МДАиС и КДАиС. Через годы, через расстоянья...

15 06 2010 |
Митрополит Владимир, предстоятель УПЦ; архиепископ Вышгородский Павел; архиепископ Бориспольский Антоний, ректор КДаиС

 

 

Из воспоминаний Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира,

бывшего ректором Московских духовных академии и семинарии с 1973 по 1982 гг.:

 

«У властей было такое отношение: раз человек поступает в семинарию, значит, он психически нездоров. В армию такого не брали, для поступления в другие учебные заведения автоматически закрывались все пути, если абитуриент был тем или иным образом связан с духовными школами. Постоянные комиссии госчиновников по делам религий требовали списки поступающих и поступивших. Эта информация доходила до уполномоченного по делам религий, затем на места и начинались притеснения этих смельчаков. Существовало негласное указание: проводить «облавы» на абитуриентов, делать все возможное и невозможное, чтобы они не могли учиться в стенах Троице-Сергиевой лавры. Однако тот, кто был тверд в своем намерении получить духовное образование, с помощью Божией преодолевал все эти препятствия.

 

 

МДАиС и КДАиС. Через годы, через расстоянья...

Существовали трудности и с рукоположением на местах, в епархиях, поэтому хиротонии выпускников духовных школ осуществлялись в стенах лавры. Поскольку, если епископ рукополагал молодого человека в его «родной» епархии, властями это квалифицировалось как чрезвычайное происшествие. Поэтому, чтобы не усложнять жизнь ни правящему архиерею, ни себе, студенты принимали священный сан еще в стенах МДА, чтобы пройти практику в академическом храме и со спокойной душой отбыть в епархию, куда его направляли. Так и получалось, что преобладающее большинство выпускников МДАиС были рукоположены ректором».

 

 

 Архиепископ Вышгородский Павел, наместник Свято-Успенской Киево-Печерской лавры:

 

 Религия в Украине: Сегодня мы хотели бы поговорить с Вами о годах Вашей семинарской учебы, о том, как Вам жилось и работалось в Троице-Сергиевой Лавре?

 

Архиепископ Павел: Во времена моей юности и учебы, которые пришлись на советский период, в среде духовного образования действовали три семинарии. Молодые люди, выбирая, куда поступить учиться, рассуждали так: «Если хочешь учиться – иди в Петербург; если хочешь трудиться – иди в Одессу; если трудиться, молиться и учиться – в Троице-Сергиеву Лавру в Загорск». Поэтому по окончании службы в армии, которую я проходил в г. Баку, в 1984 году Божией милостью я поступил в Московскую духовную семинарию. Ректором тогда был епископ Дмитровский Александр. На первых порах многое для меня было непривычно.

 

Поступающих в семинарию в тот год на 110 мест, из которых формировали 3 класса, было 800 человек. Поэтому я понимал, что шансов поступить у меня практически нет, но надеялся на Божию милость. Многие приходили с серьезными рекомендациями: мол, Устав знает, и читает, и поет, и ангел, и «по водам ходит»… А в моей было написано всего два слова «Рекомендую поступить. Архиепископ Дамиан». Впоследствии я видел это рекомендательное письмо, когда Волынско-Ровенскую епархию захватили раскольники, за определенную сумму они мне передали мое личное дело.

 

Узнав о зачислении меня в Московскую семинарию, я очень обрадовался, ведь у меня было заветное желание – научиться жить по Божиим заповедям, служить Церкви и быть достойным пастырем. Еще в детстве, впервые увидев в Луцком кафедральном соборе правящего архиерея, я захотел стать как этот «дедушка», которого облачали посреди храма.

 

Учиться мне было несложно, хотя, помимо учебы, я нес несколько послушаний: был уставщиком семинарского хора, а также помогал на просфорне.

 

РвУ: Выходцы из Украины держались вместе?

 

АП: В то время не было разделения по национальному признаку. Было единое государство, и мы жили очень дружно: и украинцы, и русские, и представители других национальностей. До настоящего дня мы общаемся, а с некоторыми сокурсниками даже породнились, так, например, о. Георгий Булеков женился на моей сестре, а с недавнего времени мы дважды родственники – теперь мой иподиакон женился на их дочери.

 

 

МДАиС и КДАиС. Через годы, через расстоянья...

