Миф, первичная структура функционирования культурной памяти и объяснения значений, характеризуется синкретизмом фактических и фантазийных, рациональных и несознательных элементов. Этот модус смещенной реальности провоцирует двойной стандарт в восприятии мифов: современная культура, являющаяся, по сути, гигантским механизмом мифотворчества, при этом дистанцируется от модальностей «условной истинности».современному человеку, воспитанному в традициях прогрессистского логоса, трудно примириться с мыслью о качественном тождестве модерных и первобытно-примитивных форм мышления. Поскольку рациональное практически неотделимо срослось в мифе с интенционально-эмоциональным и уже не поддается дистилляции, то миф оказывается вне конвенций «научного» дискурса.
Сюжеты и мотивы мифов соответствуют фундаментальным структурам человеческого бытия, которые оказывают принципиальное влияние и непосредственно воздействуют на мышление и поведение любого и каждого из нас. Мифы не законсервированы в отдаленном прошлом, в повседневной жизни он  всегда рядом с нами и даже внутри нас.
Все ценности современной цивилизации, которые поверхностному взгляду кажутся основанными на рациональных предпосылках, могут быть осмыслены в контексте архаических мифов. Это относится к науке и технике (как магическим знаниям и предметам), средствам связи и информационным технологиям (как волшебным инструментам для контролирования действительности), производству и бизнесу (как обретению ресурсов для достижения высших ценностей), политике и обороне (как достижению особого статуса и неуязвимости).
Современное мифотворчество охватывает все сферы социальной жизни – научную, идеологически-политическую, художественную и проявляется особенно ярко там, где идеологические (культурные) группы осуществляют экспансию в массы, стремятся влиять и доминировать.
Выпуклое проявление такого мифотворчества наблюдается (и наблюдалось ранее) в области российско-украинских межкультурных и межгосударственных отношений. В консьюмеристской культуре, которая легко воспринимает и переваривает любые слова, приправляя их прагматическими смыслами, миф превратился в манипулятивную технику, дополнительное средство успешного продвижения товара, в том числе политического образа. Поэтому фигура гетмана Ивана Мазепы, как одного из наиболее репрезентативных субъектов российско-украинской геополитической конкуренции, обросла дополнительными мифологическими толкованиями, обогатилась новыми смыслами, причем как с украинской, так и с российской стороны. Отличие, по сути, лишь в антитетичности  эпитетов и оценок.
Современное искусство и массовая культура как проявление новой мифологии нуждаются в соответствующем прочтении и дешифровке. А в процессе дешифровке ключевой выступает мифологема героя.
В данной публикации мы попробуем посмотреть на фигуру одного из наиболее одиозных (в хорошем понимании этого слова) персонажей украинской истории с точки зрения именно такой мифологемы.
Показательно особое, исключительное происхождение героя. В мифах это обычно родоначальник народа, первопредок, основатель царства. В случае Ивана Мазепы известно, что он был гетманом 21 год, и этот период можно рассматривать как основание нового типа государственности, с развитием культуры, архитектуры, просвещения. Именно Иван Мазепа, получивший блестящее образование эрудит и полиглот, выступал идейным вдохновителем первоначального варианта конституционного документа, известного позже под названием «Конституция Пилипа Орлика».

