Тех, кто озабочен вопросами, связанными с конкретным Б. Березовским, вынуждена сразу разочаровать. Не тот. «И без нас есть на свете Березовские. Вот в Чернигове – генеральным судьей – Березовский» – Н. Кукольник. «Максим Созонтович Березовский». Исторический рассказ.

Кто был тот загадочный Сосновский из фильма Андрея Тарковского «Ностальгия»? На этот вопрос часто отвечают, ссылаясь именно на судьбу Максима Березовского.

Две легендарные судьбы. И сразу множество загадок. Как случилось, что первые русские композиторы, которых узнала и признала Европа, сейчас практически неизвестны? А ведь один из них стал Академиком Болонской академии – вслед за Моцартом, кстати. А также – одним из «незримых» героев фильма А. Тарковского «Ностальгия». И по легенде – был соучастником возвращения на родину княжны Таракановой. О нем написал исторический рассказ российский писатель и драматург Н. Кукольник.

Перу второго принадлежал гимн Российской империи. И как случилось, что они родились в одном маленьком украинском городке с разницей в несколько лет? Все это позволяет объединить две биографии. Но какие же они разные, эти биографии.

История музыки в России насчитывает тысячелетия – как и везде. Профессиональная школа начала формироваться в 18 веке. Многие фамилии незаслуженно забыты.

Город Глухов

Жители Украины должны лучше знать этот небольшой город в Сумской области. Видимо, он всегда был славен голосами: «Помнишь, в дожинки как распоются наши красавицы: сто горлышек таких, каких нет ни у одной итальянской актрисы». (Н. Кукольник. «Максим Созонтович Березовский» Исторический рассказ).

27 октября 1745 года в Глухове родился Максим Созонтович Березовский. А 26 октября 1751 года там же родился Дмитрий Степанович Бортнянский. Сейчас везде деликатно и политкорректно указывается: «российские композиторы украинского происхождения». Основоположники русской композиторской школы, они же – признанные музыканты в Италии. Остановимся на такой формулировке. Страна была одна, и смешно раздирать прошлое на лоскутки.

Еще небольшая неувязка – основоположником русской композиторской школы считается (и справедливо) М.И. Глинка. Просто был и «до-глинкинский» период, о нем почему-то совсем мало известно. Но музыка-то была. Вполне сопоставимая с той, которую мы называем европейским классицизмом или более ранним барокко.

Максим Березовский

«Болонский академик по прозвищу «Русский». М. С. Березовский». Так называется книга-исследование замечательного писателя, телеведущего и путешественника Константина Ковалева-Случевского. Он провел гигантскую исследовательскую работу, благодаря которой среди множества его прочих книг появились книги о Березовском и Бортнянском (последняя – в серии ЖЗЛ).

Максим Березовский (1745 год – 22 марта 1777, Санкт-Петербург) – фигура глубоко трагическая. Долгое время о его жизни было известно только по рассказу драматурга Кукольника. Серьезные исследования начались лишь в 20 веке. Не случайно следы пребывания в Италии некоего композитора Сосновского ищет герой кинофильма А. Тарковского «Ностальгия».

Максим Березовский родился в Глухове, предположительно – в казацкой семье, также предположительно – высшее образование получил в Киево-Могилянской академии. Как человека с выдающимися музыкальными способностями его послали в столицу. (Удивительным образом эта часть его жизни перекликается с жизнью философа Григория Сковороды: та же певческая школа, та же академия, должность певчего в российской столице).

В Санкт-Петербурге М. Березовский пел сначала в придворной опере, затем в итальянской опере в Ораниенбауме (пригород Петербурга). И все это время, начиная с подросткового возраста, Березовский сочинял.

Невозможно сказать, что таланты тогда не ценились. По традиции на несколько лет Березовского отправили в Италию – продолжать совершенствоваться уже в композиторском мастерстве.

«Глубокоуважаемому синьору Антонио Маццони, президенту и профессорам музыки, 15 мая 1771.

Максим Березовский, прозванный Русский, желая быть принятым в качестве композитора и капельмейстера известнейшей филармонической Академии, просит синьора президента и членов филармонической Академии допустить его к испытанию для принятия в Академию...»

(цитируется по книге «Болонский академик по прозвищу «Русский». М.С. Березовский». Константина Ковалева-Случевского).

А вот как описывает процедуру экзамена Нестор Кукольник: «Березовский и Моцарт в одно время трижды застучали в двери; цензоры выпустили затворников». Однако сдавали важный экзамен они не одновременно, хоть это известно точно.

Болонья тогда – практически центр музыкальной культуры. А звание Болонского академика-композитора давало «путевку в европейскую музыкальную жизнь». Следом за Вольфгангом Амадеем Моцартом Болонским академиком единогласно стал Максим Березовский. С простым прозвищем – «Русский». Для получения этого почетного звания нужно было написать несколько работ. Одна из них и поныне хранится в архивах итальянского города.

