Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня (Ин. 14:6)

Атеисты любят говорить, что бытие Божие доказать нельзя, поскольку Его не существует. Однако с чисто логической точки зрения нельзя доказать не только бытие Божие, но и Его небытие. Истина бытия Божия так же недоказуема, как и неопровержима. Причем бытие или небытие недоказуемо и неопровержимо не только по отношению к Богу, но и к любому сущему, свойству, явлению, процессу.

Полагаем, что для понимания проблемы доказательства бытия Божия следует остановиться на самом понятии доказательства и выяснить его базовые критерии.

Согласно традиции, родоначальником которой является Аристотель, доказательство – это логическая (абстрактно-теоретическая) операция, с помощью которой демонстрируется истинность какого-либо суждения. Логические доказательства представляют собой цепочки правильных умозаключений, ведущих от исходных истинных посылок (суждений) к доказываемым тезисам. Истинность посылок не обосновывается в самом доказательстве, а каким-либо образом устанавливается заранее.

Критериями истинности доказательства являются, во-первых, соответствие базовым законам логики (законам тождества, непротиворечия (противоречия), исключенного третьего и достаточного основания), во-вторых, соответствие эмпирическим воспринимаемым фактам и, в-третьих, соответствие ссылкам (указаниям или упоминаниям) на такие восприятия.

Первые три закона, по сути, используются как правила для обеспечения четкой однозначности, структурированности, внутренней согласованности, последовательности мысли и не выходят за ее пределы. Они всецело имманентны рациональному мышлению. С их помощью решается вопрос, является ли данное суждение логическим, не противоречит ли оно разуму, то есть самим этим трем законам. Вопрос о бытии внешних по отношению к мышлению человека объектов в рамках действия этих законов в принципе не ставиться.

Четвертый базовый закон логики, закон достаточного основания, в отличие от первых трех пытается непосредственно связать суждение с внешней реальностью, старается вывести мысль за ее собственные пределы, трансцендировать ее из сферы субъективного мышления к объективно сущей реальности. Цель закона достаточного основания, по замыслу Лейбница, который и ввел его в формальную логику, состоит в согласовании рационально-теоретических построений с реальностью путем нахождения и демонстрации необходимых разумных оснований.

Здесь возникают закономерные вопросы: Насколько это возможно? И возможно ли вообще?

Согласно теоремам Курта Гёделя[1] создание совершенно самодостаточных замкнутых логических систем невозможно. Любые логические построения и системы в принципе не могут быть самодостаточными, они всегда разомкнуты и открыты. Причем эта открытость касается не каких-либо частных и второстепенных сторон и составляющих логических систем, но самих их базовых оснований – их исходных аксиом.

Любое доказательство всегда опирается на определенные основания, которые просто принимаются людьми как самоочевидные и не требующие доказательств, во всяком случае, кажутся им таковыми. Эти аксиоматические исходные положения в принципе не доказуемы и неопровержимы, всегда предшествуют логическим доказательствам, делают их возможными и конституируют их. Аксиомы воспринимаются и утверждаются не логически, но скорее эмпирически ‑ апелляцией к интуиции, созерцанию, вере, то есть к некой опытной самоочевидности.

Как видим, доказательства всегда основываются на недоказуемых и неопровержимых аксиоматических положениях, которые порождаются, утверждаются и укореняются в субъективном человеческом опыте. Это означает, что со строго формально логической точки зрения можно и должно сомневаться во всем, даже в том, что ты сомневаешься. В связи с этим последовательный скептицизм и агностицизм являются наиболее радикальными логическими позициями из всех возможных.

Однако жизнь человека не сводиться к логике, тем более к чистой логике. Логическое абстрактно-теоретическое мышление – это лишь один из многих аспектов опыта человеческой жизни. Абсолютизировать логику и редуцировать все богатство жизни лишь к ее логической стороне теоретически абсурдно, практически неосуществимо, утопично и противоестественно. Жить как последовательный агностик или скептик совершенно невозможно. Жизнь с ее сложностью, противоречивостью, глубиной и богатством для скептика и агностика растворяется во мраке, становиться абсолютно неопределенной, превращается в слепое бессмысленное существование без стремлений и мечтаний, без веры, надежды и любви. В так представляемой жизни есть только вопросы без ответов. Таким образом, идея самодостаточной логики и возникающий на ее основе логический редукционизм являются как внутренне, так и внешне абсурдными, поскольку приводят к отрицанию как самих себя, так и очевидного опыта всей человеческой жизни.

