Религия в Украине: Владыко, во время нашей прошлой беседы Вы обещали рассказать подробнее о Вашей деятельности на должности, связанной со сферой прекрасного. Вы помните, при каких обстоятельствах Вы были назначены заведующим Церковно-археологическим кабинетом?

Архиепископ Антоний: Весной 1995 г., когда я закончил Академию, умер заведующий Церковно-археологическим кабинетом протоиерей Николай Резухин. Очень талантливый, открытый человек. К сожалению, рано скончавшийся.

 

Временно исполнять эту должность назначили игумена Никона (Смирнова), моего спостриженника по монашеству. Однако о. Никон (он в это время был и заведующим Регентской школой) подал прошение в Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне. К концу 1995 года его прошение было удовлетворено и для ректора МДА и С, епископа Верейского Евгения встал вопрос о назначении на вакантные должности. В результате меня назначили одновременно помощником ректора по представительской работе и заведующим ЦАКом.

 

РвУ: И как Вы это совмещали? Ведь необходимо значительное количество времени?

А.А.: В любой руководящей должности главное – наладить структурную работу. От качеств конкретного человека зависит очень многое, но очень плохо, когда от одного зависит все.

 

 

Поэтому я всегда стремлюсь создать рабочую атмосферу ответственности за порученное дело. Тогда легче работается всему коллективу. К тому времени, задолго до моего назначения, была организована представительская служба в Троице-Сергиевой Лавре, ведь Лавра – не только духовный центр РПЦ, это еще и своеобразная визитная карточка советского государства, которая должна была свидетельствовать внешнему миру о свободе вероисповедания в СССР. Не могу ручаться за достоверность, но говорят, что после посещения Троицкой Лавры премьер-министр Великобритании Маргарет Тетчер сказала: «Это жемчужина посреди кучи мусора». Во всяком случае Лавру посещали почти все официальные государственные делегации. Главная задача помощника ректора по представительской работе состояла в согласовании визита иностранных гостей с их протокольными службами. Для меня это послушание не было сложным, следовало только учесть возможные программы посещения Лавры и Академии.

 

 

Другая должность внешне была связана с первой. Церковно-археологический кабинет при Московской Духовной Академии – это единственный церковный музей во всем СССР. Хотя он не имел официального статуса, но о его существовании знали многие и старались его посетить. Преимущественно иностранцы и искусствоведы. В мою бытность заведующим ЦАК стал доступным для всех желающих. Но главная задача ЦАКа – быть открытой аудиторией для студентов Академии и Семинарии.

 

Молодые люди, готовящиеся к пастырскому служению, должны понимать силу и значение икон, разбираться в тонкостях канона. У священника должен быть хороший вкус во всем, в том числе в искусстве. Все это и прививает школьный музей. Семь лет в ЦАКе для меня не прошли бесследно. Постепенно я научился различать многие тонкости. Могу отличить не только византийскую икону от южноиталийской, но и новгородскую от московской школы.

 

Но это сейчас… Вначале было сложнее, ведь я не имел специального искусствоведческого образования. А в штат ЦАКа, состоящий из 30 человек, входили как раз искусствоведы, хранители, реставраторы, т.е. специалисты своего дела. Но окончательное решение по экспонированию, хранению и реставрации принимает именно заведующий. Припоминаю, на первых заседаниях реставрационного совета я только запоминал профессиональную терминологию. Сразу же после окончания бежал в библиотеку, заказывал необходимые книги и штудировал. Так продолжалось около полугода. И понемногу стал разбираться, так ли положен компресс, соответствует ли влажность и т.д. Ведь икона тоже имеет свою жизнь, а ценная икона – и свой паспорт, где фиксируются все нюансы.

 

РвУ: Были ли у Вас любимые экспонаты?

А.А.: Мне нравятся иконы, написанные в каноническом стиле. Они без слов учат человека православному вероучению. Не зря говорят, что «каноническая икона – это богословие в красках». Икона помогает отрешиться от земного и сконцентрироваться на молитве. Это своего рода окно в иной мир, божественный. При этом мы должны понимать, что не каждая икона, формально написанная в каноне, является подлинным церковным образцом. Многое зависит от внутреннего мира иконописца, который так или иначе отображается в иконе. Раньше в иконописца посвящали. Прежде чем приступить к написанию иконы, налагали особый пост, а во время работы он ни с кем не разговаривал, а только молился. Поэтому древние иконы имеют такую духовную силу.

