Учение покойного уже профессора Хантингтона, ставящее под сомнение единство мировой истории, очень усердно пытаются использовать в интересах актуальной политики, доказывая, что та или иная страна в силу ее принадлежности к определенному типу культурно-цивилизационного развития обречена на вечное пребывание в этой социально-исторической и ментальной «капсуле», на постоянное повторение одних и тех же стереотипов политического поведения. Исходя из подобной посылки, продуцируют весьма своеобразные варианты демократии («суверенная», «управляемая» и т.д.), гуманизма, гражданского общества и т.д.

Однако критерием истины все-таки является практика. А она показывает, что учение Хантингтона, улавливая некоторые реальные особенности региональных геополитических и геоисторических ландшафтов мира, вовсе не является истиной в последней инстанции. Жизнь часто опровергает культурно-цивилизационный фатализм этой доктрины. Впрочем, адептов учения Хантингтона, стремящихся подогнать под него актуальные мировые процессы, не убывает.

В этом смысле весьма характерным является заявление российского ученого Игоря Чубайса, опубликованная в киевской газете «День» (22.12.2009): «Украина все еще ищет свою идентичность, и я в этом убеждаюсь каждый раз, когда приезжаю к вам… Моя точка зрения такая. Не только Восток состоит из нескольких цивилизаций: Дальний Восток, Центральная Азия, Китай и т.д., но и Европа делится на разные цивилизации. В ней находятся две субсистемы: наследники Западного Рима и наследники Восточного Рима (Византии). Так вот, Украина вместе с Россией – это продолжатели Восточной Римской империи… Я считаю, что европеизация Украины по западному пути – это утрата украинской идентичности. В этом смысле ситуация очень сложная.

 

На мой взгляд, если бы Украина могла восстановить свои исторические ценности и остаться Восточной Европой, она бы сохранила свою идентичность… Я например, несколько дней назад в Москве общался с женщиной – сербским дипломатом. Она мне говорит: «Ты знаешь, как мы любим Россию, как мы близки с ней, но мы вынуждены идти в Евросоюз, НАТО, потому, что вы все потеряли, вы ведете себя неправильно!» Сербы понимают, что они утрачивают свою сербскость и, с моей точки зрения, это грозит Украине».

Заявление вполне типичное для нынешнего состояния российской геополитической и культурологической мысли. Хотя очень забавно слышать подобное от российских демократов – западников. Игорь Чубайс принадлежит к той части российской интеллигенции, которой «и хочется, и колется». С одной стороны, хочется демократии и европейских порядков в России, а с другой – реализации вполне имперской похоти российского доминирования над Украиной, Белоруссией, Грузией, Молдовой и т.д. А поскольку эти страны, бывшие колонии Кремля, кто больше, кто меньше, но поглядывают в сторону Европы, приходится их пугать «утратой идентичности», рисуя Запад эдаким культурно-историческим «Молохом», пожирающим «византийские»  идентичности.

В рассуждениях Игоря Чубайса слишком много политических интенций и слишком мало реальных историко-культурных оснований для тех выводов, которые он делает. Да, Россия, по крайней мере, последние 500 лет демонстрировала склонность позиционировать себя в качестве наследницы Византии. Но соотечественник Игоря Чубайса известный публицист Вадим Кожинов утверждал, что Россия является не наследницей Византии и Киевской Руси, а наследницей великой империи Чингизидов. Это вопрос, который еще надлежит изучить российским историкам и культурологам: сколько в России византийского, а сколько ордынского. И что означает сегодня византийское наследие?

 

 

Как известно, по политическому устройству Византия была самодержавной монархией. Власть императора (василевса) не ограничивали никакие условия или общественные договоры. Он был высшим судьей, направлял внешнюю политику и командовал армией; его власть считалась божественной. Теоретически безграничную власть византийского императора в какой-то мере должны были сдерживать сенат, государственный совет (консисторий) и организация свободных граждан (демос). Власть василевса не наследовалась, что делало престол шатким. Часто самодержавные императоры фактически были куклами в руках социальных группировок в их борьбе между собой. Многие из византийских императоров правили недолго и заканчивали либо пострижением в монахи, либо гибелью от рук наемного убийцы.

