Религия в Украине: Предлагаю поговорить о том, какова будет политика новой власти в гуманитарной сфере? Какие будут новшества или видоизменения? Как будут выстраиваться отношениями власть предержащих с Церквами и конфессиями в Украине?

Алексей Мустафин: Складывается впечатление, что главная задача команды Януковича на данном этапе (судя по заявлениям и предпринимаемым шагам) – максимальная консолидация власти под лозунгами стабилизации и нормализации. Это видно и по тому, как создавали парламентскую коалицию, и по кадровым назначениям. Минимум компромиссов, напористость не просто наглядная, скорее даже демонстративная. Парламентский регламент в чем-то не устраивает – меняют регламент, мешает решение Конституционного Суда – его игнорируют. Заявленный лейтмотив: «мы – власть, и будем действовать так, как считаем нужным, без оглядки на какие-либо формальности». Публично, разумеется, никто не говорит, что цель оправдывает средства, но власть дает понять – если для достижения цели необходимо пойти… скажем мягко, спорным путем, то это её не остановит. Собственно, об этом заявил и сам Янукович: сразу после создания новой коалиции на индивидуальной основе, если помните, было специальное телеобращение, в котором президент сказал, что берет ответственность за действия своих соратников – в парламенте и не только – на себя.

 

Назначение Дмитрия Табачника на пост министра образования и науки – частное проявление этой общей тенденции. Принимая его, власть великолепно знала, какой будет реакция «неравнодушной общественности» и «прослойки интеллектуалов».

 

 

И если это не помешало назначению, то значит, реакцию вызывали сознательно. Можно спорить, насколько были просчитаны ВСЕ последствия, но в нарочитости, демонстративности «хода Табачником» сомнений нет.

РвУ: Есть информация о том, что о судьбе Д. Табачника ходатайствовали высшие иерархи УПЦ и РПЦ…

А.М. Да, насколько мне известно. Правда, насколько мне известно, в ходатайствах не фигурировало именно Министерство образования. Речь скорее шла о должности вице-премьер-министра по гуманитарным вопросам. Табачник уже был им в предыдущем составе Кабмина и, судя по всему, на этот  раз тоже видел себя именно в этом кресле. В этом контексте портфель министра образования – можно рассматривать скорее как утешительный приз. Он, конечно, повесомее портфеля министра культуры, но все-таки…

РвУ: Что это означает для государства: МОН влиятельнее, чем Минкультуры?

А.М. Влияние МОН на несколько порядков выше, и это правильно. Во-первых, даже в количественном плане министр образования влияет на большее количество государственных служащих… Во-вторых, Министерство культуры имеет достаточно эфемерный административный механизм. Культура – сфера более расплывчатая, а у МОН структура, что ни говори, вполне иерархическая. В чем-то напоминающая армейскую. К тому же, если вспомнить знаменитую фразу о «войне, выигранной прусским учителем» (Авторство этой фразы приписывают Бисмарку. На самом деле автор выражения – профессор географии из Лейпцига, Оскар Пешель. В оригинале звучала его фраза так. Он редактировал газету, и после того, как Прусская армия выиграла сражение при Садовой в 1866 году, что и обозначило верховенство Пруссии в Германии над Австрией, он сказал: «Народное образование играет решающую роль в войне. Когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем». После Франко-прусской войны ее стали приписывать «железному канцлеру» Отто фон Бисмарку. – А.Д.), то  искушение стать «вдохновителем побед» – если не государственных, то партийных у министра образования очевидно больше. Да и размер финансовых ресурсов, которые контролирует МОН,  весомее на несколько порядков...

Я, в общем-то, не большой поклонник талантов Дмитрия Владимировича, но думаю, нужно признать:  в подведомственной ему сфере он разбирается лучше некоторых предшественников, а особенно тех, кто мог претендовать на эту должность сейчас. И в этом есть, кстати, и позитив, и негатив. Тем более, что пока он делает только первые шаги в новом статусе…

 

 

РвУ: А какой будет политика новой власти в гуманитарной сфере в целом?