Для меня семинария стала отчим домом. Я ходил на просфорню, как на работу, и мне каждый день платили 7 рублей. Работа моя начиналась в полпятого утра и до половины девятого утра я пек просфоры. А приготовления к этому важному монастырскому послушанию совершались с вечера: накануне замешивали тесто, а утром, завершив выпечку просфор, я спешил на учебу, а потом – на другие послушания. Поскольку по окончании средней школы я закончил техникум по специальности «поварское дело» и имел отношение к кухне, то в семинарии раз в два дня нес также послушание дежурного в столовой.

 

 

Должен сказать, что за время моей учебы в семинарии еще сохранился уклад студенческой жизни, заложенный прежним ректором, нынешним Митрополитом Киевским и всея Украины Владимиром, Предстоятелем Украинской Православной Церкви. Об этом удивительном человеке слагали легенды, с его именем в семинарии было связано множество прекрасных воспоминаний. Двери рабочего кабинета Владыки Владимира всегда были открыты для каждого, преподавательский коллектив и учащиеся любили своего ректора.

 

Добрые воспоминания у меня сохранились обо всех преподавателях. В частности, хорошо помню преподавателя греческого языка, который был своеобразным человеком – на его уроках мы даже каллиграфией занимались, хотя, по-моему, лучше было бы больше внимания уделять текстам, чтобы осмыслить, что требуется от нас как от будущих священнослужителей. Очень благодарен я преподавателям пения. Один из них, Марк Харитонович, которого мы между собой называли «Марк Камертонович», мой земляк, родом из Ровенской области, а второй преподаватель, регент Академического хора МДА – протоиерей Зотик Якимчук, родом из Житомирской области. Мне-то слон на ухо наступил, а отец Зотик говорил: «Я тебя научу петь так, что если ночью разбудят, скажут, что петь, ты любой глас споешь».

 

РвУ: У него получилось?

 

АП: Да. Он учил пению, говоря прибаутками, и я запомнил все его присказки. Вот, например, про глас восьмой он говорил так: «Ты пой, как твоя фамилия: подымается кверху, а после выдохнет – ЛЕЕЕбедььь». А следующая прибаутка о седьмом гласе: «Дурні й піп і дяк, бо не знають сьомий глас ніяк».

 

Часто вспоминаю нынешнего архиепископа Костромского Алексия – у этого человека необыкновенная душа, я его очень любил. Он преподавал церковную историю во втором классе.  Я тогда был уже иеродиаконом. Читая лекции, он всегда приводил примеры из житий святых, цитировал творения  Отцев Церкви.

 

В третьем классе я часто общался с духовниками Троице-Сергиевой Лавры и семинарии – отцами Кириллом (Павловым) и о. Илией (Рейзмиром). Эти старцы и другие подобные им, несомненно, составляют костяк Православия. Общаясь с такими подвижниками веры, я черпал у них мудрость. К отцу Кириллу ходил на чтение Священного Писания Ветхого и Нового Завета и «Добротолюбия», и в конце чтения он всегда давал кусочек белого хлеба и ломтик рыбки или же конфеты. Эта христианская любовь и забота батюшки вызывала тогда в наших сердцах необыкновенное чувство: мы шли, чтобы взять из его рук эту благословенную пищу и чтобы слышать Слово Божие, питающее наши души.

 

В то время в семинарии жил иеросхимонах Моисей – составитель учебника по геометрии для 9 класса средней школы, старенький, сгорбленный профессор. Во время чтения святоотеческой литературы он, бывало, заснет, похрапывает, и когда его пробовали разбудить, отец Кирилл запрещал нам, говоря: «Не трогайте его, он беседует с ангелами». Запомнилась мне их беседа: отец Кирилл спрашивает: «Какая Земля?» – отец Моисей в ответ: «А Вы как думаете, отче?» – Отец Кирилл ему: «Квадратная» – а тот в ответ: «Я думаю точно так же». Вот такой образец смирения.

 

С сердечным вниманием относились ко мне и преподаватели семинарии, и лаврские монахи. Архимандрит Елевферий, который был моим духовным отцом, а впоследствии стал наместником Киево-Печерской Лавры, после пожара в семинарии и Покровском храме, как никто другой, поддерживал меня. Когда батюшку назначили наместником, и он переезжал в Киев, я помогал ему перевозить вещи. Это был 1985 г. – начало 1986 г. В Киеве, закатив брюки, мы с ним бродили по берегу Днепра, а мимо проходила группка молодых людей и спрашивают: «Батюшка, какая вода?» На это отец Елевферий ответил им: «Мокрая, детки, мокрая».

