В поисках золотого города

 

 

Принято считать, что все верующие живут ради того, чтобы попасть в рай. Однако само слово «рай» объясняют обычно как средневековый лубок: якобы это место, где люди испытывают неземное блаженство, слушая пение каких-то райских птиц и созерцая бесконечно любящего нас Бога. Более глубокие попытки объяснить это понятие выглядят не такими наивными. Рай – это не место, а состояние души. Души, которая счастлива вместе со Всевышним. Это звучит более красиво, но все равно непонятно.  Как же подобрать нужные слова  – куда хотят попасть верующие и чем же этот рай так прекрасен?

 

Если изучить описание рая в творениях самих христиан, то те, кто ищут конкретики,  будут разочарованы. Чаще всего это абстрактные описания чего-то очень прекрасного и хорошего. А любая четкость в описании рая оказывается символизмом и аллегорией – к примеру Небесный Иерусалим из Откровения Иона Богослова практически весь построен на аллегориях. Апостол Павел говорит, что «не видел того глаз, не слышало того ухо, не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». То есть описать рай невозможно так как его реальность – вне пределов чувственного познания. Сказано красиво, а о чем - не ясно.

 

Сам Христос упоминает только об «обителях в Царствии Небесном». Подробно и детально описывают рай средневековые мистики, к примеру Андрей, Христа ради юродивый. «Я был опоясан царским поясом и сильно радовался при виде … несказанной прелести рая Божия и услаждался, ходя по нему. Там находилось множество садов, наполненных высокими деревьями, которые, колыхаясь своими вершинами, веселили мои очи, и от ветвей их исходило великое благоухание. Одни из тех деревьев непрестанно цвели, другие были украшены златовидной листвой…. В тех садах были бесчисленные птицы с золотыми, белоснежными и разноцветными крыльями. Они сидели на ветвях райских деревьев и так прекрасно пели, что от сладкозвучного их пения я не помнил себя, так услаждалось мое сердце».

 

Но это описание, которое было хорошей мотивацией для людей средневековья, в наше время смотрится как «сказки для старших». Подавляющее большинство описаний рая в других источниках подпадают под одну из двух категорий – или размытые формулировки о неземном счастье (к примеру преп.Исаак Сирин говорит, что «рай есть любовь Божья, в которой наслаждение всеми блаженствами»), или подробные описания вещей, которые скорее можно считать метафорами. В наше время некоторые иностранные исследователи даже приходили к выводу, что образ рая зависит от уровня развития цивилизации. Если общество архаичное – рай будут описывать как сад, если более развитое – как город. Что немного не сочетается с описанием рая как города в Откровении Иоанна Богослова, написанном во времена далеко еще не цивилизации городов -  на рубеже I-II веков после Р.Х.

 

В православном богословии учение о последних временах, о рае и аде обычно называется эсхатологией. И даже лучшие современные богословы, резюмируя разные описания конца времен,  считают, что «эсхатология  является областью вопросов, а не ответов, тайн, а не очевидности, упований и надежд, а не безапелляционных утверждений» (епископ Илларион Алфеев, «Православие.Том 1,М.2008 , стр.733).

 

В этой неясности и состоит главный парадокс. Как же религия, которая давала такую  размытую и вроде бы не прагматичную  мотивацию для своих адептов, умудрилась не только просуществовать почти 2000 лет, но и распространить свое влияние на всю планету? Действительно, рай невозможно описать словами, вернее, все слова о нем будут лишь намеками или метафорами. Но это не значит, что христиане ничего не знают о рае. Есть несколько способов если не точно узнать, то хотя бы понять, в чем состоит это самое райское счастье.

