Экклесиология Православной Церкви никогда не обладала «подробной» экспликацией, присущей, к примеру, экклесиологии Церкви Рима. Можно сказать, что на протяжении веков мы руководствовались какими-то «пределами», за которые переступать недопустимо, но двигались внутри самих границ безо всяких «правил дорожного движения». Таковыми «пределами» являлись положения «Церковь в епископе», «единство семьи православных Церквей», «грех раскола не смывается даже мученической кровью». Уже накануне наших времен добавилось еще одно определение: «этнофилетизм есть ересь». Но, даже твёрдо держась указанных принципов, мы входим в долгие богословские дискуссии о границах полномочий епископата и пресвитериума, о том, насколько практически «всё в Церкви» должно быть сосредоточено в епископе (некоторые епископы считают, что обладают властью предписывать священникам покрой ряс, цвет обуви и марку автомобиля). И совершенно нерассмотренными остаются вопросы, связанные с интернациональным составом нашего современного общества: Этнофилетизм есть ересь, но богослужение должно быть понятно его участнику, следовательно, живущие, например, на территории России православные армяне имеют право совершать богослужение на своем языке. Но тогда где и как? Какой статус должен быть у данной парафии в диоцезе?

Епископ Каллист (Уэр)¹ прав, когда утверждает, что Церковь должна формироваться на основании территориального, а не этнического принципа: Не может быть «Русской Церкви» или «Болгарской Церкви», а существует только Единая Святая Кафолическая и Апостольская Церковь в России, в Украине, в Болгарии, на Кипре и т.д. [Здесь мы принципиально не рассматриваем вопрос об автокефалии, так как история знает множество примеров не только получения автокефалии, но и многолетнего существования одной «дочерней» Церкви в юрисдикции другой; при правильной расстановке акцентов в экклесиологии вопрос об автокефалии перестает быть богословским вопросом и относится исключительно к сфере внешней, т.е. Церковь должна рассматривать этот вопрос не с богословской позиции возможности или невозможности автокефалии (т.к. это не богословский вопрос), а с точки зрения целесообразности].

Однако большинство Поместных Церквей (в т.ч. и Константинополь) пошли как раз против территориального принципа: Они наоткрывали немало экзархатов и архиепископий на землях, которые считаются как бы «ничейными». Эти новообразования как раз демонстрируют расцвет экстерриториального принципа. У каждого национального экзархата, скажем, во Франции (их там около 10) в одном и том же городе «свой епископ» (хотя, как правило, он носит титул какой-нибудь несуществующей на сей день древней кафедры). Вообще сама система экзархатов является экклесиологическим нонсенсом: Греческое слово «¡xarco~» означает главу и руководителя. Единственным предстоятелем Церкви на той, или иной территории является епископ города и прилегающих округов. Т.е. по сути, экзархаты – это этнофилетическое образование. Что стало причиной их существования?

Большая миграция народов, вызванная социальными и экономическими катастрофами, переместила немало православных общих с их родных земель на территорию Европы и Америки. Но первая традиционно считалась «территорией Римской кафедры» (т.к. до 1054 года папа Римский был фактически православным патриархом Запада). А так как православные не открыли свих Церквей в Риме после 1054 года (выражая тем многовековую надежду на восстановление единства), то и православные эмигранты не посмели нарушить этот принцип и создать православную епархию. Да и – к тому же – какая из общин должна была бы возглавить эту епархию, если эмигрировали епископы из России, Сербии, Украины, Болгарии, даже Греции? Если на данной территории нет Поместной Православной Церкви, в которую бы они могли влиться, то по какому принципу они должны сосуществовать на одной территории?

Америка же считалась «ничейной» землей². Т.е. условно ее можно было назвать зоной миссионерской ответственности Римской кафедры, так как открывают Америку европейцы, считавшие себя послушниками папы Римского. Но реально там ещё не существовало Американской Церкви в общении с Римским престолом. И тут можно было сразу создать Поместную Православную Церковь в Америке, но и тут сталкиваемся с той же проблемой, что и в Европе: Кто из эмигрантских епископов станет епископом этой Церкви, и почему именно этот епископ будет епископом Америки, а не другой?

Эмигранты первой волны не собирались крепко обосновываться «на земле чужой». Они верили, что красный террор рассеется как туман и они снова смогут вернуться к своим церквам, приходам, общинам. Поэтому первоначальный церковный строй этих эмигрировавших христиан был полностью обособленным: Они не заботились о том, чтобы урегулировать как-то свой статус с богословской точки зрения.

Но время, история показали нам, что православные эмигранты оказались теми «брошенными зернами», которые промыслительная десница Творца закинула в Европу и Америку. Зерна проросли и дали корни. И восстал вопрос об урегулировании статуса этих общин с точки зрения экклесиологической: Пока эти общины были зернами, не пустившими корней, этот вопрос не стоял так остро. Но когда зерна дали рост, оказалось, что на одной территории образовалось несколько церковных структур. И Поместные Церкви просто открыли свои экзархаты. Принцип экзархата – всегда экстерриториальность, стоящая на этническом фундаменте.

