В расписании визита отводится время для посещения памятника жертвам массового голода. В Киеве его называют памятником жертвам голодомора. Темы "голодомора" и вытекающего из него "геноцида" украинцев - главные козыри постсоветских политических спекуляций на совместной истории Украины и России. Мало того, расходятся толкования событий начала 30-х годов и в научной среде: российской и украинской. Позиция Московского патриархата: зарабатывать политические очки на нашей общей трагедии кощунственно. Ее озвучил председатель Синодального информационного отдела Русской Православной Церкви Владимир Легойда, комментируя возможную "двусмысленность" с "голодомором".

Российская газета: На Украине есть политологи, которые видят в предстоящем визите Патриарха Кирилла именно конъюнктурный политический подтекст. В расчет берется и состоявшаяся недавно поездка Святейшего в Стамбул, его консультации с Вселенским патриархом Варфоломеем...

Владимир Легойда: Уже не раз было сказано, что визит Святейшего Патриарха Кирилла на Украину носит не рабочий (встречи, переговоры и т.д.) характер, а пастырский: как четко и однозначно видно из программы поездки, ее повестка дня - это молитва, благовестие, общение с паствой. Что же касается памяти о массовом голоде 30-х годов, это боль всего украинского народа. Как и русского, казахского и многих других народов тогдашнего СССР. А значит - боль чад всей Русской Православной Церкви. А пастырю боль его чад не может быть безразлична. И в этом смысле посещение Патриархом памятника жертвам массового голода - органичная часть его визита. Это соучастие в переживаниях своей паствы.

Молебны об упокоении "всех в годину безбожного властительства от глада скончавшихся" служатся в нашей Церкви ежегодно в конце ноября. Совершаются они даже в храмах дальнего зарубежья (в Бангкоке,в Дамаске, не говоря уж о более привычных для нас адресах пребывания нашей церковной диаспоры) - всюду, где местное землячество поддерживает такую инициативу. Однако в богослужебных текстах не бывает случайностей, а потому слова "обо всех скончавшихся" принципиально важные.

РГ: Но главное, в чем не могут договориться наши ученые, это термин "геноцид", который употребляют в отношении голода начала 30-х некоторые украинские авторы. В частности, Станислав Кульчицкий - идеолог голодомора... Насколько такая оценка истории этична и православна?

Легойда: Массовый насильственный голод 1932-1933 годов в Советском Союзе охватил не только Украину, но и Поволжье, Северный Кавказ, Южный Урал, Западную Сибирь, Казахстан. Голодная смерть не выбирала между людьми, говорившими на разных языках, - украинском, белорусском, русском... Исковерканными оставались судьбы миллионов жителей Советского Союза. Многих эти трудности похоронили. И Церковь призывает хранить в сердцах деятельную память обо всех этих людях. В проповедях епископов и священников нашей Церкви часто звучит мысль о том, что лучшее, что мы можем сделать для наших усопших, - это молитва. Не речи, не митинги, не уныние или отчаяние, а именно молитва является лучшей данью памяти.

Говоря о событиях тех лет, Церковь часто обращается к людям с напоминанием: миллионы голодных смертей - это цена попытки построить рай на земле без Бога. Мы видим в этом урок - страшный и обретший свое значение в масштабах всей славянской цивилизации.

Во многом поэтому, с точки зрения нашей Церкви, попытка политизировать ситуацию с массовым голодом (обвинить Россию как правопреемницу СССР в геноциде украинского народа) недопустима и в каком-то смысле кощунственна. Нельзя оперировать человеческой трагедией как политическим инструментом для достижения тактических целей. Это профанация всего того, что для людей связано с теми событиями: скорби, боли, памяти, молитвы... Политика - вещь преходящая. А то, что произошло в Советском Союзе в 1932-1933 годах, - больше политики.

Понимая и утверждая это, Предстоятель Русской Православной Церкви собирается посетить памятник жертвам массового голода.

Печатается с сайта "РГ"