 

Удивительные священники встретились в студенческие годы на моем пути: отец Николай Иноземцев, который имел дар видеть каждого насквозь; отец Никон, наместник Афонского подворья в Москве; отец Афанасий (уже покойный), предсказавший мне, что я буду Павлом – хотя я очень не хотел носить это имя, а он так жизнерадостно говорил: «Через год уже станешь Павлом», что впоследствии и произошло; отец Пимен, исполнявший регентское послушание; отец Софроний; архимандрит Николай, иконописец и блюститель храма во имя Пресвятой Троицы; отец Михей – цветочник, у которого были такие тонкие и нежные черты лица, что на полпути в алтарь его останавливали, бывало, принимая за девушку; Иоанн Васильевич Воробьев, племянник того самого отца Арсения, о духовной жизни которого написана известная книга.

 

Волнующие воспоминания храню я о патриарших Богослужениях в Лавре. Святейший Патриарх Пимен служил в Лавре чин погребения Плащаницы и в праздник Святой Троицы, а также в дни памяти преподобного Сергия Радонежского. На Пасху и Рождество в Трапезном храме мы поздравляли Святейшего, а он сидел на специальном стульчике и каждому давал пасхальное яйцо и «Бабаевскую» шоколадку с орехами. И еще десять рублей. Это было целое состояние. Предел мечтаний.

 

У нас был особенный «архиерейский курс», потому что многие из моих однокурсников стали епископами. В 2008 году исполнилось двадцать лет со дня нашего выпуска. Мы встретились, вместе служили Божественную Литургию, благодарили Господа, вспоминали семинарские годы. Первые сознательные шаги в духовной жизни настолько памятны…. Иногда хочется вновь оказаться за партой, встретиться с насельниками монастыря, преподавателями и студентами семинарии, окунуться в атмосферу благочестия и стремления к знаниям на пути обретения опыта духовной жизни.


Архиепископ Бориспольский Антоний, ректор КДАиС:

 

Религия в Украине:  Ваше Высокопреосвященство, сегодня, в день очередного выпуска в Киевских духовных школах, хотелось бы услышать воспоминания о годах Вашей учебы в духовных школах. О том, что врезалось в память, какой багаж – нравственный, духовный, образовательный – это Вам дало.


Архиепископ Антоний: Я поступал в 1988, юбилейном, году – празднования 1000летие крещения Руси. Не помню, какой именно был конкурс, но абитуриентов было очень много. Тогда приняли 120 человек. Причем подавляющее число абитуриентов было из Украины. К примеру, только из Закарпатья в первый класс поступило человек 16. Из России поступило очень мало. Ведь в России из-за атеистической пропаганды больше пострадали храмы, верующие семьи … Один россиянин, родом из Чувашии, был вообще начинающий: только-только пришел в Церковь, семья была не верующая, знаний ему не хватало. В целом из РСФСР поступило не более 10 процентов от общего числа. Также было много молдаван, белорусов.

 

Думаю, во всех семинариях была похожая картина. К примеру, возьмем Санкт-Петербург: среднее и старшее поколение священства – до сих пор преобладают выходцы из Украины. Только сейчас, по прошествии более двух десятков лет, ситуация постепенно меняется.

 

РвУ: А в каких условиях Вас там поселили?


А.А. Мы жили под царскими чертогами. Звучит это привлекательно, а в реальности это значит, что каждая комната рассчитана на 20-30 человек. Я попал в проходную спальную, сразу перед санузлом. И вот каждое утро и вечер 100 человек проходили умываться. Мы жили и учились, практически не покидая здания: в одном крыле были спальные места, а в другом – учебные аудитории. Поэтому некоторые мои соученики сразу после уроков шли на «тихий час» (улыбается.  – А. Д.).


РвУ. А какое Вам назначили послушание?


А.А. Меня назначили иподиаконом ректора архиепископа Дмитровского Александра (Тимофеева), а потом его приемника владыки Филарета (Карагодина). Для меня это большая школа – общаться с теми иерархами, на плечи которых Господь возложил духовное образование в сложную эпоху.