В связи с этим все существующие рациональные доказательства бытия Божия не могут и не должны быть абсолютно обоснованными, как и любые другие положения человеческого разума. Все человеческие доказательства имеют принципиально относительную гипотетическую природу. Ничего нельзя доказать абсолютно, но лишь относительно.

Принципиальная относительность человеческого рационально-теоретического мышления обуславливается относительностью самого человека, всего человеческого существа. Человеческое мышление имеет дело с относительными доказательствами и относительными истинами. Абсолютные обоснования и абсолютные истины могут быть прерогативой лишь абсолютного разума.

Однако относительность человеческого мышления никоим образом не означает его бесполезность и бессмысленность. В своих ограниченных рамках мышление с достаточной ясностью демонстрирует соответствие или несоответствие какого-либо суждения законам мышления, оставляя вне сферы своей компетенции вопрос о реальном бытии того, о чем это суждение. Между тем от ответа на этот вопрос прямо зависит теоретическая и практическая деятельность человека, то есть вся наша жизнь.

Все существующие в истории философской теологии доказательства бытия Божия являются вероятными путями для постижения непротиворечивости идеи Бога для разума, все они подводят разум к пределу его возможностей, но не могут преодолеть эти пределы, заданные ограниченными земными условиями их актуализации, ‑ не могут ухватить Бога в Его бытии. Ведь Бог, Который есть само бытие, по определению трансцендентен для всего относительного сущего, в том числе и для человеческого мышления. Да и бытие по своему категориальному смыслу всегда предшествует как всему сущему, так и мышлению. Для того чтобы мыслить, сначала необходимо быть. Являясь необходимой до и вне логической предпосылкой для всего рационального мышления, бытие не может быть доказано логически.

Рациональные доказательства бытия Божия в целом можно разделить на три типа, которые соответствуют трем фундаментальным реальностям сущего – Богу, человеку и миру.

Доказательства, которые своим исходным основанием полагают физический мир, суть космологические доказательства. Разновидностями этого типа доказательств являются доказательства от причинности, от целесообразности, от упорядоченности, от иерархии мер, наблюдаемых человеком в природе. Все космологические доказательства основываются на доверии человека опыту своего наблюдения и изучения космоса, а их ключевые принципы (причинность, целесообразность, упорядоченность, иерархичность мер) имеют аксиоматический характер.

Доказательства, аксиоматическими предпосылками которых являются различные стороны человеческого существования, суть антропологические доказательства. Разновидностями этого типа являются исторические, психологические, нравственные, гносеологические (онтологические) доказательства.

Как видим, и космологические, и антропологические доказательства бытия Божия руководствуются принципом аналогии, то есть строятся на основании аксиоматического допущения, что абсолютное бытие Бога каким-то образом сообразно относительному бытию мира и человека. Выводы о существовании Бога делаются здесь на основе доверия принципиально ограниченному человеческому опыту восприятия имманентных земных феноменов, их рационального обобщения и экстраполяции по отношению к трансцендентному и бесконечному Богу. Понятно, что исходные посылки и методы этих доказательств совершенно несопоставимы с их целью.

Доказательства, для которых исходным основанием являются свидетельства, исходящие от Самого Бога, суть теологические доказательства. Их разновидностями являются доказательства от Откровения, чудес, свидетельств святых, церковной проповеди. Все эти доказательства сознательно и последовательно основываются на доверии к свидетельствам Бога о Самом Себе. В целом теологические доказательства сводятся к умозаключению: «Если есть свидетельства Бога о Самом Себе, значит есть и Он Сам». Человеку предлагается воспринять некие свидетельства, объявляемые Божьими, подвергнуть их всесторонней рациональной проверке и прийти к выводу, что автором этих свидетельств может быть лишь Сам Бог.

Хотя теологический тип доказательств, по видимости, не строится по аналогии, однако и он весьма сомнителен для неверующих. Ведь для последних он выглядит как основанный не на свидетельствах Бога, но на свидетельствах только верующих людей или каких-либо земных историко-культурных феноменов. Теологические доказательства основаны на живой вере в Бога и все их аргументы полностью актуальны и воспринимаются лишь в свете этой веры.

Рациональные доказательства бытия Божия демонстрируют, что сама идея того, что Бог есть, не противоречит и вполне согласуется с логическими критериями, что делает факт существования Бога для разума вполне вероятным. Во всяком случае, факт бытия Божия представляется логически более допустимым, чем факт Его небытия.

