Западноукраинские деревянные храмы всегда были жертвами разрушителей. В предвоенные годы эти сакральные объекты уничтожали власти Второй Речи Посполитой — так они добивались окатоличивания православного населения. После войны деревянные церкви вкупе со всеми остальными нередко становились жертвами атеистической политики. Сегодня их разрушают... сами верующие галичане.
           

Специалисты cчитают, если процесс уничтожения деревянных церквей сохранит имеющиеся темпы, то лет через 10—15 их в регионе почти не останется. Причин тому много. Отец Себастьян, иеромонах, студит, глава cакральной комиссии Львовской архиепархии УГКЦ, по данному поводу даже разработал своеобразную классификацию.

...Ибо не ведают, что творят

Не последнее место в «разрушительном списке» занимает неграмотная «созидательная активность» прихожан и священников. В благом порыве обновить и украсить храмы их современные пользователи руководствуются собственными, иногда далекими от эстетических норм вкусами и не менее далекими от оптимальных представлениями о материаловедении. В результате храмы «улучшаются» посредством применения несовместимых с деревом материалов. В конце 90-х таким материалом была жестянка — ею обшивали стены. Сегодня технологии «продвинулись» до облицовки деревянных стен пластиковой вагонкой и гипсокартоном. Кроме привнесения во внешний вид и интерьер храмов сомнительной красоты, такие «операции» приводят к тому, что древесина задыхается, накапливает конденсат, преет и гниет. И неизбежная гибель храма — вопрос времени.

Нередки случаи раскрашивания храмов в несуразные цвета, гибели под слоем краски бесценных настенных росписей и икон, выполненных талантливыми народными и профессиональными мастерами прошлого. Наверное, наиболее кричащим примером такой «модернизации» можно считать то, что в церкви села Станин Радеховского района современными «художниками» были переписаны профессиональные росписи в стиле ар-деко, выполненные в 1936 году Ярославом Левицким.

Ко многим храмам делают пристройки. Иные перестраивают. Это разрушает первоначальный целостный архитектурный образ. Такие «художества» по сути равноценны гибели сооружений.

Самый «невинный» способ уничтожения деревянного храма — вырубка окрестных деревьев. Старые мастера обсаживали построенные ими здания не из соображений ландшафтной архитектуры, не для защиты от ветра. Живые насаждения вокруг были призваны выполнять необходимейшие для сохранности деревянного строения функции. Во-первых, для отвода от фундамента и стен избыточной в условиях местного климата влаги. Во-вторых, взрослые деревья выступают как громоотводы.

Нынешние пользователи храмов нередко избавляются от старых деревьев. Иногда, чтобы освободить место для рядом строящегейся новой каменной церкви, а бывает, срубленные деревья продают, потому что «не хватает средств на поддержание храма».

Однако не огонь, нисходящий с небес, главный фактор возгорания деревянных церквей. В большинстве случаев это непосредственный результат человеческой деятельности, несоблюдения элементарных правил техники безопасности. Не соответствующие требованиям стационарная электропроводка и переносные электроустройства (особенно любят галичане на рождественские праздники украшать храмы яркими гирляндами), непотушенные свечи — все это рано или поздно приводит к пожару и как следствие — к исчезновению сакрального объекта.

А вот и ведают!

Впрочем, халатность эксплуатирующих деревянные храмы, судя по всему, — не самое страшное. Худо-бедно, но за такими церквями присматривают. Настоящая же беда в том, что многие храмы поджигаются. Это явление, по наблюдению реставратора и исследователя украинской церкви Василия Слободяна, «стало очень популярным во времена независимости Украины». Причем большинство умышленных поджогов, уверен он, осуществлено «с благословения священников»! Несоразмерно меньшая часть поджогов — это заметание следов грабителями.

«Деревянная старушка» превращается в пепелище по вполне заурядной причине: пастырь заинтересован в возведении новой каменной церкви. Причем строительство новой церкви далеко не всегда диктуется тем, что старая не в состоянии вместить возросшее число прихожан. Сооружение новых мурованных храмов для многих современных священнослужителей, по мнению В. Слободяна, возможность и «себе что-то урвать».

