Украинцев, регулярно посещающих храмы и костёлы, разнообразие форм и конфигураций, коими известны отечественные протестантские общины, смущает и чаще всего вызывает вопросы. Тем не менее, с  тех пор, как стало возможно говорить о свободе совести и религии в Украине, протестантизм по обоим берегам Днепра выбрал именно тот метод для достижения миссионерских целей, использованием которого гордится европейско-американский протестантизм. Это евангелизация общественных структур и, как результат, доминирование христианских ценностей, даже (как во Франции) в условиях государственной лаичности (полностью светского характера государства).

Приятно отметить, что украинские (прямые и «двоюродные») последователи Лютера и Кальвина внимательны к датам. К примеру, на ноябрь этого года протестантской Ассоциацией «Духовное возрождение» был запланирован Форум-20, который, по замыслу организаторов, должен «стать важной вехой на пути двадцатилетнего опыта активного служения и обновления видения на последующие годы».  В бизнесе же 20 лет — это серьёзный промежуток времени, когда принято говорить не о нише в профильном сегменте или доле на рынке, а о славной или не очень истории компании, пережившей и радости, и невзгоды.

Газ и тормоз

Официальное украинское религиоведение, конечно, может помочь протестантизму осмыслить его 20-летний путь и указать, куда идти. Сделано это будет, придётся признаться, привычным образом: в бой пойдут абстрактные концепции и специфический язык, который не отвечает на вопрос простого человека. Этот индивидуум многое понимает, но сформулировать вопрос не может или не научен, что тоже возможно. Мы ему в этом поможем и зададим вопрос вместе: не пора ли украинскому протестантизму определиться, какую роль он хочет избрать среди, по выражению социолога Жан-Поля Виллема, «больших и маленьких предпринимателей в сфере спасения», ареал обитания которых очерчен Украиной?

Тот же французский социолог религии, преподающий в Сорбонне, ссылается на локомотива европейской социологии Мануэля Кастеллса и разделяет меньшинства (в т.ч. религиозные), из какого бы теста они не были слеплены, на «тождественность-сопротивление» и «тождественность-проект» (см.: Європа та релігії: ставки XXI століття. К.: «Дух і літера», 2006.). Прочтение соответствующего параграфа теми, кто хочет знать вектор полёта украинских протестантов, должно стать пифиевым пророчеством: настолько сильно и уместно Кастеллс, не зная того, характеризует двойственность протестантизма с украинским акцентом. Уточним?

Тождественность — сопротивление

Любой бизнес-тренер сказал бы, что протестантам досталось не очень простое в психологическом плане именование. Православная церковь делает выпуклым свой акцент на верной Богу хвале, Католическая — на космичности своего понимания Бога и Евангелия, протестанты — на несогласии со многим из ранее написанного католиками и православными. Подобный подход к межденоминационным отношениям был, по мнению самого Лютера и его последователей, волей Божьей и сопровождался институционализацией протестантизма в Западной и Восточной Европе. В отличие от украинского, европейский протестантизм давно излечился от «тождественности-сопротивления», выражающегося, по мнению Виллема в «защитном тождестве, которого требуют общины, считающие, что им угрожают глобальные сдвиги» (с.242).

Особо «тождественность-сопротивление» очевидна, когда речь заходит о межконфессиональных отношениях. Построенные на вольном диалоге самодостаточных и самостоятельных партнёров, экуменические встречи в Украине, при всей их экзотичности и низком уровне, являются свидетелями, что протестантам проще сказать, во что они не верят и не признают, нежели формулировать свою позицию в позитивном ключе. «Протест у протестантов, конечно, может войти и в привычку, — размышляет о. Алексей Комендантов, настоятель старообрядческого храма Успения Пресвятой Богородицы в Киеве.  — С выходом из лона Церкви истинной они многое выбросили без раздумий».

Ещё больше «тождественность-сопротивление» бросается в глаза при знакомстве с прихожанами не-мейнстримных протестантских церквей. Чёрно-белое восприятие мира, где церковь — надёжный «ковчег спасения», а окружающий церковь мир с его театрами, диско-барами и киноклубами продолжает быть клондайком для активности бесовских сил, —  всё это причина принципиального невмешательства протестантов в политику, культуру и общественные процессы.

Пресса до сих пор обсуждает позиции консервативных пятидесятников и Международного Союза церквей евангельских христиан-баптистов, бывших «автономных» или «отделённых», которые в своей обособленности видят особый инструмент для сохранения первоапостольской чистоты и незапятнанности. Сопротивление обществу этих структур зашло так далеко, что даже в умеренных и либеральных протестантских кругах они стали «притчей во языцех» и героями церковных анекдотов. Разумеется, требовать от таких церквей решать не только церковные вопросы спасения грешников — значит требовать от кончазаспавского поселкового совета бесплатно выделить землю для огородничества. Никто, впрочем, этого и не требует.

