Алексей Хомяков. К 155-летию со дня кончины религиозного философа

15 10 2015 |
Архимандрит Феогност (Пушков)

«Борьба с латинским пленением лишь породила пленение немецкое, то бишь протестантское, до борьбы со вторым дело (пока?) не дошло. "Протестантское пленение" это сведение вероучения Церкви к текстам, а текстов к собственным их толкованиям. Набор текстов, правда, пошире будет, но принцип – один и тот же. Когда пала Византия, византийское Православие кончилось. Традиция богословская (но не мистическая) прервалась. Началось новое православие по протестантским и католическим учебникам с тем или иным перевесом»1.

 

* * *

 

Едва ли ни самый яркий, едва ли ни самый «речистый», едва ли ни самый религиозный из всех славянофилов – Алексей Степанович Хомяков (13.05.1804 – 05.10.1860). Едва ли кто-то оставил такой ощутимый след во всем русском богословии не только из числа «кабинетных богословов из мирян», но даже из епископата!

Неутомимый апологет православия и борец «с Западом» чем-то напоминает мне Оригена – «отца всякого богословия и отца всякой ереси». Он своими трудами оказал колоссальное и принципиальное воздействие на всю последующую русскую богословскую школу: Аксаков, Храповицкий, Кургановский, оба Троицких, Муретовы, Афанасьев и даже сербы Иустин Попович и Николай Велимирович и др.

 

К Х. напрямую относится сказанное о. Климентом Зедергольмом:

 

«Надо заметить, что папство мало чего существенного убавило и отвергло из учения Единой первоначальной Церкви. Но при этом прибавило много лишнего. Поэтому в нем и не могло не остаться многое из древнего предания апостолов и отцов Церкви. Иеромонах Климент (Зедергольм), читая не совсем правильные нападки на Римскую Церкви в наших светских и церковных изданиях, говорил мне: "В латинстве истина до того спутана корнями с самыми опасными для души заблуждениями, что надобно обращаться с ним весьма осторожно. И хвалить трудно Западную Церковь, и опрометчиво, невпопад порицать ее на публике трудно. Воображая (по неведению), что порицаешь только папство, можно легко повредить и некоторым сторонам нашей веры2. Увы, Алексей Степанович частенько, воображая, что полемизирует с папством, на самом деле вводил в Православие начала протестантизма (увы, этот упрек в его адрес весьма обоснован).

 

Восторженная, эйфоричная «экклесиология соборности» (придуманная исключительно самим Хомяковым) была абсолютно оторвана от реалий исторического существования Церкви. Хомяков плохо знал историю тех же Вселенских Соборов. Знай он ее лучше, он бы не возводил последние в непререкаемый авторитет. Он не имел представления о юридическом статусе ВС. Так он то и дело пишет, что «ВС признаются за таковые всей Церковью, всем народом». Увы, все было банальней: ВС собирали своим указом императоры, и только императорский декрет по завершении ВС о признании его Актов и статуса «вселенский», делали Собор таковым. Идею «народной рецепции» Х. высказал впервые в православном мире (хотя это была всецело протестантская теория, озвученная еще Лютером). Затем эту идею положил в основу своей экклесиологии богослов русской эмиграции о. Н.Афанасьев. Но и тут у Х. и всех его последователей случился полный конфуз: Если соборное определение действует не в силу самого себя, а в силу «народного свидетельства и согласия», то мнение какой «части» народа следует признать за рецепцию Церкви, а какой – за раскол? Количество голосов очевидно тут не имеет значение. Ведь не в количестве Истина! Если завтра наше развращенное общество, приносящее свой мысленный разврат и в Церковь, «возьмет количеством» и настоит на «венчании однополых браков и введении женского священства», а наша хилая иерархия пассивно проглотит это «народное желание», то разве из-за его массовости оно станет истинным? Очевидно, что истинность следует доказывать не на основе количественного превосходства. Это многократно твердил, между прочим, и св. Марк Эфеский на Соборе в Ферраре и Флоренции. Если смотреть по «количеству», так он был вообще почти одиночка. Итак, какую часть народа следует считать за «рецепцию»? Уточню вопрос: Вот наступает Халкидонский Собор. Очевидно, что на момент его начала и будущие «монофизиты», и будущие «халкидониты» являются равноправными членами Церкви, а епископы (придерживающиеся тех или других взглядов – равноправными участниками Собора). И вот Собор осуждает «евтихиан». Очевидно, что у собора были к тому внутренние причины. Но народ не может вникнуть в детали: для Египта, Сирии и части Палестины Евтихий и Диоскор становятся «исповедниками Истины». 2/3 (!) церковного народа в этих древних Патриархатах отказали в рецепции Халкидону. Если смотреть на эту ситуацию с точки зрения Хомякова, то это «очевидный провал» Собора и он не может считаться ни «вселенским», ни «православным». Но тем ни менее мы признаем его и Вселенским, и Православным – невзирая на утрату 2/3 своей паствы. Хорошую критику дал на Хомякова иером. Христофор в очерке «Вселенский Собор».