Читатель может поинтересоваться: зачем жечь старую церковь, если ее можно разобрать или построить новую рядом со старой? Неудобство, видите ли, в том, что многие деревянные церкви занесены в реестры памятников культуры. Закон запрещает любые манипуляции с такими объектами, наносящие им ущерб. Полной инвентаризации этих объектов никто не проводил. Облуправление охраны культурного наследия только года два-три назад принялось за составление реестра. При этом выявлен ряд неучтенных деревянных церквей, которые по своей исторической или эстетической ценности могут считаться памятниками национального значения.

Первый умышленный поджог реставратор связывает с церковью в с. Хоросно близ Львова, возведенной в 1895 году. Она сгорела спустя пару недель после того, как областной архитектор отказал сельской общине в выдаче разрешения на ее разборку.

В с. Залокоть Дрогобычского района священник «имел на руках» проект каменной церкви... на следующий день после того, как сгорела старая деревянная 1793 года постройки!

Сразу после прошлогодних рождественских праздников сожгли церковь Успения Пресвятой Богородицы (1670 г.) в райцентре Яворов. Эта церковь представляла собой один из лучших образцов сакрального строительства Галицкого края. Она не просто состояла в национальном реестре памятников культурного наследия — ее предлагали внести в список мирового наследия ЮНЕСКО! И хотя церковь не сгорела дотла, священник на следующий день распорядился разобрать сохранившиеся до карнизов стенные срубы (алтарная часть также сохранилась). А уже спустя месяц на месте разобранных стен заложили фундамент под новый каменный храм.

Многие священники, зная, что не получат разрешения от архитектурного управления и управления по охране культурного наследия на разборку старого храма, пользуются более изощренной стратегией уничтожения неудобного строения. Приход строит рядом вожделенный храм неофициально. А за разрешением в упомянутые госструктуры церковная община обращается тогда, когда новое сооружение либо завершено, либо завершается, либо находится в стадии активного строительства. Таким образом, власти просто ставят перед фактом.

Эта стратегия породила феномен двойных церквей. Старой церковью не пользуются. А храм, как и любой дом, в котором не живут, саморазрушается. И тут уже неважно, истлеет он или «самовозгорится». Заставить общину следить за «ненужным» культурным памятником невозможно — в случае чего оправдываются нехваткой денег (мол, средства нужны на отделку и наполнение нового храма утварью). Хотя, как уверяет о. Себастьян, у церковных общин средства имеются — не хватает культуры и осознания историко-эстетической ценности деревянных храмов.
Земным властям чего-то не хватает

Неизбежно возникает вопрос: а куда смотрят контролирующие органы? Много нареканий обеспокоенной общественности (в частности музейных работников) вызывает деятельность Львовского облуправления охраны культурного наследия при облгосадминистрации. Ведь это оно должно играть ключевую роль в деле сохранения исторических памятников. Начальник управления Василий Ивановский этого не отрицает, но замечает, что определенная законом важность его ведомства — только в теории, а на практике все обстоит иначе: «Закон «Об охране культурного наследия» — один из лучших в Европе. Но, к сожалению, он в определенных частях не подкреплен нормативными документами. И частично является декларацией.

В частности, не разработаны механизмы применения финансовых санкций. Т.е. закон позволяет взимать с нарушителей достаточно большие штрафы (до 170 тыс. грн.), но куда полученные средства должны поступать, каким образом организовывать процедуру и кто именно имеет право налагать штрафы? В связи с этим мы не можем применять финансовые санкции к нарушителям законодательства. К тому же часто неясно, кого привлекать.

Священники нередко отказываются подписывать охранные обязательства. Руководство религиозной общины — коллегиальный орган, который нельзя привлечь к судебной ответственности. И в результате — безответственность».

Еще одна проблема управления — отсутствие его структур на местах. В самом управлении работают всего 11 человек. А в области на учете — 8 тыс. памятников. Понятно, что такое количество работников, по словам г-на Ивановского, не в состоянии осуществлять постоянный мониторинг состояния культурно-исторических объектов, надзор за исполнением предписаний или учетом замечаний.

