Активность внешнего служения Русской православной церкви перестает восприниматься как нечто необычное. Патриарший молебен на Владимирской горке в Киеве накануне праздника Крещения Руси в этом году уже никого не удивляет – что нормально: к традиции естественно привыкать.

Киев сегодня – это одна из синодальных столиц для Русской православной церкви, заседания Синода здесь начал проводить патриарх Кирилл, и этот акт распределения первосвятительской власти между тремя центрами также успел превратиться в норму для церковного народа. Но в этом году Киев впервые стал базой для принятия ряда принципиальных «внутрироссийских» решений Синода Русской церкви, связанных с ее административным управлением. И здесь же был вновь продекларирован пафос внешней церковной политики – забота о каноничности как способ избежать энтропии. Чьей бы политической воле эта энтропия ни соответствовала.

В этом году на Украину впервые приехал из Грузии патриарх Илия II – по приглашению патриарха Кирилла и митрополита Киевского Владимира для участия в торжествах 28 июля. До этого грузинские патриархи Киев не посещали. На переговорах в Киево-Печерской лавре Русская и Грузинская церкви вновь подтвердили свое традиционное намерение – сохранять межцерковное общение и развивать братские связи. Этот естественный для православного мира дипломатический тон вот уже три года как, начиная с августа 2008-го, для кое-кого звучит как вызов. Антигрузинские ориентации за это время успели стать латентным элементом политического поля, их принятие необязательно, но в известной мере модно и уж тем паче необходимо для тех, кто записан в разряд конформистов. А Русская церковь с упорством (достойным именно такого применения) ведет с церковью «опального» государства интенсивный диалог – наиболее интенсивный в сравнении с развитием отношений с другими поместными церквями, как с удовлетворением отмечает сам Московский патриарх.

Более того, на российско-грузинских патриарших переговорах в Киеве во фронт был выдвинут важный принцип, обозначающий автономность церковной действительности в отношении актуальной политической реальности и повестки дня. Церковная суверенизация никогда не должна быть следствием политической суверенизации и разделения – об этом прямо заявил патриарх Кирилл перед журналистами, подтвердив распространение канонической юрисдикции Грузинского патриархата на территориях Абхазии и Южной Осетии. Сохранение церковного мира через отказ поддерживать прецеденты «канонического беспорядка» – тягу к самоопределению со стороны отдельных абхазских и осетинских общин, уводящую в раскол, – в этом Московский патриархат усматривает для себя приоритет при ответе на болезненный для многих «грузинский вопрос».

А ведь все могло быть совсем иначе – геополитический мейнстрим мог бы быть прямо пропорционально отражен и в православных отношениях. И в итоге не называл бы «миротворцем» патриарх Илия патриарха Кирилла после совместного богослужения на площади Киево-Печерской лавры и не слышал бы в ответ пожелания сил и мудрости в преодолении скорбей, выпавших на долю грузинского народа.

Но Церковь все эти годы предпочитала оставаться свободной от частных процессов и проблем в межгосударственных отношениях, сохраняя за собой естественное право быть верной собственным ценностям и нормам. Русская церковь в Киеве продемонстрировала ту самую свободу от политической воли, которой ее в последнее время усердно пытаются научить бдительные обвинители. Тем более после этого занятной становится близорукость разномастных экспертов и аналитиков от блогерской сохи, пытающихся вести учет «приседаниям» церковноначалия в адрес политической элиты. Декларация самостоятельности церковного курса, выраженная на площади перед массами, а не в стихийной дискуссии, остается почему-то незамеченной.

«Даже самые хитроумные рычаги управления, на которые часто уповает светский мир, стремясь поддержать институт власти, по-настоящему никогда не работают в Церкви», – патриарх Кирилл на проповеди в Киеве словно вновь оповестил мир о неизбежной парадоксальности церковного бытия. Логика жизни Церкви каждый раз будет выскальзывать из-под аналитических инструментов тех наблюдателей, которые обращаются к ней с заведомым отчуждением. Именно с презрительным отчуждением, а не с объективной отстраненностью, необходимой любому пытливому уму. Церковь, руководствуясь заповедью о любви, не подчиняется сиюминутной конъюнктуре, занимая свою, не для всех выгодную позицию, – но исходя из той же любви Церковь не уходит в оппозицию этой конъюнктуре. Чтобы сохранить эту формулу внутренней свободы, нет нужды выходить на Триумфальную площадь. Достаточно совместной русско-украинско-грузинской литургии на соборной площади Киево-Печерской лавры.