А.М. Тут тоже тон будут задавать два тренда: необходимость консолидации и игра на грани правового  фола. Можно допустить, что принцип: все равны, но некоторые церкви равнее, будет работать. Может, неформально, но от этого не менее действенно; что, по сути, было продемонстрировано в день инаугурации, когда Виктор Янукович отказался от достаточно светской процедуры  – молитвы за будущее Украины в Софийском соборе, где представители всех конфессий в едином порыве молятся совместно. Так, как это сделал В.Ющенко в январе 2005 г., и Л. Кучма осенью 1999 г.

 

Возможно, это было спровоцировано тем, что еще 5 февраля представители конфессий молились на Софийской площади на одной трибуне с Юлией Тимошенко перед вторым туром выборов, и той отзывчивостью, которую проявили иерархи к просьбе одного из претендентов на пост Президента Украины. Но даже если этот фактор не был решающим, все равно жест демонстративный: выбор в пользу богослужения в Лавре и присутствие московского патриарха – очень  четкий  и недвусмысленный сигнал.

 

 

Тем более, что накануне ходили слухи, что Януковича отговаривали, предлагая, чтобы они с патриархом двигались, так сказать, «параллельными курсами», не пересекаясь. Но Янукович в итоге настоял на соблюдении первоначального сценария. Это не была официальная церемония: он еще не прошел инаугурацию и участвовал в молебне как прихожанин УПЦ, но, тем не менее, общение с Кириллом и получение перстня из рук митр. Владимира было предельно символично. У наблюдателей не могло не возникнуть ассоциаций с получением президентских регалий. И я не исключаю, что это может стать традицией – скажем, перстень будет передаваться и следующему президенту, так сказать по очередности. В конце концов, список регалий главы государства может дополняться…

 

Акт вручения именно перстня, а не иконы, скажем, отсылает нас к традиции средневековой инвеституры, в церемонии которой передача перстня означала присвоение получателю духовной власти над подданными.

 

Можно к подобным параллелям относиться с иронией, но их нельзя недооценивать. Можно говорить, что инициатором церемонии выступил не митр. Владимир, поскольку его представители уверяют, что перстень просто был передан через посредничество иерарха УПЦ. Но то, что Президент принял перстень из рук главы ИМЕННО УПЦ, подразумевает, что подтверждение статуса УПЦ как “первой среди равных” (primus inter pares) среди украинских конфессий при новой власти состоялось.

С другой стороны, никаких ответных символических жестов или действий со стороны власти мы пока не увидели. А значит, сотрудничество государства и одной (избранной) конфессии из сферы жестов и символики не перешло в сферу конкретной публичной политики.

 

РвУ: Но ведь на следующий день было обращение Синода УПЦ к Президенту Януковичу?

А.М. Обращение было, но и президент, и его администрация обошли этот текст молчанием. И это показательно. Это можно расценить как жест, демонстративное напоминание о том, что Церковь не должна перегибать палку в своем стремлении воспользоваться благосклонностью властной команды.  Слишком радоваться победе свого кандидата и требовать от него исполнения «заветных желаний» – мыслимых и немыслимых – это тактический промах УПЦ. И вопрос не в том, что В. Янукович не проявляет лояльности к УПЦ. Он абсолютно лоялен. Однако такие действия УПЦ –  это  некая претензия на то, что ведомым будет Янукович, а УПЦ будет солировать в этом "дуэте".

 

Однако Януковичу такой вариант совершенно не нужен: и чисто психологически, и с учетом его идеи о консолидации власти. Янукович как жесткий и достаточно авторитарный человек, думаю, будет стараться не допускать  подобных «поползновений». Несколько утрируя ситуацию, нужно сказать, что «папоцезаризм»  В УКРАИНЕ МАЛОВЕРОЯТЕН. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, МЕНЕЕ ВЕРОЯТЕН, ЧЕМ «ЦЕЗАРЕПАПИЗМ». И никакие претензии на особый статус не позволят Церкви диктовать власти, как последней нужно поступать. Все будет на уровне демонстраций: Президент – верный сын Церкви, но не более того. Тут февральское обращение Синода УПЦ возымело противоположный ожидаемому эффект. Церковь лишь ухудшила свои позиции в диалоге с властью.

