Личность и богословие Папы Бенедикта XVI. Ч. ІІ

12 01 2010 |
Георгий Будкевич


Часть первую можно прочитать здесь

 

Теология любви


Теология – это мышление и учение о Боге. В истории религии возможность теологии отрицалась некоторыми мистиками, согласно с которыми естественные понятия и слова не могут выражать сверхъестественного знания о Боге. Сегодня теологию считают невозможной и многие теоретики, по мнению которых, рациональность и язык не соответствуют иррациональному миру религиозных переживаний. Дополнительную почву для рассуждений на эту тему дает бесконечность Бога: ограниченный разум человека неадекватен неограниченному предмету познания, которым является Бог.


Личность и богословие Папы Бенедикта XVI. Ч. ІІ Однако христианство по мере развития собственного богословия осознавало эти начальные условия, в которых происходит становление теологической науки. И именно с оглядкой на ограничения, налагаемые на рациональность и язык спецификой предмета теологии, развивалась эта наука. Классическим для католической традиции стал вариант, предложенный в «Сумме теологии» св. Фомы Аквината. Теология философская – это продумывание гипотез разума о Боге и рассуждения о приемлемых теориях. Но такие теории не способны сообщить окончательной уверенности в предпочтительных теориях, и не знают важнейших истин о Боге (Троица, воплощение). Теология христианская – это рациональные теории, основанные на откровении Бога. Если теология философская является построением естественного разума на основе известного для него, то теология христианская – построением на основе неизвестного, но сообщенного Богом. Теология христианская, согласно св. Фоме – это рациональное осмысление вероучения. Бог не созерцается (в этой жизни), о нем известно опосредованно – из откровения. Видения пророков и знание апостолов не были созерцаниями Божественной сущности, но были знаниями специально созданных Богом чудесных явлений.


Но в истории католической теологии существует и другое, более древнее учение, об основаниях христианской теологии. Это учение создавалось св. Григорием Нисским и св. Августином. Св. Григорий Нисский уподобляет Бога солнцу, а человеческий разум – маленькому зеркалу. Может ли маленькое зеркало «вместить» солнце? Нет. Но может ли зеркальце дать верное отражение солнца? Да. Сам человек является конечным изображением бесконечного Бога и потому и назван «образом Божиим». Разум человека является отдаленным и символическим отражением Божественного разума, свобода человека дает представление о свободе Бога. Также и человеческий разум может частично понять в созерцании Бога, и может частично выразить понятое в понятиях.


Иосиф Ратцингер следует традиции св. Григория Нисского и св. Августина, когда пишет: «Хотя и верно, что мы познаем Бога только в зеркале человеческого мышления, христианская вера держалась того, что мы в этом зеркале познаем, тем не менее, именно Его» (Введение в христианство, с. 134). Сегодня уже не популярны рассуждения (протестантские в основном) о том, что зеркало безнадежно искажено грехопадением. Чаще можно услышать рассуждения (православные по преимуществу), что естественный человеческий разум не способен понять Бога и необходимо исказить зеркало для особого антиномического мышления, которое якобы завершится сверхъестественным отражением Бога в этом искривленном личностью зеркале. Рассуждения протестантов об искажении естественного разума напоминают учение монофелитов о том, что всякая человеческая воля будет греховной и борющейся с волей Бога. Догмат Шестого вселенского собора и предусматривал апологию человеческого естества. Сами по себе человеческие разум и воля вполне могут мыслить Бога как Истину и желать Бога как Блага (св. Максим Исповедник. «Мистагогия». Глава 5). Личность в благодати возвращается к чистоте природного действия разума и воли и даже получает сверхъестественное знание. Последнее, однако, не отбрасывает естества, которое было создано Богом как «доброе весьма» и даже «по образу Божию».


Итак, зеркало человеческого разума способно отражать превосходящую его реальность. Но для того, чтобы Бесконечное отразилось в зеркале созерцающего разума, Бог должен быть явлен. Ведь если нет солнца, то зеркальце не может изобразить его. Тогда оно или не отражает темноту (К. Барт), или отражает отдельные лучи, но не само солнце (неопаламизм).