Здесь необходимо отметить, что логическое мышление всегда осуществляется по принципу некой рациональной аналогии. Ведь в своем мышлении разум всегда доверяет себе и сообразуется, прежде всего, с самим собой. Вспоминая древнюю максиму Протагора, не будет преувеличением сказать, что для самого себя разум есть мера всех вещей, существующих, что они существуют и не существующих, что они не существуют. Для разума вероятно то, что не противоречит законам мышления, и не вероятно то, что им противоречит. Принцип рациональной аналогии является не доказуемой аксиомой, в которую разум просто верит. Причем без этой веры деятельность разума лишается какого-либо смысла и делается абсолютно невозможной.

Если все абстрактно-теоретическое мышление само по себе не является логически обоснованным в своих рациоцентрических претензиях и в своем существовании базируется на вере в адекватность своих способностей и методов, то это в полной мере относиться и ко всем без исключения доказательствам бытия Божия, как и к доказательствам бытия любого сущего. Все логические доказательства бытия чего-либо руководствуются принципом рациональной аналогии, не являются строго обоснованными с чисто логической точки зрения и опираются на опыт и доверие этому опыту.

Итак, вопрос бытия – это вопрос опыта, а не логики. И решается он не логически, но эмпирически. Бытие не доказуемо логически, но показуемо и воспринимаемо эмпирически. Поэтому суть полемики между атеистами и теистами сводиться к наличию или отсутствию у спорщиков опыта Бога. Бог есть для тех, для кого Он есть в их опыте. И Бога нет для тех, для кого Его нет в их опыте. Таким образом, в своих рассуждениях мы переходим из сферы логики, изучающей рационально-теоретическое мышление, в сферу психологии, которая как раз и занимается изучением опыта человеческой жизни. Именно на путях психологии, по моему мнению, как раз и следует искать действенное разрешение вопроса о бытии Божием.

По самому общему смыслу опыт есть непосредственное переживание чего-либо. По способу своей актуализации опыт принципиально интуитивен. Интуиция есть непосредственное восприятие некой самоочевидно открывающейся реальности. В интуитивном опыте всегда происходит встреча (первый контакт) и общение (повторяющиеся контакты, коммуникация) с открывающейся и воспринимаемой реальностью. Встреча и общение суть необходимые структурные составляющие опыта. В зависимости от того, с помощью каких душевных способностей интуиция осуществляется, различают такие основные виды интуиции и базирующегося на ней опыта – чувственная интуиция и опыт, эстетическая (художественная) интуиция и опыт, рациональная (логическая) интуиция и опыт, религиозная (умная, духовная, мистическая) интуиция и опыт.

Жизнь атеистов ограничивается и исчерпывается лишь тремя первыми видами интуиции и опыта, опираясь на которые они постигают мир природы и человеческого существования, но не знают Бога. Бог может быть постигнут лишь благодаря наличию в жизни человека религиозной интуиции и опыта. Только духовная интуиция способна воспринимать откровение Бога, только в мистическом опыте может произойти встреча и общение человека с Богом. Религиозно-мистический опыт есть духовно-интуитивное переживание откровения Божия. А те, кто обладает этим опытом и руководствуется им в своей жизни, являются религиозными, верующими людьми.

Немаловажными свойствами всякого опыта являются его уникальность и некорреспондируемость. Свой личный опыт нельзя просто взять и передать другому. Невозможно сделать так, чтобы другой пережил то же, что и ты, хотя иногда очень бы хотелось. О наличии своего опыта можно лишь свидетельствовать – описывать свойства, указывать на условия и предпосылки, говорить о том, как произошло приобщение к нему и как он изменил твою жизнь. От искренности и правдивости свидетельств твоего личного опыта напрямую зависит поверит ли тебе другой, постарается ли он проверить их истинность и приобщиться к пережитому тобой опыту. Таким образом, верующий не может логически доказать бытие Божие неверующему, однако он может и должен своими личными свидетельствами постараться указать на Него. «Приди, посмотри и удостоверься, что Бог, Который открылся мне, откроется и тебе, что Он есть само Бытие, сама Жизнь, сама Истина, само Благо, сама Красота» ‑ вот примерно каким слова верующий может свидетельствовать неверующему.

Неверующий может доверять или не доверять свидетельствам опыта верующего. Если неверующий не доверяет и отрицает свидетельства верующего, то ему остается истолковывать их как ложь, заблуждение, иллюзию или фантазию. В итоге неверующий приходит к заключению об интеллектуальной и психической неадекватности верующих. Если мыслить до конца атеистически, то получается, что только психически нездоровые люди могут создавать, транслировать, принимать фантазии как высшую реальность, более того жить и умирать ради них. Ведь именно живая практическая вера в реальность фантазий является главным критерием оценки психической и интеллектуальной адекватности человека, его психического здоровья.