 

РвУ: То есть нужно было выждать определенное время?

А.М. Такие вещи технологически более грамотно делать непублично. Любое заявление для прессы означает перевод взаимоотношений из некой интимной сферы в сферу публичной политики. А это уже другие обязательства, иной уровень договоренностей. То есть ошибка – технологическая и психологическая – со стороны УПЦ была допущена.

 

К тому же, несмотря на задекларированное стремление консолидировать власть, и внутри Администрации Президента, и Партии регионов в целом борются конкурирующие группы влияния, поэтому наблюдаем совершенно разных персонажей, которые позволяют себе предлагать пути решения проблем, стоящих перед властью, не слишком согласовывая их с верховным носителем власти. И не все фигуры из окружения президента Януковича абсолютно лояльны по отношению к УПЦ МП. В силу даже конфессиональной принадлежности: есть те, кто неравнодушен к судьбе греко-католиков. Это хорошо с точки зрения защиты государственных интересов, но с точки зрения лоббировния  интересов одной конфессии это будет сдерживающим фактором.

РвУ: А картинки: благословения, присутствие высших государственных чиновников на праздничных (и не только) богослужениях?

 А.М. Да, соответствующий видеоряд обязательно сохранится: приветствия иерархов, праздничные богослужения, встречи с патриархом Кириллом. И в этом смысле некий приоритет будет сохраняться за УПЦ МП. К тому же есть еще один фактор, играющий в пользу особого отношения к этой конфессси. В силу того, что структура Московского патриархата отлична от структур иных украинских конфессий, для президента общение с Кириллом – это выход за рамки национального политического поля. И поскольку Янукович  заинтересован в более широкой международной легитимации,  такое общение – еще и один из инструментов достижения сугубо политических целей.

 

Ведь он общается с патриархом не только как с духовным пастырем, но и как с фигурой международного масштаба. Тем более что и сам Кирилл претендует на роль фигуры наднациональной, чем-то напоминая в этом патриарха Никона. Да и никонианская модель взаимоотношений духовного лидера со светскими на самом деле близка Кириллу. Именно поэтому в случае с Януковичем можем говорить о том, что обе стороны заинтересованы демонстрировать сердечные отношения.

Что же касается общего подхода, государственной стратегии, то, думаю, Янукович будет стремиться выстраивать  ровные отношения со всеми конфессиями. Это вполне укладывается в стратегию «стабилизации и нормализации». Небольшие исключения будут только подверждать правило. Я сказал «исключения», поскольку мне кажется, что их будет два. Со знаком плюс – у Московского патриархата, со знаком минус – у УПЦ Киевского патриархата.

В общем-то не секрет, что УПЦ КП – наиболее уязвимая конфессия по результатам этих выборов. Так случилось в силу БОЛЬШЕЙ ЗААНГАЖИРОВАННОСТИ САМОЙ ЦЕРКВИ В ДЕЛА МИРСКИЕ и, как следствие, поддержки (более чем явной) того политического лагеря, чей кандидат проиграл по результатам выборов.

 

 

Но и вообще симпатии УПЦ КП к силам того политического спектра, которые вопринимаются нынешней властью как оппоненты. Поэтому для УПЦ КП наступают сложные времена. Не в том плане, что она будет гонимой Церковью. Но влияния на власть и связанных с этим бонусов станет намного меньше, а может, их и не будет вовсе.

