«Генриха-короля, который восстал в неслыханной гордыне против церкви твоей, лишаю правления всем королевством тевтонским и Италией и предаю анафеме!» – провозгласил папа Григорий VII,  простерев руки к небу.  Германия и Италия пришли в такой ужас, что суровой зимой 1077 года император Генрих IV вместе с женой и детьми чуть ли не босым через Альпы направился к понтифику и после долгих унизительных мытарств у замка Каносса вымолил-таки его отеческое прощение. 

Задолго до этих событий, приблизительно в 478 году после рождества христова, Архиепископ Грузии Михаэль обвинил царя Вахтанга Горгасал («волкоголового») в тайном маздеанстве (огнепоклонстве) и пригрозил отлучить от церкви. Вахтанг,  наводящий мистический страх на врагов на поле брани, смиренно явился к архиепископу, пал на колени и попытался в знак мольбы о прощении поцеловать его ногу. Дальнейший исторический акт, в дословном переводе грузинской летописи, описан так: «Михаэль дрыгнул ногой и сломал царю зуб». 

Очередная историческая драма из той же серии разворачивается на наших глазах в Грузии и, по всеобщему мнению, может иметь для властей да и страны в целом ещё более важные последствия, чем война 2008 года: парламент принял сразу в трёх чтениях поправки в гражданский кодекс, позволяющие религиозным организациям регистрироваться в качестве «юридических субъектов публичного права». 

Казалось бы, что это за сенсация? в любой нормальной, европейской стране религиозная конфессия может зарегистрироваться в Минюсте, получить юридический статус а значит имеет возможность открывать счета в банке, владеть собственностью, строить здания для культа, подавать иски в суд, общаться с «материнскими церквями» в других странах и так далее. 

Но дело в том, что в Грузии до сих пор сохранялась совершенно аномальная ситуация, когда юридический статус имела единственная религиозная организация – Грузинская православная церковь.Все остальные конфессии действовали в стране как бы нелегально. 

Совершенно естественно, что регистрироваться в качестве субъекта не публичного, но частного права, например, католическая церковь в Грузии не хотела, хотя такой «компромисс» ей и предлагали: в конце концов, неудобно, чтобы всемирная церковь с её миллиардной паствой действовала в какой либо стране в ранге  «акционерного общества с ограниченной ответственностью». В таком случае лучше вообще не иметь никакого официального статуса и смириться с нелегальным положением, то есть статусом «неформальной организации». 

Столь непривычная для любой европейской страны аномалия возникла в 2001 году, когда многолетний руководитель Грузии Эдуард Шеварднадзе, замаливая перед церковью грехи комсомольской молодости, заключил с ГПЦ так называемый конкордат. Он почти дословно списан с нашумевшего в своё время документа, который в 1929 году подписали в латеранском дворце папа Пий XI и фашистский правитель Италии Бенито Муссолини. Грузинский конкордат также даёт церкви беспрецедентные полномочия. В том числе позволяющие патриарху влиять на решения светских органов власти. Например, блокировать регистрацию  иных религиозных организаций. 

Неудивительно, что «наглое» решение парламентариев, уравнявших в правах Грузинскую православную церковь со всеми другими конфессиями, вызвало бурное возмущение Католикоса. Поначалу Илья II попытался вразумить блудных сыновей при очной встрече, но многочасовые переговоры ни к чему не привели. Более того, узнав о бескомпромиссной позиции главы церкви, президент Саакашвили решил показать нрав. Он распорядился ещё более либерализовать законопроект: если, согласно его первой редакции, право на регистрацию имели лишь католическая, армянская, мусульманская и иудейские конфессии, то окончательный вариант, утвержденной сразу во втором и третьем чтениях, гласит, что «публичный реестр» (то есть даже не само министерство юстиции, а его подведомство) может зарегистрировать в качестве «юридического субъекта публичного права»  любую религиозную организацию, если она официально признана хотя бы в одной стране – члене совета Европы. А если учесть, что членами СЕ являются и те государства, где давно разрешено всё и вся, то отныне всякая религиозная группа может получить в Грузии статус, равный православной церкви. 

Реакция патриарха Ильи тоже не заставила себя ждать. Патриархия заявила, что «решение парламентского большинства противоречит интересам как грузинской православной церкви, так и национальным интересам Грузии». А один из высших иерархов ГПЦ, глава европейской епархии, владыка Зенон обнажил ещё один пласт конфликта: по его словам, «одностороннее решение» парламента – победа армянского католикоса Гарегина II», который в ходе недавнего визита безуспешно пытался убедить патриарха  Илью согласиться с официальным статусом грузинской епархии Армянской апостольской церкви и вернуть ей ныне бездействующие армянские храмы. 