 

Время было неоднозначное: еще действовал маховик советской атеистической власти, и в то же время в отношении Церкви репрессии ослабли. Однако отношение к семинаристам оставалось пока неизменным. Что я  имею в виду? В Загорске всегда было много туристов, преимущественно иностранцы: ведь Лавра была визитной карточкой, с помощью которой, в частности, поддерживалась иллюзия, что те, кто в советской реальности все же стремится к духовному образованию, может свободно молиться и учиться. Некоторые туристы специально приезжали посмотреть на «одурманенных религией» молодых людей. Даже спрашивали: «Сколько вам платят?» Студенты у нас были с чувством юмора, и один из них, родом из Винницкой области, сказал как-то в ответ на похожий вопрос: «Нам не платят, у нас в каждой комнате стоит мешок с деньгами, и когда мы выходим в город, мы просто черпаем оттуда столько, сколько потребуется». Вероятно, вопрошающие поверили, потому что глаза у них стали просто квадратные! (улыбается.  – А.Д.). Думают нечто вроде: «Вот где причина такого выбора!».

 

А вообще надо сказать, что тот, кто выбирал духовное образование, делал серьёзный шаг, ведь такой человек практически становился изгоем, лишался социальных прав и должен был быть очень аккуратен в поступках и высказываниях. Все контролировалось определенными службами. Вот, например, если абитуриент подавал документы к поступлению в МДАиС, информация о таком смельчаке мгновенно передавалась на его родину. Районные власти получали нагоняй от областного начальства: «Как допустили подобное?». Тогда начальство в районе делало все возможное, чтобы этого молодого человека не допустить к поступлению. То есть, сдаешь документы и возвращаешься домой, и вот в этот промежуток – от приема документов до сдачи экзаменов – власть чинила всякие препятствия, с пропиской, работой, а если тебя находили дома служащие из военкомата, то ты вполне мог оказаться не за семинарской партой, а в лагере военной переподготовки. Мне повезло, потому что из нашего дома вели две дороги к автобусной остановке: можно было идти через центр села, либо полем через все село в другом направлении. Одна – на Хуст, другая – на Тячев. И вот я пошел пешком в направлении Тячева, а в это время машина подъехала за мной со стороны центра, но меня они уже не застали; и все оставшееся время до поступления я жил у вл. Саввы (он до этого занимал Мукачевскую и Ужгородскую кафедру) в Полтаве.

 

Сам себя ловишь на мысли – времени немного прошло (всего 22 года) а так сильно изменились мир и общество!

 

РвУ. А из преподаваемых дисциплин что Вам помнится особенно?


А.А. В первую очередь это, конечно, лекции профессора Алексея Ильича Осипова. Он покорял всех своей смелостью, системностью подхода к раскрытию темы и каким-то своим особенным шармом риторичного искусства. Его лекции никого не оставляли равнодушными.

 

Не могу не вспомнить и преподавателя по Истории Русской Церкви – В. Д. Юдина. Его искренность и критический подход повлияли на очень многих студентов, которые сейчас являются ведущими преподавателями многих семинарий.

 

РвУ. Из впечатлений первого класса что Вас поразило более всего?


А.А. Одно из самых сильных начальных впечатлений от пребывания в семинарии – восторг от многообразия литературы, доступной для изучения. Библиотека – это как будто остров сокровищ. И все понимали, что сокровища доступны только на период обучения. Потом доступ будет ограничен или вообще прекратится. Даже помню такой случай. Один студент заказал художественную книгу, а библиотекарь выдала вместо заказанной некое сочинение духовного содержания со словами: «Миша, ты эту книгу  и дома прочитаешь или найдешь в другой библиотеке, а вот эту нигде больше не найдешь. Пользуйся возможностью». В то время там работали женщины очень сознательные, сочувствующие студентам.  

 

Второе, что вспоминается –  это высокий уровень подготовки некоторых абитуриентов. Помню, на одном из первых занятий  нынешний киевский игумен о. Валериан (Головченко) стал рассуждать о проблемах библеистики с таким знанием предмета, что у меня возникли сомнения «Как я потяну такую нагрузку? Сколько еще всего предстоит узнать, изучить!».

 

РвУ. Владыка, Вы были иподиаконом. Это ответственное послушание, требующее присутствия на архиерейских службах. Как вы совмещали это с учебой? Кстати, что именно Вы держали?