 

Похоже, что отношения новой власти, и в частности Администрации Президента даже с УГКЦ будут лучше, чем с УПЦ КП. Греко-католические иерархи оказались дальновиднее. Кардинал Любомир Гузар, как его ни уговаривали высказаться в поддержку одного из кандидатов, не пошел на это. Хотя давление сторонников этого кандидата на УГКЦ и ее лидеров было ОЧЕНЬ сильным. Конечно, Гузар пошел на определенный компромисс, по сути высказавшись против позиции «не поддерживаю ни одного из кандидатов», но не так, как бы хотелось тем, кто планировал использовать конфессиональную карту в предвыборной борьбе. И об этой «стойкости» кардинала Гузара прекрасно известно нынешним власть предержащим. Поэтому, думаю, резистантность УГКЦ будет надлежащим образом оценена.

Разумеется,  настроения в Галичине, Западной Украине в целом по отношению  к нынешней власти негативные, особенно в среде активних деятелей, где процент верующих УГКЦ выше. Мы это видим на примере тех же «антитабачных кампаний». В силу этого УГКЦ вынуждена будет учитывать и эти протестные настроения в своей политике. Потому что игнорировать эти умонастроения было бы так же недальновидно со стороны иерархов. Очевидно, придется изобретать механизм согласования этих разнонаправленных стремлений и в конфигурации «Власть: Церковь» учитывать вектор отношений по линии «Интеллектуалы (греко-католики) : Церковь». Но это дело завтрашнего (будущего) дня и это определенный фактор риска.

 

Не думаю, что это выльется в серьезный конфликт – в этом не заинтересована ни одна из причастных сторон.

Что касается остальных конфессий – то отношения с ними будут нейтральные, дистанция – по возможности одинаковой, потому что стратегия нынешней власти – как я уже говорил, главный лозунг и главный посыл, благодаря котрому она выиграла минувшие выборы, – это стабильность. Понимаемая, в том числе, как нормализация, умиротворение, прекращение конфликтов. Голосовали ведь не за конкретного кандидата со всеми его плюсами и минусами, выбор был в пользу тех, кто обеспечит: «какую-никакую, но стабильность». И сейчас власть не заинтересована в возникновении новых конфликов, в том числе в конфессиональном поле. Тем более, по моему мнению, сфера конфессиональная, церковная не является приоритетной для нынешней власти априори.

 

РвУ: Как Вы оцениваете предположения и прогнозы, что теперь, когда у власти «донецкая» команда, гуманитарный национализм будет заменен экономическим?

А.М. Это определенное клише. Партия регионов – партия экономических националистов уже в силу того,  что там собрались крупные бизнесмены, которые будут защищать свои интересы. Четкий маркер – позиция по Таможенному союзу. Это едва ли не первый пункт предвыборной риторики, который подвергся ревизии.

Гуманитарный национализм в традиционном для Украины понимании – это этнический национализм, направленный не не так вовне, как вовнутрь страны. И он на самом деле оказался ахиллесовой пятой Ющенко, поскольку его желание «утверждать украинство» не было воспринято  самими гражданами. По меньшей мере, «утверждать» в тех формах и видах, какие предлагались властью. И это была базовая ошибка третьего президента Украины.

 

Теперь ситуация иная. Для новой власти гуманитарные вопросы на самом деле не приоритетны. И тот подход, который озвучивал, скажем, Борис Колесников, скорее ближе к принципу «Живи и давай жить другим».  Если этот принцип будет определяющим, то весь комплекс вопросов – от УПА до Голодомора – оставят тем, для кого это важно и значимо. Ну УПА, скажем, жителям  Западной Украины. Хотят поклоняться своим героям – пожалуйста. Не будем рассказывать, что  Бандера – антигерой. На официальном уровне, как минимум. Пусть регионы являются автономными в культурном отношении. Эдакий своеобразный культурный федерализм. Такая политика выглядит прагматичне и разумнее. И, кстати, сулит бонусы для власти не столько на российском, сколько на европейском направлении. Признание мультикультурализма, если оно будет последовательным, принесет дополнительные баллы нынешней власти в глазах Запада. Но позитив в этом не только для власти, но и для Украины  в целом –  как для государства, так и для общества.



Вопросы задавала Алла Дмитрук