 

К сожалению, «лаицистический» принцип (повторимся, всецело протестантский) до сих пор повторяют не только русскоязычные, но даже греческие богословы (многие из них через русскую эмиграцию ознакомились если не с Хомяковым напрямую, то с представителями его идей – Афанасьевым и др., включая сюда и преп. Иустина Поповича). С Хомякова началось движение к сознательной вере в русском народе, мол, богословие – удел не одних академистов. С Хомякова же началась протестантизация русского церковного сознания. В сущности Хомяков в точности скопировал Лютера: Этот доктор богословия и немецкий священник начал с сопротивления «по частному вопросу индульгенций», и изначально не собирался отпадать от Церкви. Но Церковь не приняла его идей, хотя в основе его критики было здравое зерно. Но именно – зерно, а все остальное – болезненное. Это последнее заглушило зерно и не позволило ему прорасти и принести плод в Церкви. Хомяков не порвал с Церковью. Но это исключительно в силу того, что Церковное Учительство в России «спало сном крепким и непробудным». Если бы иерархия Русской Церкви попыталась осадить Хомяковские протестантские заскоки, то Хомякова бы ждала участь Лютера.

 

Хомяков – как и Лютер – хотел сделать Писание и Догматику «всеобщим достоянием» всей крещенной массы. Лютер еще при жизни увидел, к чему привело «народное богословие» и воскликнул: «Боже, Боже, я этого не хотел. Я не этого хотел». Хомякову посчастливилось не узреть плодов собственного сеяния. Зато ими досыта пресытилась современная Церковь, в которой каждая кухарка мнит себя специалистом в теологии и сама себе определяет, что из всецерковных канонов и пастырских предписаний она выполнять будет, а что – нет. Каждый, закупив ставшие широкодоступными богословские книги, запасшись временем на пару томиков Шмемана и Мейендорфа (ну, может быть еще на пол томика Златоуста – но не больше, святых отцов у нас не жалуют наши интеллектуально младенствующие «богословцы» и «богословки»), уже считают самих себя и «высшим церковным учительством», и «иерархией», и «духовниками». Чем всё то, что мы сегодня переживаем, не протестантизм? Тем, что у нас еще сохранилась иерархия с апостольским преемством? Так роль последней в сознании «современных» «богословок» куда ниже, чем роль пасторов у лютеран! Какая разница, что и как сохранилось – главное, как на это сохранившееся смотрят и как интерпретируют. Слова Григория Богослова «овцы, не пасите пастухов» воспринимаются современными «просвещенными христианами» (да еще если с грехом пополам имеется какой-нибудь «богословский диплом») как красная тряпка для быка. А тут еще наши «церковные учителя» из иерархии, сами едва ползая на уровне Катехизиса, кричат – в тон антиклерикалам, – что «Православная Церковь не знает деления на Церковь Учащую и Церковь пасомую, слушающую»3. Дошло уже до того, что на Поместные Соборы с «правом голоса» приглашают «церковных мирян». Да когда это было такое? Все известные нам Соборы Церкви (начиная с апостольского века) были собранием епископов, иерархов. Если и приглашались даже на Вселенские Соборы пресвитеры, диаконы, монахи и миряне, то либо в качестве ответчиков, либо как «эксперты с правом совещательного свидетельства». Но никогда миряне не «голосовали» на Соборах! Это прямое антиканоническое и антиапостольское вторжение мирян в церковное учительство и управление. Против этого восставал даже такой последовательный «хомяковец», как прот. Н.Афанасьев в своем очерке «Служение мирян в Церкви». Со всех сторон раздаются крики о «праве мирян избирать себе пастырей», но не учитывается, во-первых, принципиальное различие между избранием кандидата (что само по себе ничем его не наделяет, но только предлагает епископу на рукоположение) и сакраментальным посвящением, сообщающим силу Святаго Духа. Во-вторых, игнорируются (ввиду ли массового невежества, ввиду ли сознательного нежелания обращать внимание на исторический ход событий) причины, по которым Церковь запретила «выборное право», которое, как мы уже отметили, относится только к выбору кандидата и не относится к самой хиротонии. А причин этих две: 1. Уже к нач. IV в. общины сотрясались от споров о кандидате, доходя до кровопролития. Об этом писал еще Златоуст. 2. Невежественные массы стали приписывать себе чуть ли ни источник служения и власти в общине, мол, «мы выбираем, мы и снять можем» и т.д. Величайшее Таинство Священства Христа оказалось попираемым плебейскими «демократическими» замашками. Повторимся, что вопрос стоят не в самом по себе «выборе», а в неверной оценке, которую давал сам себе «народ» в этом праве. Право выбора кандидата не наделяет избирателя ровным счетом никакими правами. Это именно выбор кандидата. Роль общины – свидетельствовать о достоинстве (или недостоинстве) лица перед рукоположением. Но ни передать апостольские полномочия, ни отобрать их (или непризнать их после наделения ими в Таинстве Священства) народ не может. Непониманием этих простейших аксиом церковности грешат наши современные «просвещенные христиане».