Тождественность — проект

Альтернативой этому Виллем (и мы вслед за ним) предлагает считать «тождественность-проект». Упомянутый выше Кастеллс определяет её как ситуацию, когда «общественные деятели (в нашем случае — высшая административная прослойка в церкви — А.Г.) строят на основе культурного материала, который имеют в своём распоряжении, каким бы он ни был, новую тождественность, которая по-новому определяет их позицию в обществе, и тем самым ставят вопрос о преобразовании общественной структуры в целом» (с.242). Тот, кто прочитал эту цитату до конца, со всей справедливостью будет вознаграждён пониманием, чего не хватает для построения протестантской «тождественности-проекта» в Украине.

Разумеется, именно гуманитарное и социально-нравственное служение протестантов у всех на слуху. До 2000-х в Украине практически никто не мог состязаться с представителями третьей ветки христианства в социальной активности, уровень которой был настолько высок, что вынудил в своё время диакона РПЦ Андрея Кураева оправдываться, почему Православие в России серьёзно отстаёт. Но среди евангельских служителей постепенно выстраивается консенсус, что подобная активность была инстинктивным ответом на общественный запрос голодного и «кинутого» коммунистической идеологией общества.

Вопрос же №1 на повестке дня — какой позитивный и целенаправленный «проект», кроме благотворительности,  украинские протестанты готовы предложить своим согражданам. «Подлинным словом в теологии является не слово отрицания, а слово утверждения», — напутствует в книге «Перелом в протестантской теологии» (М.: «Культура». 1993. С. 74) чешский протестантский богослов Йозеф Громадка. Теолог утверждает, что в сегодняшних условиях протестанты должны отойти от символики своего названия если не в богословском, то в общественно-социальном ракурсе. Впрочем, лидеры протестантских конфессий это понимают и предлагают собственные рецепты успешного позиционирования ведомых ими конфессий.

Полупроводники позитива

«Необходимо сказать, что протестанты именуются так не потому, что у них есть какая-то внутренняя нужда протестовать», — убеждает Валерий Решетинский, епископ Союза евангельских церквей «Украинская миссионерская церковь». По его мнению, протестантская церковь сегодня традиционно сильна социальными проектами: «Мы первыми вступили в работу с бездомными детьми, которых в начале 1990-х годов насчитывалось около 200 000. Первый хоспис, тюремные служения, научно-исследовательский Институт креационных изысканий — всё это характеризует нашу деятельность как протестантов». Выходит, что именно обилие социальных служений становится тем, что должно ассоциироваться с деятельностью протестантов. Это их проект.

В номере же за 10 января 1941 газеты The Guardian английский писатель Клайв Стейплз Льюис написал: «Обративший ближнего принес "христианской политике" самую большую пользу». Валерий Антонюк, первый замглавы Всеукраинского Союза Церквей Евангельских христиан-баптистов, соглашается с логикой создателя «Хроники Нарнии» и подчёркивает, что только изменённый человек — не «проекты» — способен менять общество, в котором живёт: «Наша позиция очень проста. Каждый человек должен изучать и применять на практике библейское учение, которое изменяет его изнутри. Если человек не трансформируется Писанием, ни один проект или общественный план этого сделать не сможет».

Таким образом, украинские баптисты избрали тяжёлый и продолжительный путь последовательного изменения отдельного человека, который уже на своём рабочем месте станет проводником позитивных идей своей церкви. Что же касается общественных и социальных проектов, Антонюк подчёркивает важность высокой моральной квалификации их исполнителей. «В социальном служении от других христиан мы не хотим как-либо отделяться — Библия одна. Личные отношения с Богом и их развитие — именно это является баптистским акцентом в плане влияния на общество», — говорит священнослужитель. Насколько нравственно безупречной должна быть эта «команда звёзд» и каковы критерии её успешности? Сей вопрос отложен в долгий ящик.

Глава Собора независимых евангельских церквей Украины Анатолий Калюжный делится своей позицией относительно рецепта влияния протестантов на украинское общество с удовольствием. «Протестантизм уже дал и ещё может дать Украине очень и очень многое.  Как минимум, сегодня довольно тяжело встретиться с людьми, которые дома не имеют двух-трёх Библий, подаренных протестантами». И хотя список служений (реабилитационные центры, борьба с сиротством, преподавание христианской этики, телерадиослужение, СМИ), которые Калюжный считает флагманами протестантской миссии, уже не нов, протестантам удалось убедить общество, что систематическое занятие добрыми делами может быть прерогативой не только всеопекающего государства, болезненно воспринимающего социальные успехи церкви.