Однако здесь для последовательного атеиста возникает одна проблема. Трудно говорить об интеллектуальной и психической неадекватности верующих при их подавляющем численном превосходстве в прошлом и настоящем. Ведь норма психического здоровья определяется большинством, по контрасту с которым собственно и выделяют ненормальное меньшинство. Из этой логики следует, что из шести миллиардов ныне живущих на Земле людей психически здоровыми могут считаться лишь один миллиард скептиков, агностиков, атеистов, остальные же пять миллиардов населения, которые идентифицируют себя с той или иной религиозной традицией являются психически больными и требуют лечения. Получается, что мы все живем в мире, который представляет собой глобальный сумасшедший дом.

Если неверующий все же доверяет верующему, то может проверить его свидетельства, может попробовать приобщиться к тому опыту, о котором свидетельствует верующий. Например, с такими словами: «Господи, если Ты есть, откройся мне!» Как свидетельствует опыт миллиардов верующих, Бог всегда отзывается на искреннюю просьбу ищущего сердца и выходит на встречу человеку.

Свидетельствовать о Боге означает не только и не столько говорить о Нем. Свидетельствовать о Боге, главным образом, означает являть Его во всей своей жизни, а если необходимо и смерти. Весьма показательно, что греческое слово μάρτυς означает одновременно и мученик, и свидетель.

Свидетельствуя о Боге, верующие берут на себя огромную ответственность являть Бога в этом безумном мире, быть Его иконой для неверующих, быть тем окном, сквозь которое проникает свет Божией любви. Верующий призван являть Бога в своих мыслях, словах, делах, поступках, даже внешности, во всей своей жизни.

И если верующие являются таковыми лишь номинально, если кроме разговоров о Боге они видимо ничем не отличаются от неверующих, то каким образом неверующие могут увидеть Бога?! В такой ситуации неверующий может обратиться лишь вопреки земному опыту общения с верующими путем прямого и непосредственного откровения Божия, которое преодолевает все человеческие преграды.

Без такого откровения при всех «доказательствах» бытия Божия для неверующего вполне закономерным является вопрос: Зачем мне называться верующим и при этом лгать и лицемерить? Не честнее ли быть неверующим и не лгать ни себе, ни другим?

В неверии мира во многом повинны сами верующие, повинны тем, что не свидетельствуют о Боге своей жизнью. Однако не все зависит от верующих. Их роль в деле обращения неверующих нельзя абсолютизировать. Ведь от верующего зависят его старания и усилия по обращению неверующего, но результат зависит от одного лишь Бога. Истинное обращение человека к Богу – это всегда дар Божий. Кроме того, Бог никогда не заставляет человека быть с Ним, поскольку уважает его свободу. Обращение к Богу зависит от свободного желания неверующего принять откровение Божие, впустить его в свое сердце. Без такого желания обращение к Богу в принципе невозможно. Обращение к Богу – это всегда таинственное и чудесное событие встречи и общения двух свободных личностей Бога и человека, которые предполагают их взаимную открытость и доверие.

В связи с этим вполне уместным будет напомнить о прямых результатах земной проповеди Богочеловека Иисуса Христа, Которого никак нельзя обвинить в недостаточности миссионерских усилий или несоответствии Его жизни и проповеди. Из всего многочисленного еврейского народа, из десятков тысяч непосредственных слушателей, ко Христу обратилась жалкая горстка людей. Спасителю не удалось обратить большую часть иудеев не потому, что Он что-то не сделал для этого или не так сделал, но потому что они не захотели. Более того, они отвергли и распяли Его.

И призыв еврейской толпы «Распни, распни Его!» и исповедание апостолов «Ты – Христос, Сын Бога живого!» уже более двух тысячелетий продолжают произноситься сердцами и устами людей. Люди делают свой свободный выбор за или против Христа. Выбор этот зависит от них самих. Никто и ничто не могут ничего сделать с личным выбором человека – ни люди, ни ангелы, ни Бог! В этой тайне человеческой свободы кроются и одновременно находят свое разрешение и тайна зла, и тайна любви.

[1] Его первая и вторая теоремы о неполноте гласят, что логическая полнота (или неполнота) любой системы аксиом не может быть доказана в рамках этой системы. Для ее доказательства или опровержения требуются дополнительные аксиомы (усиление системы) или даже другая, более мощная система аксиом, которая в свою очередь для своего обоснования требует другой системы и т. д. до бесконечности.