 

Способ первый. Увидеть сияние в глазах

 

То, что потом стали называть раем, в Новом Завете обычно называют «Царством Небесным» или «Царством Божьем». И об этой реальности Сам Христос говорит не только в будущем времени, но и в настоящем. «Царство Небесное внутри вас». Объясняя другие высказывания Спасителя о рае, архиепископ Иларион Алфеев обращает внимание на то, что все метафоры или сравнения рая чаще всего относятся к времени земной жизни человека, а не отдаленной перспективе: «Царство Божье уже даровано, уже осуществляется в жизни христиан». И дальше богослов объясняет – каким именно образом: «Через веру во Христа и следование Его заповедям люди приобщаются к тому Царству Божью, полнота которого будет реализована после Второго пришествия Спасителя, но которое тем не менее уже незримо присутствует в Церкви, составляя сердцевину ее бытия».   

 

В древности уверенность в том, что рай -  это не будущее, а настоящее была настолько велика, что сохранились даже средневековые описания путешествий христиан для поисков рая. На самом деле рая нет на земле как географического понятия. Однако это не значит, что рая на земле нет вообще. Просто его нужно не искать, а создавать – своей жизнью.

 

Задача христианина состоит не в том, чтобы красноречиво рассказать неверующим о бесконечном счастье в раю или блаженном пении райских птичек. Не это поднимает ввысь. Человек живет, помня всегда о Боге, Его любви, говорит и поступает, помня о Христе -  и такая христианская жизнь преображает его и показывает рай уже здесь, на земле. Лучше всего эту мысль выразил митрополит Антоний Сурожский «Никто не может прийти к Богу, если не увидит в глазах другого человека сияние вечной жизни». В другом месте владыка Антоний выразил эту же мысль иначе. На вопрос: какой должна быть православная семья, он отвечал: «счастливой». И объяснял – иначе другие, смотря на эту семью вряд ли захотят быть христианами.  Рассказывая о семье, владыка Антоний тоже говорит о том, что рай доступен в земной жизни: «Есть древняя евангельская рукопись, которая находится в Кембридже, в Англии, где есть несколько отрывков, не вошедших в обычный евангельский текст. И один из этих отрывков гласит, что спросили Христа: Когда придёт Царствие Божие? - и Он ответил: Царствие Божие уже пришло там, где двое - уже не двое, а одно...». Именно поэтому в другом месте Евангелия есть такие слова Христа:  «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если имеете любовь между собою».

 

Святой человек еще на земле живет в раю и тот, кто встретит такого человека, уже не будет требовать никаких объяснений.  Так произошло с помещиком Мотовиловым, который спросил преподобного Серафима Саровского – как узнать присутствие благодати. Вместо того, чтобы долго рассказывать ему об этом, преподобный просто показал ему действие благодати на самом себе и на Мотовилове. Помещик очень удивился - почему ему стало тепло в морозный день и откуда в душе взялась неземной покой и радость.  

 

Любовь сына

 

Попытки рассказать о рае почти всегда могут остаться  абстрактными еще и по другой причине. Поведать о таких высоких вещах могут только те верующие, которые на самом деле стали ближе к Богу. А таких людей почему-то мало интересует новые откровения о реальности рая, им вполне хватает того, что уже сказано. Более того, их мотивация уже совсем другая.

 

«Даже если истина была бы не со Христом, я все равно выбрал бы Христа», - говорил Достоевский. Такое удивительное отношение к Богу в православном богословии объясняется учением о трех ступенях любви христианина. Первая – рабская, когда человек боится Бога, боится попасть в ад и поэтому старается жить по-христиански. Вторая – наемническая, когда человек выполняет заповеди, желая получить награду в раю. Третья – сыновняя любовь, когда человек живет по Евангелию просто потому, что он любит Бога. Как любящий сын всегда старается не огорчать отца.

 

Получается, что рай описывают те люди, которые пребывают в сыновней любви. И описывают его для тех, кто еще находится в состоянии наемника. А это два разных языка. Почему нужно слушаться папу? – спросит младший сын, - потому что он даст конфетку или купит мороженное? – Нет, папу надо слушаться просто потому что он хороший и любит нас, - ответит старший.  Поймет ли младший эту высокую мотивацию – вот в чем вопрос.