Впрочем, успешна церковь или нет  — только общество имеет право выносить подобный вердикт, поправляет священнослужитель: «Каждая ветвь христианства должна доказать своё право на популярность у людей своими добрыми делами». Словами Калюжного верующие-протестанты готовы вновь заявить о себе как о благотворительном арьергарде общества.

Социальные работники

Конечно, трудно не искуситься броскостью и наглядностью благотворительных проектов. «Социально-просветительская деятельность — это лучшее, что сегодняшний протестантизм может предложить обществу», — подводит черту Решетинский. Насколько же перспективным является образ протестантов, писаный маслом социальных проектов на аутентичном украинском холсте?

Дороги экспертов в данном вопросе — и не впервые — расходятся. Так, доктор философских наук, известный киевский религиовед Людмила Филипович поддерживает стремление протестантов словом и делом закрепиться в позитивном ассоциативном ряде граждан: «В ситуации сплошного безверия и утраты доверия проект настоящей, глубокой и искренней веры, которая мотивирует людей праведно жить и вести благотворительную деятельность, будет пользоваться популярностью».

Филипович приводит интересный пример, когда некие американские протестанты отчитались за проведённую работу в графстве МакГенри, штат Иллинойс. Сообщалось, что на их подотчётной территории функционируют 24 организации, в жизнедеятельности которых принимают участие больше 78 000 местных жителей, ориентировочный бюджет программ — более 1 100 000 долларов. «По моему месту проживания ни одного разу ни одна церковь не пригласила меня на благотворительный проект (кроме сбора денег на православный храм). А вокруг столько проблем…», — продолжает религиовед, знакомя читателя уже с киевскими реалиями. Учёный неожиданно тепло резюмирует:  “Эти христиане, в целом, могут дать всему обществу, определённой общине, своим друзьям пример христианского образа жизни, чтобы слово «протестант» стало синонимом слов «праведный», «честный», «справедливый», «истинной верующий», «образованный», «культурный»”.

Насколько реальная ситуация далека от вышеприведённой, показывают бытовые разговоры простых людей о «штундистах» и иных группах. «Социальное» позиционирование также вызывает нарекания со стороны представителей церквей, традиционно известных своими благотворительными структурами за рубежом. «Конечно, было время, когда социальные проекты у нас не стояли на первом месте, — рассказывает о. Васыль Тучапець, настоятель мужского монастыря Святого Василия Великого в Киеве (УГКЦ). — После развала Советского Союза мы восстанавливались и делали то, что могли. Кроме того, благотворительностью сейчас занимается каждая церковь, это — евангельское повеление являть любовь Божью».

Священнослужители непротестантских конфессий всё более склонны считать «социальный» и миссионерский успех протестантов следствием слабости их собственных церковных структур. Часто, не подбирая выражений, клирики употребляют фразу «где слаба церковь, там сильна секта», хотя законодательство Украины не знает о таком понятии, как «секта». «Мы боимся того, что некоторые протестанты могут под видом социального служения перетягивать к себе как верных других церквей, так и людей, которые находятся в состоянии выбора духовного пути»,  — признаётся Тучапець.

План на будущее

Француз Рене Декарт призывал своих последователей к радикальному сомнению. Следуя за ним, мы вопрошаем: «Почему украинские протестанты считают именно социальное служение тем лучшим, что есть у них?». Приходится констатировать, что выбранная модель — это модель борьбы с последствиями, а не с корнями проблем. Нищета населения, высокая заболеваемость и потакание, в т.ч. со стороны СМИ, повальным зависимостям от всего, что только представляет интерес для человека, — всё это последствия непрофессионального государственного менеджмента. За исключением Калюжного и Решетинского, практически никто из опрошенных автором экспертов не задел пласт намного более важных, стратегических целей: законное лоббирование нужного законодательства, борьба с источниками проблем в моральной и общественной областях, культивирование справедливости и честности в политических процессах, равный, а не снисходительный, диалог с СМИ, финансовая прозрачность. О подобных планах, манящих, прежде всего, нематериальными, но от этого не менее важными результатами, мы пока будем говорить в грамматически более правильном будущем времени. Пока.

Впрочем, единомыслие в страстном желании помочь людям любой национальности  — признак того, что протестанты настроили свои «приёмники» на наиболее мощную и актуальную волну общества — волну ожидания помощи и поддержки, SOS. Приходится констатировать, что нынешняя социально-экономическая политика украинских властей завалит работой по уши последователей Кальвина и Цвингли. В такой ситуации вопросы о позитивной самоидентификации на радость многим отпадают сами собой. «Государство, кооперируясь с протестантскими церквами, решает малыми деньгами множество проблем», — констатирует Анатолий Калюжный. Чем не «проект» для умирающего наркомана?