Тема совпадений, значимой соотнесенности случайных на вид событий, безусловно относится к первейшим религиозным проблемам. Одним из своих аспектов она олицетворяет Провиденциальное в нашем жизненном опыте. Это также проблема, введенная в поле зрения научными достижениями нашего времени. Например, открытие современной физикой, в частности Вернером фон Гейзенбергом, “принципа неопределенности” в поведении суб-атомных частиц, похоже, закладывает фактор случайности в самые основы материального мира. А в области психологии существует теория “синхронистичности”, сформулированная доктором Карлом Г. Юнгом при поддержке исследований физика Вольфганга Паули. “Синхронистичность”, которую Юнг определяет как принцип “внепричинных (акаузальных) смысловых отношений” между событиями, вносит в область психологии и ежедневной жизни то же самое таинственное видение мира, которое квантовая физика открывает нам в царстве расщепленного атома.


Проблема взаимосвязи на первый взгляд случайных, однако таинственно соотнесенных событий нашей жизни, если я не ошибаюсь, не обсуждалась сколько-либо достаточно глубоко в богословских кругах - ни в плане важности “Провидения”, ни в плане понимания современной физики и психологии. Я не знаю, чем это объяснить, разве что сомнениями богословов относительно возможности затрагивать вопросы личного духовного опыта. Литература, посвященная молитве, в наш век ограничивается, пожалуй, лишь несколькими по-настоящему хорошими книгами. Я могу вспомнить здесь о митрополите Антонии (Блуме), “Письмах к Малькольму” Клайва С. Льюиса, маленькой книге о молитве Романо Гуардини. Возможно, вы помните о других, но в любом случае их немного. А вся интересующая нас область совпадения и случайного события представляется, если такое возможно, еще более тонкой и труднодоступной для богословов. На мой взгляд, эта сдержанность в отношении к личному опыту достойна глубокого сожаления, и, пользуясь случаем выступления на конференции, посвященной значимости человеческой личности, я хотел бы несколько углубиться в эту область. Однако прежде чем продолжить размышление над вопросом появления определенной системы в событиях, не имеющих очевидной взаимосвязи, т.е. над проблемой, поставленной сегодня перед нами, я начну с небольшого экскурса в святоотеческий период.

“Contra Fatum” (против детерминизма) св. Григория Нисского - возможно, наилучший пример того, как виделась материя отцам церкви, из всего, что мы можем найти. Григорий Нисский пишет специально против мнимой предопределенности жизни звездами - астрологии. Астрология занимала почетное место в древнем мире, достаточно вспомнить хотя бы, что трое волхвов, которые пришли в Вифлеем, были адептами этой науки. Великий философ Плотин говорил, что для всего в мире звезды представляли определенный порядок вещей, но дух мог унестись в место единства с Богом за пределами предопределения. Это одно возможное решение. Но св. Григорий ищет другого. Вначале он признает, что существует божественная гармония и порядок во всех вещах, который отражен в человеческой природе. “Весь мир - разновидность музыкальной гармонии, чей Создатель - Бог, (и) в человеческой природе отражается вся музыка вселенной… как целое содержится в частном”. До этого момента Григорий Нисский соглашается с астрологами и философами прошлого, но затем он продолжает, говоря, что в корне всего находится свобода, “так что добро может присутствовать в наших жизнях не в результате непроизвольного детерминизма, но по нашему свободному выбору”.

Но если существует структура и гармония вселенной, проявленная в мире и в человечестве, то как в то же самое время может существовать свобода? Св. Григорий не развивает этот вопрос - ему достаточно указать на противоречивость астрологических идей, но мне кажется, что современная постановка вопроса о “синхронистичности” и случайных событиях как в физике, так и в нашем опыте бросает вызов нам, чтобы мы продолжили его анализ немного дальше. Я это сделаю, если позволите, в серии кратких разделов (может быть, что-то наподобие формы “сотниц”, использованной св. Максимом Исповедником и другими, только я предложу не сотню, а лишь пятнадцать таких разделов, оставаясь в рамках нашего времени и своих способностей). Как бы то ни было, эта форма допускает более свободное движение мысли, которое, однако же, в конце создает определенный рисунок, подобно тому как обсуждаемые нами события, имеющие видимость случайных, создают таинственный рисунок нашей жизни. Может быть, это похоже на траекторию полета мотылька, но в таком случае уместно вспомнить слова поэта Уильяма Йейтса, что “мудрость - это мотылек, а не хищная птица”. Так что давайте начнем наш полет вслед за этим маленьким мотыльком.

1. Совпадение событий - это, с одной стороны, “Провидение” или на светском языке - “удача”. Но с другой стороны, совпадение - это проекция страхов нервных людей, видящих угрозу там, где ее нет. Оба этих способа восприятия - персонализация того, как мы видим мир, но один из них выше нашего среднего опыта жизни как нейтральных событий, а другой - ниже его.

2. Если мы откроем Библию наугад и прочтем стих, полностью отвечающий нуждам данного момента, или внезапно обнаружим в книге или газете что-то, в точности соответствующее моменту, то это будет примером того, что Юнг имел в виду под “синхронистичностью”. Вся система древнекитайского классического
“И Дзин” зависит от такого нахождения смысла в чтении наугад.

3. Заполните страницу равномерно расставленными точками, а затем нарисуйте фигуру, соединяющую их. Может быть, получится круг… или звезда Давида… Была ли эта фигура заложена в точках имплицитно или нахождение ее было чисто произвольным?

4. Писатель и журналист Джон Корнуэлл в интересной книге “Места, где укрывается Бог”, посвященной видимым сверхъестественным событиям в сегодняшних церквах, замечает, что в моменты, когда мы начинаем движение в сторону Бога, появление значимых случайностей учащается.

