Поводом для данной публикации стал комментарий, который был опубликован на сайте «Интерфакс-религия» со ссылкой на слова секретаря Одесской епархии прот. Андрея Новикова (http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=30069) под заголовком «Аргументы в пользу снятия анафемы с Мазепы не выдерживают критики, отмечают в богословской комиссии Московского патриархата». Это комментарий на мои слова по поводу анафемы украинского гетмана Ивана Мазепы, опубликованные тем же сайтом (http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=30066).

Чтобы развеять возможные недоумения по поводу высказанного мною мнения об анафеме гетмана Ивана Мазепы, хотел бы в первую очередь подчеркнуть, что в моих комментариях не прозвучало оценки оправданности или неоправданности этой анафемы. Я лишь сказал, что этот вопрос остается открытым как для Русской, так и для Украинской Церкви. Для Русской Церкви он остается открытым с начала ХХ века, когда при поддержке митрополита Антония (Храповицкого) соответствующий запрос был направлен Московскому патриарху святителю Тихону. Поскольку ответа на запрос не последовало – ни положительного, ни отрицательного – вопрос можно считать открытым. Точно так же для Украинской Церкви вопрос остается открытым. Если бы это было не так, ее Священный синод не поручал бы Богословской комиссии и Киевской духовной академии изучить данную проблему – Синод просто дал бы свою оценку анафеме и поставил бы в этом вопросе точку (Журнал № 102 заседания Священного синода УПЦ от 14 ноября 2007 г.)

Очевидным является, что в вопросе об анафеме гетмана Ивана Мазепы наряду с церковным фактором существовал политический – хотя бы потому, что Мазепа был не церковным, а политическим деятелем. К политическому фактору следует отнести предательство союза с Петром І и переход на сторону шведского короля. К церковному – клятвопреступление и возможный ущерб, нанесенный Церкви и православным храмам в результате союза с королем Карлом XII. Чтобы дать оценку церковному фактору, который единственно может оправдать анафему, необходимо рассмотреть его с богословской и церковно-исторической точек зрения, максимально абстрагируясь от политического контекста. Именно такую методологию изучения данного вопроса я предложил в своем комментарии, отметив, что проблема анафематствования гетмана Ивана Мазепы должна изучаться не в одностороннем порядке лишь украинской стороной, но совместными усилиями украинских и российских историков и богословов. Тем не менее, в публикации «Интерфакс-религии» мой комментарий представлен как призыв отменить анафему гетмана Мазепы, что явно не соответствует действительности.

Более того, мнение отца Андрея Новикова в этой публикации представлено как позиция Синодальной богословской комиссии Русской православной церкви. Чтобы узнать, действительно ли Синодальная богословская комиссия обсуждала вопрос об анафеме гетмана Ивана Мазепы, я связался с секретарем Комиссии протоиереем Владимиром Шмалием, который сообщил, что Комиссия этот вопрос не рассматривала, а также не уполномочивала протоиерея Андрея Новикова выступать от ее имени.

Само собой разумеется: если какое-либо мнение высказывается членом Комиссии, это вовсе не означает, что таково мнение самой Комиссии. В подобном случае мое собственное мнение как члена Синодальной богословской комиссии тоже следовало бы представлять как ее позицию. Надеюсь, что отец Андрей сам не отождествлял свою точку зрения с позицией Богословской комиссии, и это просто журналистский прием редакции «Интерфакс-религии». Я не удивлюсь, если именно редакция этого сайта допустила подобное передергивание, однако я удивлен, что такой уважаемый ресурс, как портал Богослов.ру, перепечатал эту новость в том виде, как она была преподана Интерфаксом (http://www.bogoslov.ru/text/403126/index.html). Это и вынудило меня обратиться к редакции портала, чтобы опубликовать данный материал.

Теперь хотел бы затронуть вопрос, вынесенный в заголовок настоящей публикации: «Существует ли проблема “политического богословия”?» К сожалению, мне неизвестны богословские труды отца Андрея – я знаком лишь с его публицистическими текстами и заявлениями, которые зачастую носят политический характер. По мнению многих, они вполне вписываются в то явление «политического православия», которое было осуждено Собором епископов Украинской православной церкви (21 декабря 2007 года). Тем не менее, церковная публицистика как жанр, по моему убеждению, имеет право на существование – при соблюдении существенного условия: законы и методы этого жанра не должны переноситься в область церковного богословия.

К сожалению, заявления отца Андрея, высказанные от имени Синодальной богословской комиссии, создают прецедент, который я считаю опасным для отечественной богословской науки – прецедент политизации богословия. Политический пафос, присущий заявлениям отца Андрея в украинском контексте, теперь переносится в среду церковного богословия. Причем делает он это с той же безапелляционностью, которая характерна для его политических заявлений. Возможно, элементарные навыки участия в академической и богословской дискуссии помогли бы отцу Андрею более взвешенно представлять свои взгляды. Ему это необходимо хотя бы потому, что он теперь не только деятель, глубоко ангажированный в политический дискурс в Украине, но и член Синодальной богословской комиссии, которая имеет свои стандарты дискуссии, отличающиеся взвешенностью, уважением к мнению собеседника, стремлением всесторонне изучить вопрос, прежде чем делать какие-либо выводы. Эти стандарты, на мой взгляд, достойно представляют русское богословие и должны соблюдаться прежде всего членами Комиссии.