Тосковал ли в Италии по родине Максим Березовский – понятно и так. Та самая тоска-ностальгия, которая сквозной темой проходит в фильме Тарковского. Но вот как интересно описывает возможную сцену Кукольник: «Итальянцам не совсем была понятна тоска Березовского, но маленький Моцарт легко понял Максима Созонтовича, он сам думал то же». Многое у Кукольника можно посчитать вымыслом, но и в самой жизни Максима Березовского до сих пор больше тайн, чем твердых установленных фактов.

В Италии же Березовский пишет оперу «Демофонт», вот газетная рецензия на постановку: «Среди спектаклей, показанных во время последнего карнавала, надобно особенно отметить оперу, сочиненную регентом русской капеллы, состоящим на службе у Ее величества императрицы всея России, синьором Максимом Березовским, который соединяет живость и хороший вкус с музыкальным знанием» (Ливорнская газета «Новости света», цитируется по книге «Болонский академик по прозвищу «Русский». М. С. Березовский». Константина Ковалева-Случевского). Похвала итальянцев в то время – признак высшего, мирового признания. Но наступала пора и других стран.

А дальше – сплошные тайны и легенды.

Княжна Тараканова

На этой постановке оперы Березовского «Демофонт» в Ливорно, рецензия на которую приведена выше, была небезызвестная княжна Тараканова – «претендентка на российский престол», выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и Алексея Разумовского. В Ливорно же стояла и эскадра графа Орлова. По одной из версий, ушла эскадра домой вместе с княжной Таракановой и Максимом Березовским. Это, конечно, только версия, которая ничего не объясняет. По версии Кукольника – он встретил своего брата, служившего на одном из кораблей. На самом деле даже год отъезда Березовского точно не установлен. Но так или иначе, Березовский возвращается в Петербург, где наступает самый тяжелый и самый короткий этап его жизни.

Не отвержи мене во время старости

Так называется самое знаменитое из сохранившихся произведений композитора. До старости ему было не суждено дожить. Он покончил с собой, перерезав себе горло. По другой версии – он заболел горячкой и скончался в возрасте 31 года.

Серьезных причин, которые могли бы довести композитора до самоубийства, исследователи толком определить не могут. При дворе его ценили, насколько там вообще могли ценить таланты. С финансовой стороной жизни были, правда, нелады. С личной жизнью – загадочно. Достоверно известно об одной свадьбе, да с именным указом Екатерины II по этому поводу, да еще и с подарком невесте в виде свадебного платья с монаршего плеча: «Императрица «изволила указать... певчему Максиму Березовскому дозволить жениться... на танцевальной девице Франце Ибершерше и притом соизволила... пожаловать ей платье» (цитируется по книге «Болонский академик по прозвищу «Русский». М.С. Березовский». Константина Ковалева-Случевского).

Но куда делась юная «танцевальная девица Франца» – неизвестно. Считается, что Максим Березовский мог быть женат дважды. Однако получилось так, что семейный архив было некому сохранить и передать. Вся надежда сейчас на случайные находки нот композитора – то в Париже находят, то в Ватикане. Рукопись «Не отвержи мене» хранится в Британии. Большая часть огромного наследия Максима Березовского утрачена. Сама биография его полна неточностей, несоответствий и нуждается в бесконечных уточнениях по всем пунктам.

Жизнь и творчество второго глуховского певчия – Дмитрия Бортнянского – сложились более благополучно. И об этом можно прочитать в следующий раз.

А в комментариях можно послушать «Не отвержи мене» – самое знаменитое, самое зрелое и мощное из известных произведений Максима Березовского. Относится оно к разряду духовной музыки (светская музыка композитора сохранилась в минимальном количестве). Этот хоровой концерт сейчас исполняется во всем мире.

================= Часть 2

Коль славен наш Господь в Сионе,
Не может изъяснить язык:
Велик Он в небесах на троне!
В былин(к)ах на земле велик!
Везде, Господь, везде ты славен!
В нощи, во дни сияньем равен!

(Изначально – «в былинках», сейчас уже встречается «в былинах»).

Гимн

Фактически это первый государственный гимн России. Еще в нотных изданиях 19 века числился как «национальный русский гимн». Даже после официального принятия гимна «Боже, царя храни» был гимном неофициальным. До октября 1917-го годы часы-куранты Спасской башни в Московском Кремле вызванивали эту мелодию (наряду с «Преображенским маршем»).

А после Гражданской войны этот гимн оставался официальным и духовным гимном белой эмиграции. Поют его и в переводах – особенно популярен он в Британии и в Германии. В Германии его уже можно услышать просто как духовный гимн, с немецкими словами (Ich bete an die Macht der Liebe). Более того, он исполняется во время воинских церемоний – и это уже из разряда обычной житейской фантастики. Сознают ли в Европе, что исполняют старый гимн Российской империи? Видимо, просто поют как красивый духовный гимн. История, обратно пропорциональная той, что произошла с рождественским гимном «Тихая ночь».

Предположение о том, что Дмитрий Шостакович «зашифровал», аккуратно ввел первые такты этого гимна в песню «Родина слышит» – также вполне допустимо. Достаточно вслушаться в начало песни.

Слова к гимну написал М. Херасков (годы рождения и смерти: 1733, Переяславль – 1803, Москва) – российский поэт и государственный деятель. Музыку – Дмитрий Бортнянский, земляк Максима Березовского и также – один из основателей русской классической музыки.