 

Моей любимой иконой была двухчастная икона, датируемая IX веком, «Знамение» и св. вмч. Георгия Победоносца, с которой начинается экспозиция ЦАК. Вообще я любил оставаться в музее вечером, наедине с экспонатами. Тогда появляется особое ощущение, когда на тебя смотрят разные иконы, с различными судьбами и историей.

 

Я благодарен Богу за людей, оказавшихся в моем подчинении, а в реальности во многом меня учивших. Прежде всего это реставратор высшей категории Екатерина Сергеевне Чурапова. Она писала в ранневизантийском стиле, используя очень яркие краски. По характеру была очень жестким человеком, несмотря на 70-летний возраст. И вот начитаешься специальной литературы, кажется, все понимаешь и предлагаешь новаторство в реставрации, причем, учитывая мой возраст (28 лет), хотелось самоутвердиться, показать, что ты начальник… А Екатерина Сергеевна монотонным голосом: «Батюшка, так нельзя». С этого начиналась дискуссия. Она-то была права, потому что судила с позиции своего богатейшего опыта. Потом мы подружились и поддерживали связь вплоть до ее смерти в 2004 году.

 

РвУ: А где в Киеве вы будете брать такие кадры для ЦАКа?

А.А.: С этим есть сложности, как и с формированием собственно коллекции. В Московской Духовной Академии музей берет начало с 1950 года. Главным инициатором его создания был Святейший Патриарх Алексий I (Симанский), который учился в МДА и очень ее любил. Его коллекция икон, литья, картин легла в основу ЦАКа. Чтобы представлять уровень, можно назвать некоторых авторов картин – Васнецов, Нестеров, Суриков, Юон, Поленов и ряд других Кстати, ко мне в 90-е годы обращались некоторые прямые наследники названных художников и просили подтвердить наличие этих картин у Церкви актами дарения либо документами собственности.

 

Другой источник поступления церковных и художественных ценностей в ЦАК – это простые верующие, причем на условиях анонимности. Просто приносили незнакомые люди, чаще всего в престарелом возрасте, и отдавали икону в музей, понимая, что их дети, воспитанные в атеистическом духе, молитвенную ценность иконы уже не понимают. Они просили, чтобы их фамилии в книгах поступления не фиксировали. Так была сформирована экспозиция и переполнены запасники ЦАК. Кстати сказать, одним из первых моих начинаний было предложение создать комиссию по ревизии запасников, чтобы иконы, не имеющие музейной ценности, передать в храмы для молитвенного поклонения.

 

РвУ: Это было такое реформаторское деяние…

А.А.: Нет, здравое решение. Ведь хранить иконы в запасниках, понимая, что по разным причинам они никогда не будут экспонироваться, просто неразумно. Тем более, это вторая половина 90-х годов,  когда строились новые храмы, возвращались Церкви старые  – поруганные, без икон и утвари. А древняя икона, как говорится, намоленная предками, давала силы и нашим современникам. Так что никакого реформаторства, а простое здравомыслие. Вообще, к реформам церковное сознание справедливо относится осторожно. Необходимо не только четко знать цель предполагаемых изменений, но, что, возможно, главнее – избрать оптимальные средства для достижения цели. Иначе последствия  могут быть непоправимые. Взять, к примеру, патриарха Никона. По сути, задача соотнести русские книги и обряды с греческими была правильной… А в итоге – великий раскол.

 

РвУ: Он не рассчитал коэффициент сопротивления среды?

А.А.: В том числе. Ведь почти все акты, приписываемые патриарху Никону, начались еще до него и продолжались после. Но он был человеком волевым и воплощал их очень решительно, и поэтому весь этот процесс вошел в историю под общим названием «реформы патриарха Никона»

Однако мы уклонились от музейной темы.

 

РвУ: Какие еще интересные моменты из того периода можете вспомнить?

А.А.: Интересного много. Например, икона из экспозиции, написанная на холсте маслом и случайно найденная на чердаке частного дома, после исследований оказалась подлинной чудотворной иконой Божией Матери «Калужская». Ее потом передали в кафедральный собор г. Калуги.

 

Мы, например, реставрировали чудотворную икону Божией Матери «Порт-Артурскую», написанную в начале ХХ в. в Киеве. Она считалась утраченной. Однако паломники из Владивостока случайно обнаружили ее в Иерусалиме в антикварном магазине. Архиепископ Владивостокский и Приморский Вениамин ее выкупил и, прежде чем отвезти на Дальний Восток, отдал на реставрацию в ЦАК.

 

К восстановлению храма Христа Спасителя ЦАК также имеет отношение. В экспозиции есть точный макет первого храма с деталями его внутреннего убранства. В записках также хранились холсты с эскизами росписей первого храма.

 

Так что вспомнить есть что…