15 сентября 2011 года преставился ко Господу митрополит Харьковский и Богодуховский Никодим. Ему шел 91-й год. До последнего дня земной жизни владыка, несмотря на преклонный возраст и физические недуги, продолжал трудиться как правящий архиерей, ректор семинарии, главный редактор епархиальных изданий и прочая и прочая. Ровно месяц назад я ездил в Харьков специально, чтобы повидаться с митрополитом Никодимом. По возвращении в Москву был написан очерк, законченный незадолго до кончины святителя. После получения этой трагической новости я внес в текст лишь несколько дополнений.

Думаю, любой, кто изучает жизненный путь и свершения выдающихся личностей прошлого и современности, мечтает хотя бы недолго побеседовать со своим героем. Такая встреча обязательно помогла бы узнать много того, чего не прочитать в книгах, проверить факты, уточнить неясности, а может даже подобрать ключи к загадкам. Далеко не всем удается реализовать свою грезу. Исторические деятели либо отошли в иные сферы, либо находятся в недосягаемости.

Мне Господь судил большую радость: я познакомился и поговорил с человеком, чьи труды исследую и кого искренне почитаю.

Несколько лет назад я начал разрабатывать тему служения Русской Православной Церкви в Латинской Америке и сразу столкнулся с именем митрополита Харьковского и Богодуховского Никодима. С апреля 1964 по июль 1970 года епископ, затем архиепископ Никодим являлся правящим архиереем Аргентинской и Южноамериканской епархии Московского Патриархата, в апреле-июле 1970 года управлял новосозданным Патриаршим экзархатом Центральной и Южной Америки (включая Мексику), с февраля 1971 по октябрь 1977 года был исполняющим обязанности Патриаршего экзарха в Латинской Америке.

Уже из первых попавшихся мне биографических публикаций о владыке Никодиме я узнал об основных вехах его деятельности в латиноамериканском ареале.

Он возвел в Буэнос-Айресе Благовещенский кафедральный собор. Построил ряд храмов в северной аргентинской провинции Мисьонес. Объездил с архипастырскими визитами всю южную половину Нового Света, участвовал в создании приходов в Аргентине, Чили, Мексике, на Кубе. Отредактировал перевод на испанский язык «Служебника» и издал его. Установил хорошие связи с архиереями других Православных Церквей, иерархами Католической Церкви, государственными и общественными деятелями Аргентины и иных стран.

С большой увлеченностью я взялся за исследование наследия митрополита Никодима в Латинской Америке. И первым делом решил взять у него интервью. Хотелось не только разузнать новые сведения, но и услышать живое слово архипастыря. Я написал владыке письмо, в котором изложил свои вопросы. Это был март 2009 года.

Вскоре из Харьковского епархиального управления пришел ответ: к сожалению, сейчас митрополит не может дать интервью. К письму прилагались воспоминания святителя «Жереб, визначений Богом» (Харкiв, 2003) и его сборник «Послания. Слова. Речи» (Харьков, 1995), которые рекомендовались как источники нужной мне информации.

Первая книга читалась с некоторым трудом, поскольку украинским языком я пока не владею. В разделе «Архiпастирське служiння в Пiвденнiй i Центральнiй Америцi» и некоторых других главах владыка повествует о своем пребывании на Аргентинской кафедре, об окружавших его людях, впечатлениях от посещения разных стран, общения с местным населением. «Я настiльки зрiднився з цiεю дорогою моεму серцю паствою, настiльки полюбив Латинську Америку, що часом менi здавалося – залишуся там до кiнця своїх днiв земних» (с. 158), – признавался святитель.

Я был рад тому, что у меня оказались столь ценные книги, но не остановил свои изыскания и почти через год, в январе 2010 года, вновь отважился добиться интервью митрополита Никодима. На сей раз удача улыбнулась мне.

Референт Харьковского епархиального управления Денис Залога записал ответы владыки на мои вопросы и направил их мне. В марте на интернет-портале Pravoslavie.ru вышел мой материал, озаглавленный цитатой архипастыря – «Воспоминания о служении в Аргентине для меня священны». Считаю за честь, что это интервью перепечатали газеты Харьковской епархии – «Харьковские епархиальные ведомости» и «Православна Харкiвщина».

Я продолжал собирать источники и литературу по интересующей меня теме. Проштудировал выпуски «Журнала Московской Патриархии» за 60-е, 70-е и 80-е годы. Заведующий Церковно-историческим музеем Харьковской епархии протодиакон Максим Талалай снабдил меня полезными изданиями: русскоязычным оригиналом мемуаров владыки «Жребий, предначертанный Богом» (Харьков, 2002) и своей книгой о святителе «Господу во славу, Церкви и народу во благо» (Харьков, 2008).

В начале мая 2011 года, в преддверии торжеств по случаю 90-летия митрополита Никодима, на сайте Pravoslavie.ru была опубликована моя статья «15 лет в Латинской Америке».