 

Мы дожились до времен, куда худших, чем описанные Великими Каппадокийцами, когда на рынке люди спорили по богословским предметам и обсуждали Символ Веры. Спорили порою бурно – до мордобоя, но спорили в любви к Истине; спорили о Боге, защищая веру. Современные «просвещенные христиане» больше всего спорят о своих «правах» в Церкви, причем, прилагают все усилия, чтобы урвать из рук иерархии себе как можно больше прав, а в обмен согласиться на как можно меньше обязанностей. Это всегда пропорционально: Древние Христиане (с большой буквы) сознавали себя максимум обязанными, но не искали прав (кроме права принять Святое Причастие). При этом строго соблюдались посты и все церковные каноны, относительно мирян. А когда какой-нибудь либерал показывал пальцем на иерархию, вон, мол, смотрите, как ваши «нищие» епископы на 600-х колесницах ездят, благочестивый мирянин отвечал: «Меня это не касается, я не имею права и власти судить Священство Христа. С них Бог по своему спросит, и пусть они хоть весь Великий Пост проводят за развлечениями с девушками и мясными яствами – я буду поститься и чревом, и воздержанием от законной жены, и всяким уклонением от шуток и увеселений, потому что Бог меня не спросит за чужие грехи, но лишь за мои». Древние христиане спорили до драки о Христе, современные дерутся только исключительно по вопросу своих «полномочий» и «прав» в Церкви. И ни Христос, ни Истина, ни догматические формулы этих современных «либеральных» христиан не волнуют. Их волнует только азартная борьба со священством за «свои права». Древние спорили до драки за свободу Церкви и за ее веру, современные спорят до драки за свою свободу от авторитета Церкви; древние строили Церковь, полагая кости свои в ее основание, а современные готовы разнести ее в пух и прах в своих изысках о собственном «человеческом достоинстве». Лучше бы эти люди вообще не были в Церкви и не носили бы они имя христианское, поскольку их членство в церкви подвергает Тело Христово таким сотрясениям и скандалам.

 

* * *

 

Хомяков то и дело голословно – причем, созвучно с протестантами – утверждает, что определение веры совершается «соборно разумом всей Церковью, а не одной иерархией». Как верно отметил Волконский, «"церковный народ" – это понятие, не поддающееся определению»4. Но пусть Хомяков покажет нам, где и когда иерархия обсуждала с народом вероопределения? Да возьмем хотя бы собор Апостольский в Иерусалиме (Ден. 15): апостолы обсудили вопросы и приняли решение, о котором в повелительной форме уведомили паству, дав им предписание. Что-то я не вижу тут «демократических процессов» «согласования с низами общины проекта апостольского решения»? Может, Хомяков их найдет? Или Символ Никейского Собора с его анафемами – он дан, предписан, или просто «предложен на рассмотрение народа»? В документах Собора все четко и ясно: «приняли, постановили, кто не принимает этого Символа – анафема». Народ просто поставили перед фактом. Никто не увидел в этом ничего странного. Даже не согласные с содержанием вероопределения, не ставили под сомнение право епископата выносить это вероопределение «не посоветовавшись со стадом».

