Конотопская битва для русской имперской историографии, а еще в большей степени для историографии советской, была «черной», нежелательной, чуть ли не бессмысленной страницей прошлого. А для объективного, незаангажированного понимания нашей национальной истории (лишенного унизительных стереотипов об «общем братском прошлом», как, впрочем, и элементов хуторянской ограниченности и самовлюбленности) эта победа имеет, без преувеличения, исключительное значение. Еще более важным является, безусловно, трезвый, честный и откровенный анализ всего, что случилось уже после Конотопа, что привело к тому, что эта победа, полученная в такой тяжелой, кровавой борьбе, оказалась потерянной, по существу, преданной. Однако — обо всем по порядку.

Конотопская битва, по оценкам современных украинских историков, была кульминацией украинско-московской войны 1658—1659 годов. Как и почему началась эта война? Правительство царя Алексея Михайловича было очень раздражено заключением в Гадяче в сентябре 1658 года договора между польской королевской властью и гетманом Выговским об унии Украины с Польшей и Литвой — потому что Москва увидела в этом документе изменение всей внешнеполитической ориентации гетмана, предоставление этой ориентации проевропейского характера, что неминуемо влекло за собой для царя потерю контроля над Украиной. Еще продолжались переговоры в Гадяче, а между казацкими войсками и московскими формированиями, расположенными в Украине, начались уже вооруженные столкновения. А вскоре после подписания Гадячского трактата царь Алексей обнародовал грамоту ко всему украинскому народу, где, в частности, объявлял об «измене» гетмана Выговского и призывал украинцев не признавать его власти и не подчиняться гетману. К царскому призыву был прибавлен весомый вооруженный «аргумент»: огромное московское войско во главе с уже упоминавшимися Трубецким, Ромодановским и Пожарским выступило весной 1659 года из Путивля на «покорение» Украины...

Выговский стремился объяснить иностранцам, в первую очередь европейцам, свою позицию. В манифесте гетмана, направленном в западные столицы, утверждалось: «Мы, целое Войско Запорожское, заявляем и свидетельствуем перед Богом и целым миром, что большие войны, веденные с Польшей, не имели никакой другой цели, как только оборону святой Восточной Церкви и прадедовской свободы, любовью которой мы держимся. Ее осуществлял вечной памяти наш гетман Богдан Хмельницкий и канцлер наш Иван Выговский. Свои частные дела отодвинули мы далеко перед славой Божьей и делами общественными. Ради этого вошли мы в союз с татарами, с пресветлой королевой шведской Кристиной, а потом с пресветлым королем Карлом-Густавом, и всем им соблюдали верность нерушимо. И Польши не дали мы никогда причины нарушить договоры, но всем соблюли свято нашу верность, условия и союзы. И не из других мотивов приняли мы протекторат великого князя московского, как только чтобы, по Божьей помощи, нашу свободу, кровью полученную и освященную, могли сохранить и после смерти передать потомкам нашим». Однако, заявлялось далее в манифесте, царь Алексей не выполнил своих обязательств перед Украиной — начал переговоры с Польшей за счет интересов Украины и даже вообще без ее участия, разместил военные заставы в украинских городах, не имея на то согласия гетмана, начал провоцировать в Украине мятежи против гетманской власти... Не на украинцев, подчеркивал Выговский, будет ложиться ответственность за новую войну — они вынуждены защищаться.

Победа была поразительной. 30000 московских воинов погибло. Ожидали, что Выговский прямо пойдет на Москву. Несколько знатных воевод попало в плен; известному князю Пожарскому за оскорбление крымского хана татары отрезали голову. Выдающийся историк Сергей Соловьев писал, что «цвет московской конницы, отбывший счастливые походы 1654 и 1655 годов, погиб в один день, и никогда уже после этого царь московский не был в силе вывести в поле такое блестящее войско. В траурной одежде царь Алексей Михайлович вышел в народ, и ужас напал на Москву! После завоевания стольких городов, после захвата литовской столицы царская столица Москва теперь затряслась за свою собственную безопасность: по приказу царя люди всех сословий поспешили на земляные работы для укрепления Москвы. Сам царь с боярами неоднократно приходил смотреть на эти работы. Жители околиц со своими семьями и имуществом наполнили Москву, и шёл слух, что царь выезжает за Волгу, за Ярославль...».

Почему же, несмотря на такой колоссальный триумф, не было тогда выиграна в целом московско-украинская война (а если бы этого удалось достичь, история Восточной Европы была бы совсем другой)? Бесспорно, дала себя знать деятельность «московской партии» в тылу Выговского, которой удалось разжечь «домовую» (гражданскую) войну — кстати, активно агитировали тут и некоторые православные священники, убеждавшие паству, что гетман, мол, «продал Украину ляхам» и служит варшавским и римским католикам. Но главная причина в другом: Выговский и вся тогдашняя элита не смогли убедить народ в том, что их патриотизм — это патриотизм идеи, а не «патриотизм» огромного имущества, туго набитого кошелька

Игорь ЛОСЕВ, кандидат философских наук, доцент Национального университета «Киево-Могилянская академия»:

— Украинская власть и в целом украинское общество еще остерегаются ставить точки над «i» относительно своего прошлого из-за того, что существует своего рода генетический страх у многих украинцев перед мнением Кремля — «Большого брата». Потому у нас боятся праздновать эту действительно блестящую победу, эту настоящую славу украинского оружия. Это поведение не делает чести Украине как независимому государству. Я уже не говорю о том, что любое независимое государство не должно позволять внешним факторам влиять на отношение к собственной истории. В данном случае речь идет об общем несовершенстве украинской государственности на современном этапе. Мы во многих аспектах еще не избавились от зависимости от России, прежде всего — в духовном, экономическом, политическом плане. Один из наших политических деятелей очень остроумно сказал, что Украина вышла из состава России, но Россия не вышла из Украины. И эта российская точка зрения, российский взгляд, российское видение присутствует во многих сферах украинского мышления. Очень жаль, что мы, создав систему празднования всяческих поражений (а в украинской истории их было много), абсолютно забыли о блестящих победах, которыми нужно гордиться. Конотоп является на самом деле славой украинского оружия, это самая блестящая победа во всей истории Украины с учётом сугубо военных результатов этой баталии. История вообще является великим провокатором, ведь в один год подбросила нам целых два больших юбилея: юбилей Полтавской Битвы — 300 лет, и юбилей Конотопской битвы — 350 лет. Очень стыдно и очень печально, что юбилей Конотопской битвы не праздновался с размахом. Это совсем не делает нам чести.

Полная версия статьи - в газете "День"