Публичная политика имеет в себе многое от романа. Как и в хорошем романе, сюжет в ней – не самое главное. Главное – пробуждаемые ею чувства и настроения. Поэтому и в политике нужно отдельно анализировать сюжет, и отдельно – что же именно хотел всем этим сказать автор.

Официально заявленный сюжет пастырского визита в Украину был прост: Патриарх едет посетить свою паству. Для наиболее подготовленной части аудитории этот сюжет читался как укрепление связей украинских православных с московским центром и противостояние идее украинской автокефальной поместной Церкви.

Но то был сюжет романа, а вовсе не его настоящее содержание – не то, ради чего он был написан. Патриарх Кирилл прекрасно понимал, что ничего конкретного, способного хотя бы замедлить процесс отделения УПЦ МП от московского центра, он сделать не сможет. Он, надо полагать, прекрасно понимал и другое: любое напоминание о проблеме автокефалии, а особенно такое резкое, как патриарший визит, только способствует поляризации и активизации соответствующих политических сил. При существующих тенденциях, когда стремление к автокефалии неуклонно усиливается, а социальная база сторонников единства УПЦ МП с Москвой тает, это означает лишь приближение неизбежного момента отделения украинской части РПЦ МП. У профессиональных церковных чиновников чутье к подобным вещам доведено до автоматизма. Покойный предшественник Патриарха Кирилла предпочитал не появляться на украинской земле, и его последний, предсмертный, визит летом 2008 года был вынужденным под сильным давлением светских политиков. Но и тут он упирался до последнего. Невозможно предположить, чтобы Патриарх Кирилл не учитывал всех этих обстоятельств. Но, в то же время, точно известно, что никакого светского политического давления в этот раз на него не было: его поездка в Украину – это его собственное и вполне свободное решение.

Так о чём же наш роман? Чего хотел добиться Патриарх Кирилл в Украине, если даже готов был рискнуть ускорением процесса потери для его церковной организации УПЦ МП?

Ответ был очевиден заранее и тем более стал очевиден после выступлений Патриарха Кирилла в ходе украинской поездки. Это была попытка предъявить себя в качестве нового инструмента российской внешней политики. Попытка рекламы самого себя в качестве православной маски, которой могла бы в необходимых случаях пользоваться российская светская власть.

Мы не будем анализировать светскую политическую риторику выступлений Патриарха Кирилла – это сделано уже и без нас. Надо отдать ему должное: он старался. Он избегал – хотя бы в некоторых случаях – российских идеологических штампов и пытался положительно осмыслить новые украинские политические символы (прежде всего, в выступлении около памятника жертвам Голодомора). При всей скромности их масштабов, эти попытки построения альтернативной российскому официозу российской же политической фразеологии нужно отметить как явление положительное и постараться их развивать дальше. Но сейчас важнее всего, подводя итоги политическому визиту церковного лидера, провести работу над ошибками.

Нужны ли на самом деле России политические услуги РПЦ МП и её Патриарха? И, если да (а мой ответ – именно однозначное "да"), то в каком качестве?

На этот вопрос может быть дан наивный и "прекраснодушный" ответ: российский Патриарх может, в своём лице и в лице своей Церкви, представить Россию как носительницу подлинных моральных и религиозных ценностей, во имя приобщения к которым можно потерпеть даже неудобства, неизбежные при слишком тесном общении с российской государственностью. Кажется, в таком, примерно, духе пока что думает президент Медведев (а его старший и куда более опытный даже и в церковных делах соратник Путин, похоже, смотрит на эти безобидные эксперименты со стороны и дает возможность Медведеву набраться опыта).

Но этот ответ всегда будет неправильным: и сейчас в Украине, и всегда в России, и где бы то ни было ещё. Государственная Церковь не может иметь неформального авторитета, да и не хочет его иметь – иначе она перестанет быть государственной. Её авторитет – это авторитет государства. Она может либо использовать его в государственных целях, либо злоупотреблять им для целей корпоративных.