Католикос-патриарх Грузии заявил в присутствии католикоса всех армян, что «армянская епархия в Грузии получит тот же статус, что и грузинская епархия в Армении, а армянские церкви будут ей переданы только в случае, если грузинской епархии в Армении вернут православные храмы». Гарегин II ответил отказом, а после его отъезда 78-летний грузинский патриарх в беспрецедентной для церковных взаимоотношений манере назвал 60-летнего главу армянской церкви «нетерпеливым молодым человеком, который в силу своей молодости хочет решить все вопросы как можно скорее». 

Зато президент Саакашвили был более благосклонен к аргументам армянской стороны. В том числе, к главному из них: в   Армении нет грузинского населения, а в Грузии есть армянское. Так сложилось исторически. Почему и как – рассказывать долго. Но точно не потому, что армяне устроили грузинам геноцид. Таким образом, сегодня в Армении нет грузинской паствы,  нуждающейся в храмах, которые когда-то были православными, но давно действуют как армяно-григоранские (монофизитские). С другой стороны, в Грузии живёт почти полумиллионная армянская паства, требующая окормления. 

То, что религиозные  вопросы обсуждались во время встречи Гарегина II с президентом, никто не скрывает и не отрицает. Это дало повод «видным» представителям интеллигенции обвинить Михаила Саакашвили в «тайном армянстве». Знаменитый театральный  режиссер Роберт Стуруа заявил в одном из интервью: «Саакашвили, на самом деле, не грузин, а армянин. Так что на интересы Грузии ему наплевать». Ему вторит не менее известный поэт Резо Амашукели. В прямом эфире телекомпании «Кавкасия» властитель муз возопил на всю столицу: «Конечно, договорились! – ведь оба они армяне и какое им дело до Грузии или грузинской церкви?» 

Впрочем, думается, мотив Михаила Саакашвили не в стремлении получить поддержку армянской диаспоры Грузии или армянского лобби в США. На самом деле, его принципиальное решение, касающееся, кстати,  не только Армянской Апостольской Церкви, но и всех других конфессий, свидетельствует, насколько нынешний грузинский лидер верен своему проекту модернизации (читай вестернизации и европеизации) Грузии и на какой риск он готов пойти для успешного претворения в жизнь данного проекта. 

Противостояние с патриархом в Грузии – дело смертельно опасное для любого политика. Илья II пользуется в стране настолько непререкаемым авторитетом, что одного его слова достаточно для стократного усиления оппозиции президенту. 

Кстати, оппозиционные лидеры уже не преминули этим воспользоваться – ползая на коленях  перед святейшим в кафедральном соборе святой троицы и проклиная Михаила Саакашвили, «вонзившего нож в спину матери-церкви». 

Наиболее омерзительно эти сцены выглядят с участием так называемой прозападной оппозиции – часто обивающей пороги европейских столиц и Вашингтона, клянущейся в верности демократическим устоям. Но что может быть более верным тестом на их искренность, чем отношение к элементарной норме, вытекающей из фундаментальной ценности свободы совести? 

Мне кажется, принципиальное решение Саакашвили свидетельствует о том, что он всё-таки решил уйти в 2013 году, когда истекает срок его президентских полномочий. Именно поэтому президент сделал всё, чтобы гнев патриарха был направлен против него, а не вероятного приемника – мэра Тбилиси Гиги Угулавы. 

Сам Михаил Саакашвили не страдает комплексами Шеварднадзе просто потому, что не бегал во главе комсомольских отрядов за верующими в пасхальные дни. Отношение к церкви у него самое нормальное. То есть европейское. Судя по всему, он понимает, что уйдя с политической сцены в 2013 году (остаться у власти в той или иной форме без поддержки патриарха ему не удастся – это абсолютно исключено) войдёт в историю не как человек, окончательно потерявший 20 процентов территорий, жующий галстук или убегавший от самолёта в Гори, а как политик, переломивший хребет коррупции и освободивший страну от «воров в законе», а также других форм средневекового мракобесия. То есть заложивший основы для новой, европейской Грузии. В этом случае он станет скорее положительным, чем отрицательным персонажем её бурной истории. Так что в  Каноссу Миша  не пойдёт.