилам удалось создать уникальную, не сводимую к западным образцам философию, которая фактически является первой систематической формой радикально антропологической мысли в истории мировой философии. Западная философская антропология начала усиленно развиваться только в парадигме экзистенциальной, до этого антропологические идеи присутствовали в философии, скорее, побочно и не имели парадигмального характера. В западной философии на первом плане всегда были либо проблемы бытия, либо проблемы познания, а не проблемы собственно бытия человеческого. Только в ХХ веке благодаря идеям Э. Кассирера, М. Шелера, М. Хайдеггера, Э. Фромма и других мыслителей в западноевропейской философии происходит “антропологический поворот”, создавший предпосылки для развития новой парадигмы мышления.

Для славянофилов главной и определяющей темой является тема личности. Личность рассматривается здесь не как некая абстрактная реальность и категория, но, прежде всего, как конкретная и живая человеческая личность. Личность человека есть высшая ценность, средоточие и универсальное измерение сущего, квинтэссенция бытия, блага, красоты, истины. "Только разумно свободная личность одна обладает существенностью в мире", ‑ пишет Киреевский, ‑ и только "из внутреннего развития смысла (в) цельной личности может открыться смысл существенности". Как таковая личность есть радикально символическая реальность во всех аспектах своего бытия, ибо объединяет в себе все сущее. Она есть символ Бога, символ мира, символ человечества. В связи с этим мысль славянофильства естественно всецело разворачивается в пределах антропологической парадигмы, главными блоками которой являются – персонализм, как учение о сущности и структуре личностного бытия и жизни человека, гносеология, как учение о личностном типе познания, и историософия, как учение о процессе актуализации личности во временно-пространственном континууме.[3]

Как видим, в отличие от западноевропейской философии русская философия с момента ее зарождения меньше интересовалась проблемами мироустройства и бытия как такового или человеческой познавательной способностью самой по себе, а больше именно проблемами человеческого бытия и постижения человеком его смысла. В связи с этим русская философия осознавала себя существенно отличной от философии западной.[4]

Таким образом, совершенно некорректно оценивать русскую религиозную философию по критериям западной. Она иная по своим исходным установкам и устремлениям. Ее можно и нужно оценивать с точки зрения актуальной воплощенности ее уникальных замыслов. Удалось ли ей задуманное? Пока нет, хотя сделано очень много. По нашему мнению, говорить об отсутствии самой сущности русской религиозной философии, делать выводы о бесполезности и бесперспективности ее устремлений, отказываться от них нет веских оснований. Вдохновляясь примером наших выдающихся предшественников необходимо идти дальше к заветной цели – к истинному знанию сущего на основе вселенского опыта русского Православия.

[1] См., например, Бердяев Н.А. Русская идея // О России и русской философской культуре. ‑ М., 1990.

[2] См., например, Конев В.А. Философия культуры и парадигмы философского мышления // Философские науки, 1991, № 6.

[3] См. Вечное и преходящее в учении русских славянофилов. // Георгий Флоровский. Из прошлого русской мысли. М., 1998.

[4] См., например, Лосев А.Ф. Русская философия // Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. ‑ М.,1991.