А. А. У иподиаконов тоже есть градация. За богослужением я стоял с жезлом. Вначале. Потом была рипида, а уж потом дикирий и трикирий. Уже будучи иеродиаконом, я все еще продолжал исполнять обязанности старшего иподиакона.

 

РвУ: А каков был вообще критерий отбора?


А.А. Владыка Александр был очень хорошим администратором. Каждый из его иподиаконов со временем становился или является до сих пор ректором духовных учебных заведений. Это архиепископ Верейский Евгений, ректор МДАиС, архиепископ Константин (ранее возглавлявший Минские, а потом Санкт-Петербургские духовные школы), архиепископ Тобольский Димитрий, митрополит Калужский  Климент. Как ректор владыка Александр был очень принципиальным, поэтому он распорядился не давать поблажек в учебе его иподиаконам. Быть иподиаконом - это честь, но она не освобождает от необходимости учиться хорошо. Нельзя было получить даже текущую тройку, потому что сразу же отстранялся от исполнения обязанностей иподиакона.

 

 

МДАиС и КДАиС. Через годы, через расстоянья...

Тем не менее, как-то получалось совмещать учебу, послушания и даже иногда отдыхать. У меня было сильное стремление учиться, получать новые знания, я готов был «глотать» духовную литературу. Библиотека семинарии была очень обширна, и я, листая каталог, видя эти бесконечные ряды книг, испытывал потрясение от того, что все это можно читать и изучать. Ксерокса тогда еще не было, и нужную книгу можно было подпольно в машбюро при академии заказать для перепечатки - и вот получаешь пятый экземпляр машинописи, а он практически «слепой», ничего не разберешь. Я их переплел и до сих пор храню. Труды свт. Игнатия Брянчанинова, к примеру, другие творения, лекционные пособия, учебники.

 

 

Вот представьте: я заканчивал академию в 1995 году и радовался, что две титульных страницы работы были набраны на компьютере! Все остальное было еще машинописью...

 

Был уникальный момент: академический хор впервые привез  с гастролей во Франции и Германии ксерокс. Чтобы он действовал, его официально зарегистрировали и разместили в цокольном этаже, на маленькое окошко наварили железные решетки, установили на входе бронедверь и сигнализацию, откуда данные поступали прямо на пульт в отдел милиции Загорского района. Звук у этой сигнализации был такой, что, когда двери открывали, вся академия вздрагивала. Был установлен четкий порядок, все строго расписано. Нужно было фиксировать буквально все: сколько и когда отснято копий, сколько выдано бумаги, потому что нельзя было копировать «идеологически невыдержанные» книги, каковыми считалась духовная литература.

 

РвУ. Приходилось ли Вам пересекаться с о. Кириллом (Павловым)?


А.А. Он являлся духовником Лавры. Студенты ходили  к нему на исповедь и брали благословение, когда определялся наш выбор: монашество или брак. Я был у него на исповеди и перед постригом, и перед хиротонией. Он меня воспринимал как монаха, то есть был и остается моим духовным отцом. К сожалению, сейчас его здоровье очень сильно пошатнулось – и он практически никого не узнает.

 

РвУ. А с о. Илией (Рейзмером)?


А.А. У нас в Покровском академическом храме вечернее богослужение заканчивалось раньше, чем в монастыре, поскольку было настроено по ритму приходского храма. Мы заканчивали всенощную, ужинали, читали вечерние молитвы, и шли на исповедь: летом – в Успенский, зимой – в Трапезный храм. Там, когда видишь, кто к какому духовнику стоит, понимаешь, кто к какой дальнейшей жизни себя готовит. О. Илия – признанный духовник, по преимуществу для белого священства. И даже сейчас мои одноклассники, либо старшие по возрасту, хотя бы раз в году ездят к нему на исповедь.

 

 В Троице-Сергиевой Лавре сложилась та модель, которую можно воплотить в Киеве. Все монахи лавры там имеют академическое образование. Это традиция, которая укоренилась с 1946 года, когда семинария была вновь открыта. Но, что интересно, МДАиС была «главнее» лавры, потому что именно у нее был статус юридического лица. Это проявлялось, в частности, в быту: продукты закупались на академию, а потом переоформлялись на лавру.