 

Константинопольский патриарх только с помощью императорской власти завоевал господствующее положение в православном мире. Православные каноны в Византии формулировались церковными соборами, но соборы в свою очередь подчинялись светской власти. Реальную общественную атмосферу этого деспотического государства сплошь и рядом формировал не кодекс Юстиниана, а обожаемый император. Аристократия в Византии стала формироваться поздно, на протяжении многих столетий это было государство чиновников во главе с василевсом. В определенном смысле там все были равны в бесправии перед государственной машиной, перед бюрократическим чудовищем. Почиталась не личность императора, а его должность, именно перед ней, перед этим символом чиновничьего могущества преклонялись люди.  Чиновничью мощь воплощал императорский престол, стоявший на пьедестале из 60 министерств. Каждый чиновник мечтал о карьере, стремясь во имя ее успеха понравиться начальству. «Филия» (теперь это называют коррупцией) пронизывала всю империю. Страшно неповоротливым было делопроизводство: некоторые документы следовало заверять в четырех инстанциях тридцатью и более подписями. И это уже после того, как грамоту подписало высочайшее лицо пурпурными чернилами. Решения обычно застревали надолго в нескончаемых бюрократических коридорах власти. Монархи разворачивали регулярные кампании  борьбы с волокитой, для чего  создавали все новые надзорные инстанции. Решить что-либо можно было только через личные связи. Взятка стала нормальной формой деловых отношений. Процветали доносы.

 

Византийский чиновник Кекавмен поучал своих коллег: «Если ты служишь василевсу, всячески берегись, беседуя со своими товарищами. А если речь зайдет о василевсе, то вообще ничего не отвечай, а исчезни. Избегай праздничных трапез: или тебя обвинят перед василевсом, что сборище созвано против него, или у тебя сорвется дурное слово. Всеми силами, сдерживай свой язык и покоряйся тем, кто стоит выше. Тайну свою не открывай никому. Не ручайся никогда ни за кого, даже если это твой близкий друг».

Никакой легальной оппозиции в Византии не было и не могло быть. Крамольные мысли можно было высказывать только намеками. Византийская держава была сакрализована, церковь признавала верховенство государственных структур: императоры председательствовали на вселенских соборах, назначали и устраняли патриархов, разрешали теологические споры, писали богословские трактаты, объявляли ересью то или иное идеологическое течение. Жаловаться на начальство было делом безнадежным. Какие из многочисленных законов действующие, никто не знал. Судьи и чиновники были связаны «филией». Стремясь обеспечить покорность масс правительство искусственно поддерживало стабильные  цены, осуществляя во имя этого жесткий контроль над ремеслом и торговлей. В стране господствовала атмосфера ксенофобии. Католики вызывали подозрение и ненависть даже больше, чем мусульмане, которые реально угрожали существованию империи и в конце концов уничтожили ее. Идеологические принципы довлели над истинными потребностями государства и общества. Страну принесли в жертву идеологии.

 

Несмотря на то, что,  начиная с XII – XIII в.в., Византия медленно, но неуклонно отставала от Западной Европы, ее идеологи стремились доказать, что якобы империя имеет прекрасные перспективы, а растленный Запад – гниет. Один из таких идеологов, Федор Метохит, писал: «Может показаться, что люди при демократии свободны и равны перед законом. Но Генуя из-за своей чрезмерной демократии, беспредельного эгоизма и культа свободы находится в плохом положении. Господствует дух корыстолюбия, и люди не заботятся об общественном благе».

Эта пламенная борьба с «гнилой буржуазной демократией» еще много раз повторится в истории политических, идеологических и культурных «правопреемников» Византийской империи, которая предпочла погибнуть под копытами исламской конницы, но не поступилась антизападными, антикатолическими и антибуржуазными принципами.

Так какие из этих византийских традиций должна, по мнению Игоря Чубайса, хранить и развивать Украина? В Украине, Грузии, Болгарии, Румынии борьба с реакционным прошлым, мешающим нормальному развитию сегодня, это часто и борьба с византийщиной, с азиатчиной, с Азиопой (по меткому выражению российского историка Павла Милюкова, полемизировавшего с евразийцами). Когда ныне Михаилу Саакашвили удалось добиться того, чтобы грузинская полиция перестала брать взятки, это был удар по византийской традиции, вошедшей в национальный образ жизни грузинского народа.

А в Румынии эта же традиция заставила румын в шутку называть свою страну – «Патриа бакшишулуй» - «Родина взяток». Но в составе Европейского Союза Румыния безусловно изживет подобное византийское наследие. В отличие от периферийной по отношению к Византии России, Греция была ее этническим, религиозным, культурным и ментальным центром. Начиная с VI ст. официальным языком Восточной Римской империи становится греческий. Греки являлись основным, имперским народом Византии. В средние века православных называли «людьми греческой веры», в отличие от «людей латинской веры», католиков. И сегодня  ни в одной стране нет столь высокого процента православных, как в Греции (более 90%).