 

Очень яркой иллюстрацией утопизма хомяковской «экклесиологии соборности» является его пассаж об иконах в письме А.Н.Попову (1849 г.; ПСС – VIII – 195): «Вот что я думаю об иконе: Вы, я и некто третий имеем каждый свое представление, положим, об апостоле Павле. Выразим это и выйдет религиозная картина. Но вся Церковь, т.е. все общество православных, в своем историческом существовании, имеет еще и свое общее понятие или представление об ап. Павле. Может быть даже еще тайное и никем не выраженное на холсте. Выразите это: будет икона… Икона так же соборна, как и Евхаристия»5. Так и представляю себе «все общество православных» (хотя бы в одной временной точке) обменивающееся своими представлениями об апостоле Павле и словесно рисующее «соборным действием» одну икону Павла. Нет уж! Думаю, от таких перспектив испугался бы даже Андрей Рублев.

 

Но даже если мы представим себе, что действительно в церковном подсознании некий образ и иконописец является лишь его удачным выразителем. Чтобы признать это выражение иконой по-Хомякову сие художественное творчество должно получить рецепцию от «всего сообщества православных». Мыслимо ли это? Осуществимо ли это? А что если, скажем, в каком-нибудь одном иди двух-трех разных регионах подавляющее большинство не согласится с таким видением Павла, как он дан на иконе – как быть? Считать ли эти «местных умников» раскольниками, «не познавшими тайного предания Церкви», или художеству отказать в статусе «церковной иконы»? Иными словами два вопрос: 1. По каким критериям Хомяков определяет, что вот это художественное произведение было выражением церковного самосознания, а вот то произведение – нет? 2. Как он предлагает убедительно узнать, какое представление о Павле присуще «всей Церкви»? Даже святые отцы на Вселенских Соборах не имели тотального согласия, а Хомяков хочет, чтобы у «всего народа православного» было согласие по иконописным вкусам для изображения Павла? – Утопия и глупость!

 

Все это – протестантский недуг, и в Русской Церкви он появился только через Хомякова. Тут о.Волконский полностью прав:

«Хомяков считал обвинение его Церкви в наклонности к протестантизму "клеветой" и "верхом бессмыслицы". Если бы он дожил до наших дней, до учения наших модернистов, логически вытекающего из ряда его положений, он должен был бы признать, что в указанном упреке не было ни клеветы, ни бессмыслицы»6.

 

В этом году – 155 лет со дня кончины этого религиозного философа. У нас нет сомнений ни в искренности, ни в личной чистоте и даже святости этого человека. В свое время его труды были «глотком свежего воздуха» среди застоя синодальной эпохи в Российской Церкви. Но сегодня лучшим подарком самому Хомякову будет последовательное преодоление его наследия.

 

Алексей Степанович очень четко определил феномен протестантизма – так четко, как может определить только врач, который сам знает эту инфекцию на собственной шкуре…

 

1 О "латинском пленении" православия. [http://catholichurch.ru/index.php/topic/1442]. – Сообщения №№ 2, 4, 14.

2 Леонтьев К. Отец Климент Зедергольм… с. 29.

3 Эти заявления постоянно делал даже покойный Патриарх Московский Алексий II (Редигер, † 2008).

4 Волконский. Католичество и Священное Предание Востока. Париж, 1933. С. 50.

5 Хомяков. II, с. 738.

6 Волконский 1933. С. 50.

 

Архимандрит Феогност (Пушков), кандидат богословия


Фото vsdn.ru

Теги:
1288







Матеріали по темі







Для того, щоб коментувати матеріали Religion.in.ua, необхідно авторизуватися на сайті за допомогою сервісу F-Connect, який використовує дані вашого профілю в соціальній мережі Facebook . Religion.in.ua використовує тільки ті дані профилю, доступ до яких ви дозволили сайту



Коментарі розміщюються користувачами сайту. Думка редакції не обов'язково збігається з думками користувачів.
Відвідувачі, що знаходяться в групі Гости , не можуть залишати коментарі в даній новині.
Опитування
настоятель парафії
парафіяльна рада разом із настоятелем та парафіянами
меценати, за кошти яких зведено храм
державні структури, що займаються реєстрацією парафій
усе, що вирішується на користь моєї конфесії, завжди правильно!
інший варіант