Вслед за другим великим августианцем двадцатого столетия – Гансом Урс фон Бальтазаром Иосиф Ратцингер считает, что Бог являет сам себя, свою сущность, и эта сущность – Любовь. «Бог есть Любовь» (1 Иоан. 4:16), а Любовь не может не являть себя. Бог как Любовь – это самореферентная реальность, сама себя выражающая, являющая и самоудостоверяющая. И потому понимание того факта, что Бог есть Любовь, влечет за собой осознание: Бог-Любовь и есть то, во что можно и нужно верить.
В эпоху античности и средневековья Бог представлялся как Причина и Законодатель мира, а достоверным знанием о нем считалась объективно-идеалистическая метафизика. В эпоху господства субъективного идеализма религиозные философии и теологи от Шлейермахера и до Бультмана говорили о Боге – живом иррациональном начале, которое познается личным чувством, экзистенциальным переживанием, персональным иррациональным опытом. Согласно Бальтазару, объективно-идеалистические системы, построенные на философских понятиях о Боге, были первыми твердынями, которые рухнули вместе с верой в рациональность. Но и субъективно-идеалистическое доверие переживаниям и опыту оказалось ненадежным. Представления о Боге, сформированные субъективно после отбрасывания метафизических понятий, тоже оказались «идолами», которые не открывали Бога, но уводили человека от встречи с Ним. Субъективному идеализму не хватало признания приоритета Бога в диалоге с человеком. Не «опыт», не «переживание», не «чувство», но сам Бог, с которым человек непосредственно сталкивается. Человеческое сознание при столкновении с Богом для понимания Его должно быть свободно от всяких «идолов» богословского и философского сознания: свободно и от объективно-идеалистических понятий о Боге, и от субъективно-идеалистических представлений о Нем.


alt
Встреча с Богом возможна только потому, что Бог есть Любовь, устремляющаяся навстречу человеку всегда, даже когда человек пребывает «на стране далече». В католической теологии Нового времени господствовало представление о том, что Божие Откровение – это высказывания, обращенные к человеку через Писание. На этих высказываниях можно построить догматическое и моральное богословие. Но рассмотрение Откровения как системы высказываний приводило к забвению, что открывается Бог. Предмет и содержание Откровения – это сам Бог. Бог как Любовь-Троица. Бог как Сын-Логос. Бог как Святой Дух. Бог как Отец. Возврат к пониманию Откровения как самого Личного Бога зафиксирован в догматической конституции Второго Ватиканского Собора «Dei Verbum». Согласно протестантской теологии Бог явил себя в словах Писания и чудесах истории. Причем акцент может ставиться как на фактической познаваемости (либеральная теология), так и на том, что Бог остается непознанным (ранний Барт). Православная теология двадцатого столетия учила о познании Бога через Его энергии. Бог же сам по себе мыслился как непознаваемый. В. Лосский и Х. Яннарас пришли к выводу о том, что Божественная сущность была неявленной и во Христе. И несмотря на все откровения энергий Бога, явленные в Преображении, Божественная природа Христа оставалась непознанной. В своей теологии Бальтазар и Ратцингер отказываются от представления о посредствующем звене между Богом и человеком. Бог не закрыт сам себе, но открыт к человеку. Бог есть Любовь, и потому не может быть закрытой реальностью. Слова, чудеса, дела Бога являют Бога самого по себе. Сам Бог – как Богочеловек – единственный Посредник.


Итак, теология возможна, потому что человек способен иметь малое отражение Бесконечного Бога, а Бог может быть действительно явлен как Он Сам, непосредственно. Зеркальце человеческого мышления богословов отражает именно Бога, а не Его лучи. Благодаря такому утверждению о созерцаемости Бога исчезает строгое томистское (схоластическое) различение между теологией естественной (философской) и сверхъестественной (христианской). Более важным становится различение самих теологов: на людей рассудка и людей созерцания. Именно теология последних есть подлинная теология. Она – сверхъестественна, поскольку опирается на Откровение самого Бога как Личностного Бытия, как Любови. Такое понимание теологии Ратцингером исходит из учения Раннера о соотношении естественного и сверхъестественного, но развивается в русле теологии Августина и Бальтазара, которые вообще не знают схоластического различения естественного и сверхъестественное. «Естественное» - тоже всегда дар и чудо, оно сверхъестественно в каком-то минимальном значении. И в соответствии с этой логикой существуют различные степени чудесной жизни, но нет жизни без чуда. Есть люди неспособные видеть чудесность жизни. Но от этого сама жизнь не становится менее чудесной.