В большинстве областей ситуация еще более удручающая, поскольку такие управления, как львовское, есть еще только в Киеве и Одессе. В остальных областях управления культуры довольствуются группами работников из трех человек, вообще не имеющих полномочий.

Чтобы эффективно выполнять охранное законодательство, нужно создать централизованную систему охраны культурного наследия. В районах должены быть отделы, как минимум укомплектованные историком, искусствоведом, археологом, архитектором — причем это должны быть специалисты с учетом выполнения задач в сфере охраны памятников. К сожалению, подготовкой таких профессионалов никто не занимается.

Нужная вертикаль имеется у МЧС, и там, похоже, охватывают своим вниманием все культовые учреждения. Представители ведомства пытаются всеми доступными средствами бороться с нарушениями правил пожарной безопасности при эксплуатации храмов: выдают соответствующие предписания, штрафуют. Скажем, согласно отчетным данным МЧС, предоставленным «2000» на момент подготовки статьи, ведомство «предложило к выполнению» 15362 мероприятия, из которых невыполненными оставалось 5992 (38%). Заметьте: более 15тыс. мероприятий на 19053 культовых учреждения! За невыполненные мероприятия пожарные выписали 177 штрафов. Правда, пресс-служба МЧС не знает, на какую сумму священники или церковные общины были оштрафованы. Скорее всего размеры взысканий, как отметил сотрудник пресс-службы Павел Василенко, были минимальными — 34 грн. Вместе с тем ни одна церковь не закрыта. Хотя у пожарных есть такие полномочия. С предпринимателями пожарные, равно как и другие контролирующие органы, обходятся куда круче.

Начальник Львовского управления охраны культурного наследия сказал автору, что в разрушении деревянных церквей субъективные и объективные факторы приблизительно одинаковы. Увы, эти наблюдения не находят отклика в действиях МВД.

У милиции, как сообщил руководитель пресс-службы МВД Денис Харчук, «были подозрения» насчет умышленных поджогов церквей прихожанами, но они «не были доказаны», — доказан только случай, к которому причастны грабители. «Бороться с умышленными поджогами церквей — это все равно что бороться с заказными убийствами», — сказал г-н Харчук.

Василий Ивановский в ситуации с деревянными церквями действия правоохранителей и государственных органов не расценивает как адекватные. Они, по его мнению, «не желают создавать конфликты». А если быть честнее, то силовики и власть на местах боятся трогать экзальтированную публику. В условиях религиозно активной Галичины для государственного служащего, а тем более политика, конфликт с церковной общиной может обернуться существенным психологическим дискомфортом.

Впрочем, даже если бы все контролирующие органы более требовательно подходили к описываемой проблеме, полностью ее решить все равно вряд ли удалось бы. Дерево — стройматериал рискованный. И даже при том, что и священник, и его паства вполне сознательно будут относиться к сбережению своего храма, он имеет перспективу выживания, только если для этого будут вкладываться средства.

В начале этого года Львовский облсовет принял решение выделить на сохранность культовых сооружений 2 млн. 50 тыс. грн. Из них 1 млн. предусмотрено направить на проведение работ по установлению противопожарной сигнализации, закупку огнетушителей, раствора для пропитки деревянных конструкций церквей, еще 1 млн. 50 тыс. — на проведение реставрационных работ. Депутатам за такой шаг, конечно, спасибо! Однако сумма совершенно недостаточна для приемлемого уровня сохранности памятников этой категории. По подсчетам специалистов Львовского управления охраны культурного наследия, для выполнения самых срочных (противоаварийных) работ на одном только культовом объекте нужно не меньше полумиллиона гривен! Если эту цифру умножить на 600 деревянных храмов, то получится 300 миллионов.

В действительности Львовская область на ремонтно-реставрационные работы по линии Минрегионстроя имела в прошлом году 16,7 млн. грн. А в этом на такую же бюджетную программу в Минрегионстрое выделено 70 тысяч на всю Украину