К слову отметим, что настольной книгой гетмана был «Государь» Николо Макивелли1. Известно, что образование будущий гетман получил в иезуитском колледже, определенный период жил и воспитывался при дворе польского короля, получал образование в Голландии, Италии, Германии. Тут снова прослеживается отзвук мифа: будущий герой, как правило, растет вдалеке от родных, приобретает качества, необходимые ему для свершения подвигов (Геракл, Кухулин). Так, герои мифов получают прекрасное образование. Такое образование дал кентавр Хирон  Гераклу, Один –  Хаддингу  (сын датского короля Грама; воспитывался в Швеции среди великанов, где его обучили искусству магии), герою в скандинавской мифологии. Так, будущий гетман уже с отрочества выделялся среди своих сверстников необыкновенной начитанностью и образованностью. К тому же он владел, что называется, «легким слогом», что явствует из его личной переписки (в частности, с Мотрей Кочубей).
Очевидно, такой уход из привычного окружения, воспитание вне пределов привычного круга можно рассматривать как своеобразный обряд инициации. Наличие такого посвящения – обязательны атрибут любого героического мифа. Это может быть и временная изоляция, странствия в других землях и странах (в случае Мазепы – это Речь Посполитая). Примечательно, что во время этих странствий герой обретает как помощников, так и противников. Вероятно, в качестве последнего можно рассматривать обманутого мужа некоей красавицы-панянки, гнев которого стал непосредственным предлогом для отъезда Мазепы из Варшавы.
При этом в мифологическом повествовании изгнание (как альтернатива – ряд невыполнимых задач) мотивируются поступком героя (нарушение табу – в данном случае связь с замужней женщиной) или опасностью, которую он представляет для отца (вождя). Герой часто нарушает запреты, что свидетельствует о его героической исключительности и достигнутой зрелости. Испытания могут принимать в мифе форму преследования, попыток уничтожения, герой может стать жертвой преследования, превращаясь в мистериальную жертву, проходящую через временную смерть. Одно из преданий о юности Мазепы гласит, что обманутый муж приказал привязать юношу к крупу лошади, которая и принесла всадника в Украину. В том либо ином виде испытания являются основополагающим элементом героической мифологии.
Рассказ о необычном рождении героя, его удивительных способностях и раннем достижении  зрелости, о его обучении и прежде всего об особенных испытаниях, различные перипетии героических детства и отрочества составляют важную часть героического мифа и предшествуют описанию героических подвигов, оказывающих громадное влияние на социум, и даже на мироустройство в целом.
Биографическое «начало» в мифе принципиально соотносимо с космическим «началом» в мифах космогонических либо этиологических. Отличие состоит в том, что упорядочивание хаоса отнесено не к миру в целом, а к формированию личности, которая превращается в героя, призванного служить своему социуму и способного на дальнейшее поддержание космического порядка. Или же, в отдельных случаях, превращается в антигероя: в ситуации с гетманом Мазепой он выступает как антигерой, воплощение предательства для идеологов и пропагандистов российской имперской политики. Поэтому так важно проследить, как выстраиваются мифологемы (а именно архетип героя) на примере современных политических реалий. Ведь на примере Мазепы мы можем наблюдать, как проводится активная и кропотливая работа по «привязке» мифологемы к определенному уровню «нужд и потребностей» общества, когда по одну сторону баррикад он – «украинский» Иуда, олицетворение предательства и двуличия, а по другую – государственник, меценат и радетель. Такой водораздел тоже оправдан логикой мифа, где невозможность личного бессмертия для героя компенсируется подвигами и славой (бессмертием) среди потомков. Личность героя преимущественно имеет драматический характер; усиливается идея страдания героической личности и подчеркивается бесконечность преодоления испытаний и трудностей. Мы и сейчас можем наблюдать эту бесконечность, ведь личность Ивана Мазепы  до сих пор вызывает множество разногласий, его героический подвиг поддается сомнениям, а созданный им тип мироустройства подвергается нападкам хулителей. Однако хочется верить, что личность, поступки и свершения гетмана Ивана Мазепы все-таки будут очищены от наносной шелухи, подобно тому как под резцом творца бесформенная каменная глыба превращается в прекрасное мраморное изваяние.
Ведь миф – это не только то, что, на рациональный взгляд, является полуправдой, преувеличением, опережением событий. Это то, что с эмоциональной точки зрения является правдой. Ведь на сознательном уровне потребитель информации стремится к «объективности», а подсознательно хочет эмоциональной, а не логической правды.

Примечания:

1.Яковлева Т.Г. Мазепа – гетман: в поисках исторической объективности // Новая и новейшая история. – 2003.  – №3. – С. 15.