Те или иные конкретные ошибки лидеров государственной Церкви при попытках заявить о каком-то своем особенном, негосударственном моральном авторитете могут быть разными, но их не может не быть. Конечно, менее амбициозный, чем Кирилл, Патриарх РПЦ МП не поехал бы в Украину вовсе, а другой, может быть, поехал бы, но во время проповеди против безудержного потребления выдал бы себя не часами бизнесмена из-под рукава рясы, а, допустим, массивными золотыми "бусами" из-под цепочки с панагией. Но от перестановки номенклатурных слагаемых бюрократическая сумма не меняется.

Государство должно это понять. А, поняв, перестать стесняться самого себя.

У российского государства, несмотря на тяжелую постсоветскую историю, тоже есть, какой-никакой, моральный авторитет, и в последние годы он значительно вырос. Он есть и в Украине. В тех областях Украины, где этот авторитет российского государства велик – абсолютно светский авторитет, надо сказать, – любого представителя Москвы примут прекрасно. Принимали и Патриарха Кирилла. Но в таких областях российскому государству и не требуется помощь РПЦ МП.

Реальной задачей Кирилла было доказать дееспособность РПЦ МП в той части украинской аудитории, где московских чиновников слушать не хотят, но, в то же время ещё не потеряли способность слушать кого бы то ни было. И вот здесь "момент истины" наступил в Ровно.

В Ровно те самые люди, которые специально собрались, чтобы протестовать против Патриарха Кирилла, без всякого протеста приняли главу УПЦ МП митрополита Киевского Владимира. Этим они ясно дали понять, что протесты против Кирилла никак не связаны с его религиозной принадлежностью, которая у него одинаковая с митрополитом Владимиром. Это были протесты только против политика – пусть и политика в овечьей шкуре, то есть рясе.

Есть очень серьезные основания опасаться, что протесты против российской политики в лице Патриарха Кирилла были куда более сильными, чем могли бы быть протесты против российской политики в её обычном светском измерении.

Различие между президентом Медведевым и Патриархом Кириллом состоит, между прочим, ещё и в том, что Медведев может быть искренним в своих политических заявлениях, а Кирилл – нет. Кирилл обязательно будет их маскировать церковной лексикой, фразеологией и правильно поставленными интонациями задушевности.

Российской политике этого не нужно. Российской политике не нужна православная личина, то есть маска. Российская политика – пусть и далеко не красавица, но она и не настолько безобразна, чтобы стесняться показывать собственное лицо.

Российской политике нужно самой научиться мыслить ценностями (а не "интересами") и научиться об этих ценностях говорить устами своих собственных деятелей, не нанимая плохих актеров. И даже не нанимая хороших актеров. Медведеву не надо стесняться самого себя. Ощущение собственного недостоинства для российского президента крайне полезно и совершенно уместно, но на его фоне надо помнить о достоинстве России как великой державы, у которой есть многовековые ценности. Когда Россия бывала им верна, она не нуждалась в пиаре, а когда отступала, никакой пиар её не спасал. Президент России – сам или через назначенных им лиц – это и есть те уста, которыми должна говорить русская цивилизация. Сейчас это только-только начало получаться. Её речь из уст российского президента пока совсем детская и часто бессмысленная. Но главное – не стесняться и продолжать говорить. Тогда обязательно научишься. А предлагающим свои услуги, чтобы поговорить вместо тебя, надо вежливо, но твердо отказывать.

И какое же тогда должно быть место у РПЦ МП в российской внешней политике? Тут не надо изобретать велосипед. Место государственной Церкви может быть только одно: в качестве одного из государственных учреждений, существующих для решения различных технических задач, но отнюдь не для выработки самостоятельной стратегии. Под прямым государственным руководством дело для РПЦ МП найдётся. И многие её деятели проявят себя в качестве прекрасных граждан в лучшем смысле этого слова. Но если оставлять чиновников без государственного руководства, то с ними всегда происходит одно и то же: они начинают работать сами на себя и, в конечном счете, против всех.

Нынешняя украинская инициатива Патриарха Кирилла — это очень похвальная попытка показать себя в качестве полезного инструмента российской внешней политики. Это так и есть: он и инструмент, и полезный. Но любой инструмент бывает полезен только в руках опытного хозяина. А пока получилось, что качественный молоток вырвался из рук и ударил хозяина по пальцу

Портал-Кредо.ру