 

Соответственно, были сложности и с тем, чтобы  получить прописку в монастыре. После второго года обучения разрешалось или жениться, или принимать постриг. И те, кто числился в монастыре, весь период  обучения – а это 6-7 лет – имели регистрацию академическую. Так или иначе, лаврские монахи-академисты – начитанные, здравомыслящие, воспитанные в святоотеческой традиции – со временем могли становиться духовными наставниками.

 

Авторитет монахов Киево-Печерской лавры значителен и сейчас. А если бы они имели все – абсолютно все! – академическое образование, это был бы монолит!

Для того,  чтобы в Киеве появился кто-то, похожий на о. Илию или о Кирилла, нужны годы. Ведь духовничество – это прежде всего личный опыт, это первое. И второе: нужны традиции, здравомыслие и духовное руководство.

 

«Младостарчество» происходит от неопытности и даже неграмотности, неспособности овладеть той властью, которую дает Господь над душами людей.  Какие нужны силы веры и опыт духовный, чтобы молодой священник смог это отнести не к своим личным заслугам, а  к благодати сана. Мне кажется, мы до конце еще не осознали ту опасность, которую несут хиротонии в молодом возрасте. Ведь не зря существует канонический рубеж для хиротонии – 30 лет, поскольку есть вещи, приходящие только с возрастом. С другой стороны, нужно понимать епархиальных архиереев: если приходит 22-летний выпускник семинарии и другой человек без образования, то в большинстве случаев предпочтение отдадут образованному претенденту.

 

РвУ. По окончании семинарии Вы защищали дипломную работу?


А.А. После семинарии дипломных работ не было. В академии  защищали дипломы или кандидатские работы – это зависело от степени допуска. Семинарию я закончил первым, а академию вторым. В академии первым был тоже киевлянин – о. Сергий Явиц. Он сейчас служит в Ростовской епархии.

 

РвУ: Кто был руководителем Вашей кандидатской работы?


А.А. Отец Андроник (Трубачев) – это внук свящ. Павла Флоренского, а оппонентом был архим. Матфей (Мормыль) – уникальный человек.  Глубина его познаний в Новом Завете поражала воображение.  У него вообще была феноменальная память – он помнил всех людей, с которыми встречался. Очень  широкой души человек и многогранных талантов.  Гений. Не имел профильного музыкального образования, ноты выучил самостоятельно, и в хоре численностью 100 человек каждого слышал, улавливал малейшее отклонение в звучании.

 

РвУ: А Вы тоже пели в его хоре?


А. А. Нет. Я ходил на «десятки».  Кроме постоянного иподиаконского послушания, все иподиакона несли послушания неотъемлемые от ритма семинарской жизни,  –  на кухне, дежурства «на тумбочке»,  «десятки».  

 

Когда же я закончил  академию, то был оставлен преподавателем и помощником инспектора. Интересно, что тут наблюдается некий водораздел: на протяжении моей учебы в семинарии ректором был вл. Александр. Три года моего обучения в Академии совпали с периодом ректората вл. Филарета, а  когда я стал на преподавательскую стезю – это было и начало ректорства вл. Евгения, который меня сразу назначил референтом, и почти полгода я исполнял эти обязанности. А потом для меня начался период, связанный с работой в Церковно-археологическом кабинете, но это уже совсем другая история.

 

 

Воспоминания слушала Алла Дмитрук

 

 

 

 

Теги:
4784







Матеріали по темі







Для того, щоб коментувати матеріали Religion.in.ua, необхідно авторизуватися на сайті за допомогою сервісу F-Connect, який використовує дані вашого профілю в соціальній мережі Facebook . Religion.in.ua використовує тільки ті дані профилю, доступ до яких ви дозволили сайту



Коментарі розміщюються користувачами сайту. Думка редакції не обов'язково збігається з думками користувачів.
18 червня 2010 13:17

Если учесть, что интервьюируемые, а также владыка Александр (Драбинко) и ряд других немаловажных людей в Киевской митрополии тесно связаны с МДА, то наличие тесных церковных взаимосвязей Украины и России налицо.


Відвідувачі, що знаходяться в групі Гости , не можуть залишати коментарі в даній новині.
Останні коментарі
Опитування
настоятель парафії
парафіяльна рада разом із настоятелем та парафіянами
меценати, за кошти яких зведено храм
державні структури, що займаються реєстрацією парафій
усе, що вирішується на користь моєї конфесії, завжди правильно!
інший варіант