В Киевском академическом театре драмы и комедии на Левом берегу Днепра Дмитрий Богомазов поставил незамысловатую комедию "Гости грядут в полночь" по пьесе киевского драматурга Андрея Миллера. Удивительно умение режиссера декорировать пустоту текста так, что зритель не замечает подвоха, пишет Коммерсант.

В пьесе муссируется история Дон Жуана (Андрей Саминин), и полет фантазии драматурга устремлен в зрелые годы мирного супружеского сожительства легендарного искусителя с Донной Анной (Ирина Мак) вдали от соблазнов и суеты. Мирное течение их провинциальной жизни нарушает появление эмансипированной Донны Лауры (Леся Самаева), приехавшей из столицы учиться у маэстро искусству обольщения. Однако сам Дон Жуан поддается чарам ее юной племянницы Анжелины (Яна Соболевская) и оригинальным образом решает традиционную проблему с каменным властелином. 

Постные диалоги украшены актерскими экспериментами с дикцией и ритмом чтения текстов, а общение между героями происходит преимущественно с помощью жестов, поз и манипуляций с предметами существующими и несуществующими. При этом актерская экспрессия лишена психологических намеков: взаимодействие героев – это череда остроумных гэгов. 

Не в первый раз Богомазову удается развернуть на сюжетной канве комедии, лишенной остроумных диалогов и оригинальных сюжетных ходов, пиршество игровой стихии. Актерам в его постановках всегда есть чем заняться – по широте используемых приемов пластической и вербальной экспрессии равных ему у нас пока нет, а его почерк настолько узнаваем, что впору говорить о явлении "театра Богомазова". Печально только, что в вечность он тянет за собой сонм ничем не примечательных драматургов-графоманов. 

По уровню экспликаций от режиссера не отстают и его соавторы. Монохромные декорации и костюмы Александра Друганова сочетают в себе утонченность и балаган, апеллируя к стилистическим абрисам эпохи Возрождения. Вся сценография функциональна и в меру лаконична, а музыкальное решение Александра Курия непритязательно и точно. "Гости грядут в полночь" отличается воплощением удивительно высокого качества, и в этом ее коварство, потому как под гениальным формотворчеством сокрыта привычная зияющая пустота. 

Правда, если оставить за скобками рассуждения о просветительской и гуманистической миссии сценического искусства, уйдя от непременных обвинений театра в отлынивании от пробуждения в зрительских душах доброго и светлого, то можно сказать, что комедии Богомазова возвращают театр с трибуны на площадь, где важен лишь мистический акт сопереживания здесь и сейчас. Уж что-что, а степень колдовского вовлечения в сценическую реальность в его постановках превосходит все ожидания.