Конечно, мне очень хотелось хотя бы недолго поговорить с владыкой, увидеть воочию Слободской край, в котором он многие годы несет архипастырское послушание. Я собирался приехать в Харьков на празднование юбилея святителя 7-8 мая текущего года, но за несколько дней до отъезда заболел. Было грустно и обидно. Утешала мысль, что на все воля Божия, и то, что удалось внести свою лепту в подготовку красочной книги «Доброделатель», изданной к 90-му дню рождения одного из старейших иерархов Вселенского Православия.

Через несколько месяцев, в августе, я, наконец, приехал в Харьков. В первый день на Слобожанщине (это был канун праздника Преображения Господня) молился за всенощным бдением в Благовещенском кафедральном соборе. Богослужение возглавил архиепископ Изюмский Онуфрий, викарий Харьковской епархии.

Я поклонился почивающим в соборе мощам святителя Мелетия, архиепископа Харьковского и Ахтырского, священномученика Александра, архиепископа Харьковского (владыка Никодим – автор служб и акафистов этим подвижникам православной веры).

Дольше всего задержался у раки с мощами святителя Афанасия, Патриарха Цареградского, Лубенского чудотворца. Пожилая служительница храма, поняв, что я неместный, шепнула на ухо: «Это единственные в Советском Союзе сидячие мощи!»

Благодаря друзьям из Харьковской епархии у меня была заранее назначена встреча с правящим архиереем. С волнением я ступил на территорию Покровского монастыря. Перед глазами предстало все ранее виденное на фотографиях в книгах и интернете – Покровский собор, Озерянская церковь, Харьковская духовная семинария, здание, где в 1992 году состоялся исторический Архиерейский собор Украинской Православной Церкви.

Меня встретили у входа в резиденцию харьковских архиереев и провели в библиотеку. Там за большим круглым столом сидел митрополит Никодим. Я испросил благословения, вручил букет цветов. Святитель пригласил меня сесть, и началась беседа.

Поблагодарив владыку за аудиенцию, я сказал, что его дело в Латинской Америке развивает ряд последователей.

На это он ответил: «Вы приходите на уже обработанную землю». Я заметил, что, хотя прошло много лет, бывшего главу Аргентинской кафедры и его труды помнят русскоязычная диаспора и латиноамериканцы.

Улыбнувшись, старец вспомнил, как трудно ему пришлось по приезде в Буэнос-Айрес:

«Храмом нашим верующим служил сарай для сушки табака, по полу которого бегали крысы. После благодарственного молебна по случаю моего прибытия в епархию я разделил трапезу с приснопамятным протоиереем Фомой Герасимчуком, управлявшим Патриаршей Церковью в Аргентине до моего приезда. Затем меня проводили в маленький номер ближайшей гостиницы, работница которой, не понимавшая ни единого слова по-русски, заварила мне русский чай. Один в огромном, незнакомом городе, не умеющий понять испанскую речь, я плакал навзрыд в гостиничном номере, повторяя про себя: “Господь укрепит, я выдержу, никуда не уеду и не брошу епархию в столь жалком состоянии”».

Я спросил владыку о его друзьях, обретенных за океаном. Первым он назвал доктора Роберто Романо Браво, директора Департамента некатолических исповеданий Министерства иностранных дел и культов Аргентины. Чиновник был обаятельным человеком, надежным соработником.

Как поведали святителю после его возвращения в Советский Союз, у доктора Браво при воспоминаниях о митрополите Никодиме на глазах всегда выступали слезы. Также архипастырь упомянул посла СССР в Аргентине в 1966-1972 годах Юрия Ивановича Вольского. Однажды на посольской даче, куда часто приглашали русского иерарха, посол отозвал его в сторону, обнял и заплакал. «Никодим Степанович, в Москве умерла моя мама», – произнес сквозь слезы Вольский. Владыка утешил дипломата и вскоре отслужил панихиду по его матери.

Из литературных произведений святителя видно, что тема отношений мамы и сына для него очень чувствительна. В «Жребии, предначертанном Богом» он писал, что мать, в будущем принявшая великую схиму с именем святой равноапостольной Марии Магдалины, в 17 лет благословила его на поступление в монастырь (с. 38).

Как и посол Вольский, архимандрит Никодим находился вдали от мамы, когда ее не стало в феврале 1961 года (он служил в Русской духовной миссии в Иерусалиме). В лавке Покровского монастыря я приобрел диск с песнями на стихи владыки – «Пусть теплится любви свеча». Особенно меня тронули композиции «Колыбельная» и «Дорога к маме», в которых автор говорит своим родителям то, что не досказал много лет назад и что хотел бы сказать сейчас. Слушать их без слез невозможно.