 

Главное, не что обещают, а Кто обещает. Это Человек, который был прекраснее, добрее и сильнее всех. Он исцелял больных, учил нравственности, умывал ноги Своим слугам, принял смерть за тех, кто даже не знал Его или оскорблял Его. Если этот Человек зовет нас туда, где, как Он говорит, будет хорошо -  хочется Ему верить. Более того, на фоне всех евангельских страданий, вопросы о том, что там такого в раю -  выглядят каким-то занудством. Если человек претерпел боль и смерть, ради того, чтобы избавить нас от смерти, так наверно Он не готовит нам ничего плохого в новой жизни.

 

Представьте себе такую ситуацию: есть счастливая семья, в которой вдруг заболевает жена. Муж делает все возможное, находит лучших врачей, работает на трех работах, чтобы оплатить дорогостоящие лекарства,  сдает свою кровь (продает почку, отдает часть печени, костного мозга, нужное подчеркнуть). После всех мытарств жена выздоравливает. И вот, желая как-то отметить благополучное завершение лечения, муж говорит: Милая, поехали, я приготовил тебе сюрприз. А жена, вдруг резко спрашивает: а какой сюрприз, а расскажи? – Тогда это не будет сюрпризом. Поверь, ничего плохого я тебе не приготовил бы.

Мы знаем, что Бог любит нас. И рай – это и есть тот сюрприз, который Он нам приготовил. Он, конечно, мог бы нам рассказать, что нас там ждет. Но тогда это не будет сюрпризом.

 

Способ второй. Прийти в храм в воскресенье

 

Однако было бы неправильно сужать рай только в жизни того или иного святого. Есть и другое переживания Небесного царства. И переживание это – православное богослужение. Об этом подробно пишет богослов нашего времени протопресвитер Александр Шмеман, с точки зрения которого литургия – это и есть Царство Небесное, явленное на земле: «Евхаристия совершается не на земле, а на небе», - считал он. Объясняя возглас священника во время службы «Вознесем ввысь сердца наши!» отец Александр пишет: «Мы потому и можем сердца наши вознести ввысь, что это небо в нас самих и посреди нас». В подтверждение этой мысли он вспоминает слова одного из церковных гимнов: «В храме стояще, на небеси стояти мним (стоя в храме мы считает себя стоящими на небе)».

 

И эти слова не являются просто высокими метафорами. Именно так в средневековье люди переживали службу. Давайте вспомним описание литургии в словах послов князя Владимира. «Мы не знали где мы находимся – на небе или на земле». Здесь не только восторг от византийской торжественности, здесь языком древних славян выражена та богословская мысль, которую подробно будет разработана только через 1000 лет – в проповедях отца Александра Шмемена. Объясняя другой возглас – Благодарим Господа, богослов пишет : «лучше всего было бы сказать: благодарение – это опыт рая…Сущность этого опыта, содержание вечной жизни, вечной радости, вечного блаженства, для которых мы созданы, раскрывается нам как триединство знания, свободы и благодарения». И учение о Царствии Небесном исключительно как о  будущей награде отец Александр считает более поздним, не свойственным раннему христианству: «Царство Божье стало мыслится только в хронологической последовательности. Тогда как для первых христиан всеобъемлющей реальностью и потрясающей новизной их веры было как раз то, что Царство приблизилось и, хотя и незримое и неведомое «миру сему» уже пребывает посреди нас, уже светится, уже действует в нем».

 

В репертуаре Бориса Гребенщикова есть очень известная песня на стихи Хвостенко. «Под небом голубым». В ней тоже – описание рая с символами евангелистов – льва, орла, вола. Почитатели таланта Гребенщикова до сих пор спорят правильно ли певец спел чужое стихотворение – «под» или «над» небом есть тот самый Город золотой. Потому что небо в этом случае – невидимый мир. И если «под» ним есть такой Город, значит рай на земле, что вроде как неправильно. А если «над» - значит Город в мире невидимом, что, вроде как больше похоже на христианскую трактовку. Фактически все эти филологические споры – «под» или «над» теряют всякий смысл. Потому что Город золотой, или рай, или Царствие небесное, не ограничено временем или пространством. Он может быть где угодно. Главное, чтобы он, по слову Спасителя, был «внутри нас».