 

Бог есть Любовь. Во-первых, это означает что Он подлинно есть. Ведь для того, чтобы быть, надо просто быть. Следовательно, «Бог есть Любовь» (1 Иоан. 4:16) предполагает Божественное «Я Сущий» (Исх. 3:14). Кроме того, сущность Бога проста, потому что Бог есть Бытие, являюещеся Любовью. Тождество Бытия и Любви возможно, потому что Бытие – это полнота Личной и Разумной Жизни. Отсюда возникает теология, признающая: если Бог есть, то Он есть отношения Любви. Бенедикт XVI утверждает: «Троица есть абсолютное единство, поскольку три Божественные Ипостаси – это отношения в чистом виде. Между Божественными Ипостасями – полная взаимная проницаемость, каждая Ипостась всецело связана с другой, потому что они составляют уникальное и абсолютное единство» (Энциклика Caritas in Veritate, 54).
Христос являет Бога именно потому, что Он есть воплощенная Любовь. Понимание Иисуса Христа как Любви доступно каждому.

 

Бенедикт считает, что применение историко-критического метода к изучению Нового Завета уже обнаружило свои естественные границы. Явление во Христе Бога как Любви доступно при простоте взгляда, при простом понимании. Эта простота взгляда есть простота мудрости. Излишнее увлечение историко-критическим анализом уводит от понимания. Ученые становятся похожи на женихов, которые слишком долго анализируют поведение невест, и в результате остаются в одиночестве. Познание возможно при доверии к тексту. Доверие возможно при открытости разума, который сам по себе естественно склонен к созерцанию и пониманию истины. Образ Христа, Его проповедь, деяния Спасения, основание Церкви как общины Любви – это то, что открывает Бога как Любовь. В своей книге «Иисус из Назарета» Папа показывает, что такое созерцание и понимание Бога возможно и сегодня. Бог открывается как такая Любовь, которую невозможно придумать людям или человеческим общинам. Эта подлинность любви есть подлинность Иного – того, что не есть Слово мира о себе, или слово человека о своих идеалах. И задача теолога сегодня, когда люди не верят идеям и теориям – показать саму Любовь. Это показывание возможно через обращение взгляда слушающего к созерцанию образа Бога в Писании и явления Бога в жизни Церкви. Теология становится даже не проповедью, ибо ничего не сообщает. Она становится призывом – прийти к Писанию и понять, прийти в Церковь и увидеть. И если люди не поверят Распятой Любви, то они уже не поверят ничему.


Таким образом, сегодня христианские теологи снова лишь свидетели истины, и их слова – уже не трактаты и суммы, не проповеди и апологии, а лишь призывы увидеть то, что они видят сами. Лишь призывы понять и принять Любовь. И потому папа сегодня даже не теолог, а свидетель Любви.

 

Продолжение следует...

Теги:
5069







Матеріали по темі







Для того, щоб коментувати матеріали Religion.in.ua, необхідно авторизуватися на сайті за допомогою сервісу F-Connect, який використовує дані вашого профілю в соціальній мережі Facebook . Religion.in.ua використовує тільки ті дані профилю, доступ до яких ви дозволили сайту



Коментарі розміщюються користувачами сайту. Думка редакції не обов'язково збігається з думками користувачів.
7   Чорноморець
3 лютого 2010 12:08