 

Между прочим, «черные полковники», правившие Грецией в середине 60-х – начале 70-х годов прошлого столетия, по своему мировоззрению были типичными православными фундаменталистами. Но что удивительно, несмотря на все тревоги Игоря Чубайса, православные эллины после более чем 50 лет пребывания в НАТО и Европейском Союзе свою эллинскую идентичность не утратили. Кстати, если бы не помощь Евросоюза, то еще неизвестно, что бы сегодня было с этой страной, учитывая ее экономические трудности. Что-то незаметно утраты в НАТО и ЕС идентичности православных болгар и румын.

Что же касается Украины, то ее «европеизация по западному пути», который так пугает Игоря Чубайса, уже происходила в регионе, который называется Галичина. Но почему-то именно в этом регионе в отличие от, например, Луганской, Донецкой и Запорожской областей, которые «жертвами» европеизации не были,  украинская национальная идентичность в сфере языка, культуры, обычаев и традиций, национального самосознания сохранилась лучше всего.

 

Да и исторические отношения Украины и Европы, Запада, существенно отличались от отношений между Россией и Европой. В украинской духовной традиции нет попыток противопоставлять себе Европе, рассматривать ее как нечто чуждое и враждебное себе. Большинство украинцев однозначно считают себя европейцами, что существенно отличает их от русских, которые, по данным социологической фундации «Левада-Центр», на 70% не считают себя европейцами и не желают ими быть. В XV – XVI – XVIIІ веках Украина была, пожалуй, единственной православной страной с широким использованием латинского языка в администрации, образовании, культуре и литературе. В Украине даже возник феномен «православной латыни». В Киево-Могилянской академии, основанной православным митрополитом Петром Могилой, которого возвели в святые почти одновременно Киевский и Московский патриархаты, многие лекционные курсы читались на латинском языке. И это при том, что КМА готовила, главным образом, православных священников. В то время в Украине человек, не владеющий латынью, не мог считать себя образованным. В этот же самый период на Москве бытовала поговорка: «Кто латыни научился, тот с правого пути совратился».

Так что украинцы, кроме совсем уж русифицированных, вряд ли смогут разделить вестерофобию г-на И.Чубайса. Кстати, не мешало бы ему определиться, ведь особой православно-славянской демократии пока еще никому не удалось изобрести. Что же касается геополитических фобий его знакомой дамы, сербского дипломата, опасающейся, что сербы потеряют свою сербскость в НАТО и Евросоюзе, то тут можно сказать только одно: такие элементы «сербскости», какие продемонстрировал православно-коммунистический фюрер Слободан Милошевич, им действительно придется выдавить из себя капля по капле. Как и великодержавную спесь и стремление сооружать мини-империи на Балканах за счет своих соседей. Придется навсегда забыть об этнических чистках и «героических» походах на Сараево, Загреб и Любляну. От потери таких «сербских ценностей» сербский народ только выиграет, как выиграли испанцы от забвения идеалов Франсиско Франко, португальцы – Салазара и кровавых войн за удержание африканских колоний, итальянцы и  немцы – тоталитарного прошлого.

Игорь Чубайс хоть и не говорит об этом прямо, недеется, что Украина будет развиваться «вместе» с Россией. Но именно это гарантирует  Украине утрату национальной идентичности под безжалостным паровым катком тотальной русификации, тотальной унификации, сведения всех к одному общему знаменателю. Об этом говорит весь почти 350-летний опыт пребывания Украины под российской властью… Пусть г-н Чубайс посмотрит на нынешнюю Российскую Федерацию, где федерализмом и не пахнет, где лидеры автономных республик назначаются Москвой, где в школах многих автономий не преподаются национальные языки.
Самая большая угроза украинской национальной идентичности исходит не от США или Европы, а именно от России. И дело тут вовсе не в наличии или отсутствии демократии. Дело тут в особенностях формирования русского этноса и Российского государства, где обрусительство, ассимиляция, растворение нерусских этносов в русской этнической массе, вытеснение иных языков и культур русским языком и культурой было альфой и омегой этого процесса и на мировоззренческом уровне и сегодня в русском сознании тут ничего не изменилось. Как и в русских рефлексах и привычках...

Для сравнения: в Европейском Союзе ежегодно тратят около 1 (одного) миллиарда евро на перевод официальных документов на все (!) языки стран Евросоюза. Sapienti sat. Разумному достаточно.