5. Правда, связи могут быть установлены благодаря внимательности физического наблюдения, которая проявляется как психическая интуиция, - например, над позой или тоном голоса и т.д., которые подсознательно перерабатываются в уме и вызывают интуитивное представление о собеседнике. Так, Шерлок Холмс обращается к Ватсону при первой встрече: “Насколько я понимаю, Вы только что вернулись из Афганистана”. Священник, выслушивающий исповедь, или психиатр, если он внимателен, будет прислушиваться ко всем этим невербальным сигналам и, вероятно, к другим, находящимся за пределами области обычного сенсорного восприятия.

6. Подсолнух в поле или световой блик на картине Ван Гога напоминает солнце. Золото - тоже, а блеск серебра напоминает отраженный свет луны. Флорентийский священник Марсилио Фичино в “Книге Жизни” использует такие соответствия в качестве основы для системы лечения. С одной стороны, это (и гомеопатия в целом) есть магическое действие. Но мы опять возвращаемся к вопросу о том, насколько фигура, нарисованная при помощи соединения точек, является или может являться чем-то большим, чем иллюзия.

7. Расстроенное воображение также организует события, разумеется, по сценариям, более или менее фантастическим, но тем не менее наполненным смыслом, часто пугающим, а иногда обнадеживающим для зрителя… У моего друга был период, когда он внезапно стал везде замечать зеленый цвет, встречать слово “зеленый” и т.д. Это была достаточно мягкая форма иллюзии (поскольку зеленый цвет действительно есть повсюду), и это прошло. С другой стороны, только начните бояться какой-нибудь болезни - и вы будете, скорее всего, поражены тем, как часто о ней станут упоминать при вас.

8. Фотограф, выделяя и запечатлевая место и момент в поле зрения, делает его и символичным, и глубоко резонирующим. И это не иллюзия, а обостренная реальность, которая предлагается нам. Возможно, взгляд простоты - то, что св. Ефрем Сирин называет “просветленным оком”, - может наделить нас способностью видеть мир подобным образом. Взгляд святого - подобен взгляду художника или поэта.

9. Проблема тогда заключается не столько в том, чтобы знать, сколько в том, чтобы знать, что мы знаем. “Куда пойду от Духа Твоего?.. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, - и там” присутствие и цель Бога. В точности так же, как проблема непрестанной молитвы заключается не столько в том, чтобы молиться - поистине мы молимся во всех мыслях и действиях во все наши дни, - сколько в том, чтобы знать, что мы молимся, и этим знанием делать свою молитву предложенной и мир обретенным.

10. Так что если расстроенное воображение различает глупый или дурной порядок вещей, то более подлинное зрение - видение того, что мы видим, и знание того, что мы знаем, - воспринимает события как проистекающие от Бога, подобно листьям какого-то дерева, чьи корни находятся намного выше нас…

11. Я думаю, что это осознание - подлинное осознание божественного рисунка - дается в Духе Святом как что-то вроде дара (дар, возможно, просто словесно не упомянутый апостолом Павлом, хотя я предполагаю, что он имеет отношение к слову мудрости или знания). Как все дары, его нужно принять и использовать (а через это принятие и использование, следовательно, - и защитить от темной стороны видения синхронистичности - боязливости или раздутого самомнения; клинические картины паранойи и мании величия во многом совпадают). Воспринять и использовать с легкостью и осознанием того, что он не является врожденным неотъемлемым свойством своего носителя.

12. Безусловно, у нас у всех есть опыт как той темной организации вещей, которая стоит ниже повседневной реальности и которая не истинна, так и истинного ощущения того рисунка событий, который стоит над и за происходящим. Для людей с расстроенными нервами путь вперед заключается не столько в заглушении психической чувствительности, сколько, как для всех нас (а в какой-то степени мы все - люди с расстроенными нервами), в смирении, легкости, внутренней свободе, той свободе, которая может быть только даром Пятидесятницы.

13. Благодарение Богу, Который делает все вещи знаками Своей Славы… и в некоторые моменты в мгновение ока дозволяет нам понять язык (или хотя бы разобрать азбуку) Благодати, и различить слова под речными камнями, и постичь диаграмму Славы.

14. Дух Святой - это “внепричинный связующий принцип”, внепричинный потому, что Дух свободен, а значит - взаимосвязи явлены не по необходимости, а только в свободе, что то же самое, что сказать: явлены и не явлены…

Явлены только для ока свободы…

и снова рисунок сливается с основанием холста -

“форма есть пустота и пустота есть форма”, как гласит древнее изречение…

Но на месте пустоты не можем ли мы теперь читать “Слава”?

15. В 17 главе Евангелия от Иоанна, этом глубочайшем, как мне кажется, из всех человеческих писаний (если мы посмотрим на него как на продукт человеческого духа), понятие “слава” используется для обозначения “Духа Святого”. Дух, в таком случае, - это и связь, и основание… И радость видения связи по-настоящему состоит в том, чтобы видеть основание всего в Славе.

Итак, в конце мы подошли к той же точке, к которой подошел св. Григорий Нисский, отвечая на проблематику своего времени. Но, возможно, пытаясь ответить на вопросы нашего времени, мы вынуждены пойти немного дальше в формулировке тайны человеческой личности, и свободы, и Духа. Я не могу сказать, что мы достигли желаемого в этом кратком слове, но по крайней мере, может быть, обозначили путь к дальнейшему приоткрыванию тайны личности. И в процессе этого еще раз показали основание всего в Духе и Славе.