Берем свеженький автореферат и читаем в разделе о современной украинской теологии. "Неопатристична герменевтика Ю. Чорноморця є творчим розвитком системи трьох теологій Д. Станілоає. Згідно з Ю. Чорноморцем, засобами пізнання природного одкровення є релігійна, інтелектуальна, моральна і естетична інтуїції. Засобом пізнання біблійного одкровення є віра. Засобом пізнання містичного одкровення є особисте переживання Бога за умови узгодження цього переживання з даними, отриманими з біблійного і природного одкровень." Что-то Черноморец страшно далек от той непоследовательности к-ю ему приписывает г-н Борозенец Тарас. И человек сделал этот вывод на основании лекций: "Философия Черноморца" и "Теология Черноморца", а также его работ. Все эти вещи известны также и Борозенцу. НО вслушаться тяжело, а потому Тарас и не понимает, что хвалиться папу за то, что уже много лет сам проповедуешь - не грешно. Черноморец только против емпиризма, но за интуитивизм. ЧТобы почувствовать разницу - обратитесь к философии. В результате: Тарас больший рационалист, чем Черноморец. Ибо он пишет об непосредственном познании, которое еще не затронуто искажением рефлексии. И об рефлексии в традиции пишет отдельно. А тарасово смешение всего и вся и называние этого "опытом" - тпичная русская ошибка. Такие же смешения в них и в онотологии, и в соцыильной теологии. От славяновильства и до сегодня. К сожалению.

"ибо он пишет" - это о Черноморце


6   Тарасу
22 січня 2010 20:42

Берем философский словарь. Смотрим что такое "опыт". Оказывается, это непосредственное познание соединенное с рефлексией (обдумыванием). Класическое определение Локка. Итак, опыт - это нечто отличающееся от непосредственного познания. И во время обдумывания как раз и случается привнесение субъективизма. Неизбежное. Поэтому Бальтазар, Григорий Нисский, Николай Гартман за то непосредственное познание-мышление, которые бывает во время непосредственного познания-откровение. Думать надо интуитивно, и во время мистической интуиции. То что это возможно не отрицал даже Палама в Третей триаде. Итак опыт как продукт рассудочной обработки непосредственного опыта не нужен. Если же Вы под опытом (греч. "пейра") вслед за Диадохом Фотикийский будете понимать сами акты непосредственного постижения - то это приемлемо.
Но, при всем при этом источником догматических истин конечно не может быть никакое непосредственное постижение и тем более опыт. Источник - Писание, Предание, учительство епископата. А то напостигать можно всякого.
Потому отдельно нужна теория Богопознания мистического (непосредственного) и отдельно - методология догматической теологии. Это две науки сродные, но различные. Начиная со статьи Флоренского 1904 года "Догматичзм и догматика" русские богослвоы это смешивали. А Станилоае различает - и правильно делает. И черноморец различает и правильно делает. У этих наук должно быть совпадение результатов, но полученных разными путями. См. Станилоае. Догматика. т. 1. главы 1-6. Правда для этого надо знать хотя бы англиский. Надеюсь знаете. Найдете почитайте.


5   Братчик
20 січня 2010 23:52

"Вслед за другим великим августианцем двадцатого столетия – Гансом Урс фон Бальтазаром Иосиф Ратцингер считает, что Бог являет сам себя, свою сущность, и эта сущность – Любовь."

Отцы Православной Церкви шли другим путем - апофатическим. Их богословие - богословие отрицания. То есть некое познание Бога посредством нетварных энергий происходит когда богослов отказывается от всех умопостигаемых понятий о Боге, всех Новозаветных имен Бога - Любовь, Истина, Красота и т. д. Так как нетварного Бога в действительности невозможно мыслить такими ограничеными категориями. А имя Любовь - лишь в некоторой степени, частично, отражает Божественную сущность, хотя по сранению с другими именами наиболее полно.
Практический путь апофатического богословия в Православной Церкви - "исихазм" в основе которого умная молитва.
Западное богословие (тут описывается теология папы Иосифа Ратцингера) - в действительности чистая метафизика. Ну и что он мистически созерцает? Каким путем он идет - размышляет, философствует, медитирует или молится? А описать мистический опыт словом "любовь" - очень просто. Как этот опыт практически соотносится с католическим юридизмом - индульгенциями и др?
А в Православной Церкви опыт умной молитвы (реализация догмата преображения, Фаворский свет) - отображены на канонических иконах всех святых, Богородицы, Христа.