Но обозначенный православный принцип территориальности не решает национального вопроса: Как сосуществовать в одной церковной структуре различным национальным приходам? Ведь нужда в таких приходах неоспорима: Когда приходят один или два иностранца и принимают в Церкви, пребывающей в России или в Болгарии или в Румынии христианство, то они органически вливаются в уже существующую Церковь. У каждой Поместной Церкви свои вековые традиции, а у каждого народа – свое особое лицо, свой характер. Существуют различия в литургическом календаре. К примеру, в Грузии 1 (14) октября совершается почитание «столпа бичевания Господня», а в России в этот день праздник Покрова. Многие литургические праздники носят узко-национальный характер (что не приводит еще к этнофилетизму): Прославляются действия Божьи в среде народа, совершающего этот праздник³. Православные грузины или армяне, сербы или болгары, проживающие в России, в Украине, во Франции или в Румынии, имеют право сохранять свою культуру, свой язык и свои традиции, и даже иметь свои богословские школы. Но для этого нет нужды открывать новые религиозные структуры. Епископ Каллист Уэр прав, заявляя, что «в нашей церковной жизни первоочередное место должен занимать приход»⁴. Прекрасный пример существования внутри Поместной Церкви «национальных» приходов дал свт. Иоанн Златоуст: Он в Константинополе для просвещаемых им готов отдал храм св. Павла⁵, при котором была учреждена богословская школа для будущих священников-готов. Сам святитель Златоуст совершал посвящение готов (т.е. они были его паствой, а он – их епископом), ездил в их храм, совершал через переводчика беседы с народом⁶. Т.е. даже не знавшие греческого языка (фактически находящиеся вне Греко-римской культуры и традиции) готы были членами конкретной Поместной Церкви, возглавляемой епископом.

Каллист Уэр считает, что «приходы не должны быть моноэтничными, но только – полиэтничными»⁷. В этом пункте я с ним принципиально не согласен. Полиэтничный приход можно создать только в случае живого носительства всеми членами прихода того, или иного государственного языка. Но иностранцу нереально заговорить на чужом языке как на своём родном сразу по прибытии в страну. К тому же существует определенная национальная миграция, не предполагающая «постоянной прописки». К примеру, во Францию едут православные христиане работать или учиться, не вполне владея языком (а если они направляются на работу на какой-то российский завод или фирму, то могут и вовсе не владеть французским языком). Где же эти люди должны проходить духовное окормление, причащаться Святых Таинств Христовых? Кто из французских священником сможет у них принять исповедь и дать соответствующий совет? – Выходом из этого тупика может быть не Русская Архиепископия в Париже под омофором ли Москвы⁸ или Константинополя, а именно сеть русскоязычных парафий в теле Поместной Церкви. Общение между ними будет совершаться на уровне предстоятелей приходов, а вот в самой общине должна царить русскоязычная среда: Русский язык общения, богослужения и проповеди, русская духовная литература и т.д.

Конечно, я предвижу возражения: «Да, Златоуст был жертвенным и ответственным пастырем, но кто гарантирует, что каждый епископ Поместной Церкви будет уважительно относиться к национальным парафиям, не станет их обирать и ущемлять? Да и куда делись эти готские приходы после смещения Златоуста? Сколько лет просуществовали они в составе Константинопольской епархии прежде, чем полностью ассимилировались? Не воспримет ли епископ эти парафии как свою головную боль? Кто станет гарантом добрых отношений между епископом и его паствой, говорящей на непонятном языке? Сможет ли он понимать их характер, особенности их культуры и традиции? Не будет ли оказываться давление (как было, когда Грузия вошла в состав Церкви Российской – имперские чиновники запретили 1 октября чествовать столп Господнего бичевания и заставили служить по-славянски службу Покрова)? Кто решит все эти недоумения?»

Конечно, поставленные вопросы не теряют своей остроты оттого, что их пытается притупить камень богословия. Но эти вопросы надлежит уже решать в области юридических предписаний. В конечном счете, можно пойти по пути викариатств с правами широкой автономии: У предстоятеля Поместной Церкви может иметься викарий «грузинских приходов Церкви Христовой в России», «викарий русских приходов Церкви Христовой во Франции», «викарий румынских приходов Церкви Христовой на Украине» и т.д. Имя викария на Евхаристии возносят находящиеся под его омофором приходы, а он (и только он) совершает рукоположение и администрирование этими прихода, о чем подает своевременный отчет предстоятелю Поместной Церкви. Естественно, викарием будет лицо, принадлежащее к этнической группе, из которой состоят его приходы. Приходы викариатства могут иметь свой внутренний Совет и выдвигать предстоятелю Поместной Церкви кандидата на должность викария (или, по внутреннему решению, требовать отставки викария). Предстоятель утверждает и посвящает викария (или принимает его отставку).

И, как мне кажется, немалый опыт в этом вопросе мы можем почерпнуть у Церкви Римской. У нее прекрасно налажена работа с католическими епархиями за пределами Италии.

1 Епископ Каллист (Уэр). Як будувати Помiсну Церкву

2 О необоснованности притязаний Константинополя на все «миссионерские территории» см. Сергей Говорун. Исторический контекст 28-го правила Халкидонского Собора.

3 Так праздник Покрова установлен по поводу взятия князем Андреем Боголюбским Волжской Булгарии.

4 Епископ Каллист (Уэр). Цит. соч.

5 См. Феодорит Кирский. История Церкви, V: 30.

6 Две беседы Златоуста к готам: PG. 63:502 и 52: 526. Сноска взята из вышеуказанной статьи С.Говоруна.

7 Епископ Каллист Уэр. Цит соч.

8 В этом контексте «Послание Патриарха Алексия ко всем православным приходам русской традиции в Западной Европе» от 01 апреля 2003 настолько же неканонично, насколько неканонично и пребывание под омофором Константинополя. Мы не можем приглашать наших соотечественников войти в нашу юрисдикцию на том основании, что русские приходы основаны выходцами из России: Территория Франции никогда не была и не будет зоной миссионерской ответственности Москвы. Так же странным выглядит в заявлении призыв основать Поместную Церковь Франции усилиями одного Московского патриархата.