В эти печальные дни на ум приходят строки владыки: «Но одно лишь утешенье, что когда придет мгновенье, и Господь в свои пределы позовет, там не будет расставаний после всех земных скитаний, вас душа моя навеки обретет» («Колыбельная»); «О, Господи, мне лишнего не надо, решать судьбу мою Тебе лишь Одному, а встречу с мамой я как высшую награду на небесах, Господь, из рук Твоих приму» («Дорога к маме»).

Верю, что в селениях вечных все исполнилось так, как желал святитель.

«Святой апостол Павел учит нас: “Братолюбие между вами да пребывает” (Евр. 13: 1), – продолжал рассказывать владыка. – Наряду с дружескими отношениями с архиереями Православных Церквей в Аргентине, я тепло вспоминаю встречи с примасом Католической Церкви покойным архиепископом Антонио кардиналом Каджано.

Вскоре после приезда в Буэнос-Айрес я пригласил 75-летнего кардинала как почетного гостя, заслужившего искреннее признание аргентинского народа, на праздничное богослужение в нашем Благовещенском соборе.

Община отошедших от Матери-Церкви раскольников опубликовала в газете утверждение, что почтенный кардинал ошибся, придя на службу не к ним, а туда, куда ходить не следует. Незамедлительно монсеньор Антонио собственноручно написал в центральное печатное издание свой ответ: “Я питаю огромное уважение к Русской Православной Церкви, и пришел именно туда, куда хотел прийти”».

В ходе беседы митрополит Никодим употреблял русский и иногда украинский языки. Улучив момент, я попробовал перейти на испанский, зная, что архипастырь освоил его в Аргентине. Было заметно, что владыка доволен. Далее мы общались по-испански. Я сообщил, что занимаюсь изучением присутствия русского Православия в Латинской Америке, и попросил благословения на продолжение исследований.

Настало время для подарков. Я преподнес святителю альбом о святых местах Колумбии и свою книгу «Колумбия – неизведанная сокровищница» (Москва, 2006)

Затем передал презент, изготовленный своими руками, – фотографию водопадов Игуасу с памятной надписью на испанском языке. Это фото я снял в минувшем июле. Вглядываясь в несущиеся потоки воды, я вспоминал ощущения владыки от поездки к знаменитым водопадам на границе Аргентины и Бразилии в 60-е годы: «Неумолчный гул, стоящий в этом месте и заглушающий все остальные звуки, сразу же пробудил в моей памяти выражение из “Откровения” Иоанна Богослова: “…шум вод многих” (Откр. 19, 6)» («Жребий, предначертанный Богом», с. 138).

Владыка посмотрел на фотографию и задумчиво сказал, что будто вернулся на Игуасу спустя более сорока лет. Он принял подарки не с протокольной вежливостью, а с неподдельной благодарностью. В ответ мне был вручен экземпляр книги «Доброделатель».

Святитель указал на висевший над дверью фотопортрет, на котором был изображен он в молодости с книгой в руках:

«Это произведение талантливого аргентинского фотохудожника Кайо, а держу я “Служебник” на испанском языке». Сей портрет, названный «Философия», завоевал первую премию на престижной фотовыставке в Нью-Йорке в 1970 году.

Владыка знал толк в искусстве фотографии, много фотографировал сам и позировал фотографу. Когда в завершение нашей встречи делался снимок на память, митрополит Никодим руководил композицией: «Дай мне руку и смотри мне в глаза». Так мы и были запечатлены.

Прощаясь, владыка сказал:

«Прошли десятки лет, я смотрю на Аргентинскую и Южноамериканскую епархию, уже в статусе митрополичьей кафедры, как на достойную, окрепшую среди братских Церквей Вселенского Православия. И радуюсь, что в этом созвездии есть и моя маленькая звездочка, мои скромные труды в далекой, но близкой моему сердцу, прекрасной и живописной Латинской Америке».

Святитель благословил трудиться во имя укрепления Православия в латиноамериканском регионе и дал завет следовать принципу, который сам неизменно применяет, – любить народ, среди которого служишь, уважать его традиции и культуру. Также он пожелал мне прожить не менее 90-а лет.

Мое воображаемое путешествие в Аргентинскую и Южноамериканскую епархию эпохи владыки Никодима продолжилось на следующий день в Церковно-историческом музее. Здесь хранится обширный документальный и иллюстративный архив святителя. Передо мной лежали уникальные материалы. Вот написанное от руки письмо (1966 года) кардинала Антонио Каджано представителю Русской Православной Церкви, а вот ответные поздравления с Пасхой Христовой от президента Аргентины генерал-лейтенанта Хуана Карлоса Онгании (1966-1970) за 1968 и 1969 годы.

Харьков я покидал преисполненный душевной радости и вдохновения. В молитвах благодарил Бога за то, что Он даровал мне общение с таким удивительным, многомудрым человеком, как митрополит Никодим. Я безмерно признателен ему за радушный прием, добрые слова и советы. Отеческий взгляд владыки, его теплая улыбка, голос навсегда останутся в памяти моего сердца.