4   Тарас
20 січня 2010 21:15

Следует признать: статья Георгия Буткевича (Черноморца) «Личность и богословие Бенедикта XVI» – это добротный, основанный на первоисточниках, живой текст, последовательно выдержанный в филокатолическом духе. Однако, для меня, как человека давно знающего автора, ряд положений статьи выглядят довольно странными и неожиданными. Прежде всего, потому, что по своему содержанию они резко противоречат широко известному, не единожды публично высказываемому и аргументируемому радикально отрицательному отношению автора к теологии опыта, противопоставляемой теологии разума, которая провозглашалась единственно истинной.
Так, согласно статье, Бенедикт XVI – это папа-мистик, папа-созерцатель, папа-мудрец, папа-свидетель Истины и Любви. По мнению Георгия, это просто замечательно, иначе и быть не может, особенно учитывая вызовы современности, которые стоят перед Церковью. Именно в августинианской мистичности подхода нынешнего папы состоит его гениальность. Именно этот подход позволяет ему создать теологический синтез, который, однако, отнюдь не претендует на то, чтобы преодолеть раздробленность и полифоничность современного богословия, и остается одним из многочисленных голосов в современном теологическом дискурсе Постмодерна. Получается, некий парадоксальный синтез в себе, в силу своей самодостаточности просто не обращающий внимания на бесконечную раздробленность современного богословия (?!).
Оказывается, для папы и католиков нормально и правильно быть мистиком, а вот для Григория Паламы вместе со всеми восточными Отцами Церкви и православными – нет, в их случае это пагубное заблуждение. Складывается впечатление, что уважаемый автор не воспринимает мистический опыт только в православной и протестантской традициях, в католичестве же он не только уместен, но, как оказывается, необходим. Как по мне, могут быть только два объяснения этой непоследовательности: либо Георгий полностью отказался от своего прежнего взгляда на мистическую теологию, либо имеют место тенденциозность и двойной стандарт в авторских оценках.
В статье также утверждается безошибочная истинность непосредственного мистического знания папы Бенедикта XVI. Почему? Потому что он папа? Вразумительных аргументов нет, вместо них – восторженные оценки, безапелляционные заявления и призывы «Прииди и виждь!».


3   Victorya
15 січня 2010 07:48

Спасибо. Интересная статья.

"Вслед за другим великим августианцем двадцатого столетия – Гансом Урс фон Бальтазаром Иосиф Ратцингер считает, что Бог являет сам себя, свою сущность, и эта сущность – Любовь."

И я тоже так думаю =)


2   Буткевич
13 січня 2010 18:29

Спасибо за благодарность.
Важно понимать сам метод папы, его созерцательность. Тогда становится понятным как возможно писать так как написан "Иисус из Назарета". Без учета этого странного для современного человека метода созерцания через текст самого смысла и самой действительности все написанное папой кажется произвольным и натянутым. А если понять что он так созерцает (или "понимает"), то тогда все становится на свои места: мы не области библеистики, а в области богословия. Такого богословия как у Августина - нерозрывного с идеалистической философией. А это указывает на своеобразие мышления папы. Конечно, такое мышление является старанным для современного человека, но оно, по крайней мере, не идеологично как у некоторых. Хотя там где он считается с текстом Писания там у него вообще неплохо получается...


13 січня 2010 16:42

Бальтазар красиво укоряет Бультмана за "унижение" значения Пасхи и воскресения Христа (в "Пасхальная Тайна"). Мне кажется, что будущее именно за библеистикой, которая считается с текстом Писания.
Спасибо за статью.


Відвідувачі, що знаходяться в групі Гости , не можуть залишати коментарі в даній новині.
Останні коментарі
Опитування
настоятель парафії
парафіяльна рада разом із настоятелем та парафіянами
меценати, за кошти яких зведено храм
державні структури, що займаються реєстрацією парафій
усе, що вирішується на користь моєї конфесії, завжди правильно!
інший варіант