Город Глухов

И снова украинский город Глухов – один из древнейших. Славился этот город своими хорами. Глуховские певчие были известны по всей империи, да и по всему миру. Там 26 октября (дата, возможно, нуждается в уточнении) 1751 года родился Дмитрий Степанович Бортнянский. Родовая фамилия была другая, отец музыканта поменял ее, по названию родной деревни.

К тому времени в гетманство вступил граф Разумовский и ввел там к тому же празднества по петербургскому образцу. И первая в тогдашней России музыкально-хоровая школа была создана именно в Глухове, специальным императорским указом, была та школа на государственном обеспечении. В нее и отдали мальчика, который с раннего детства выказал незаурядный талант. С еще одним выпускником – Григорием Сковородой – Бортнянский вряд ли успел познакомиться. А с Максимом Березовским – не мог не пересекаться. Может быть, в Глухове, может, в Санкт-Петербурге, может быть – в Италии.

Дмитрий Бортнянский

Уже в 7-летнем возрасте Д. Бортнянский был принят в Певческую капеллу Санкт-Петербурга (которой впоследствии руководил). Певчие жили на полном довольствии, одновременно работая и учась. Биографы отмечают поразительный случай: однажды во время заутрени Дмитрий заснул. На службе присутствовала императрица Елизавета, которая повелела мальчика не наказывать, а отнести досыпать на ее половину.

В 17 лет его за государственный счет (особая стипендия типа пансиона) отправляют в Италию – получать дальнейшее образование.

Максим Березовский выбрал Болонью – и стал академиком Болонской Академии почти одновременно с Моцартом. Бортнянский выбрал Венецию – и не случайно: это был город его учителя – венецианца Бальтассара Галуппи.

Итальянцы в России

Эта тема больших научных трудов. Много итальянцев работало в России (особенно в области архитектуры и скульптуры), было и целое неоднозначное явление под названием «итальянщина». По-другому в то время и быть не могло. В музыке – тоже небезынтересно.

Огромный успех имела опера – первое либретто на русском языке (текст Сумарокова) – музыку к ней написал итальянец Франческо Арайя (1700 – 1767). Первая опера, исполненная на русском языке российскими певчими. А первым иностранцем, написавшим музыку на текст православного богослужения, стал Бальтассаре Галуппи (1706 – 1785), во время службы его при российском дворе. Так что «сотрудничество» было плодотворным. А легкие перекосы в сторону «итальянщины» были тогда (и позже) во всех странах.

Бортнянский у итальянцев

Итальянский период композитора длился около 10 лет. Был он весьма плодотворный – обучение в Венеции и Болонье – где учится у падре Мартини, как и М. Березовский. Совершает поездки в Рим, Неаполь, Флоренцию, Милан. В общей сложности в Италии композитором были сочинены три оперы, сонаты и кантаты. И в этой музыке сквозь обязательную «итальянскую технику» слышны отголоски украинской и русской песенности.

К. Ковалев-Случевский в книге о Бортнянском из серии ЖЗЛ приводит сведения и о том, что приходилось Д. Бортнянскому выполнять и некоторые дипломатические поручения. Но это за рамками данного текста.

Жизнь Дмитрия Бортнянского в Италии еще мало изучена. В принципе, «образ» некоего Сосновского из кинофильма Андрея Тарковского «Ностальгия» можно рассматривать как собирательный (учиться за границу за счет казны посылали, кстати, не только музыкантов). Но все же – подразумевался больше Максим Березовский.

И снова – Санкт-Петербург

В российской столице Бортнянский становится во главе той самой Придворной певческой капеллы, где сам пел мальчиком. Кроме этого, он обучает музыке царских детей – в том числе, будущих императоров. Он продолжает писать музыку – это и духовная музыка, и светская.

Кроме гимна, ставшего на время гимном Российской империи, им был написан гимн «Певец в стане русских воинов» (слова Жуковского), посвященный событиям войны 1812 года. А также еще несколько опер, инструментальных концертов, более сотни хоровых концертов. Кантаты и оратории писались на слова Г. Державина, Вяземского, А. Востокова.

О хорах Бортнянского интересно отозвался выдающийся французский композитор Г. Берлиоз: «Эти произведения отмечены редким мастерством в обращении с хоровыми массами, дивным сочетанием оттенков, полнозвучностью гармоний и – что совершенно удивительно – необычайно свободным расположением голосов, великолепным презрением ко всем правилам, перед которыми преклонялись как предшественники, так и современники Бортнянского и в особенности итальянцы, чьим учеником он считался».

Херувимская песнь

«Паки, паки… иже херувимы!.. Языками не владею, ваше благородие». Эта шутка из комедии «Иван Васильевич меняет профессию» одновременно и смешная, и грустная. Языками мы не вполне владеем – теми, которые могли бы естественным путем сплести воедино все наше непростое прошлое.

«Иже херувимы» – так начинается Херувимская песнь, одно из самых важных священнодействий в православной церкви. Многие композиторы писали на древний текст свою музыку. Одна из самых известных принадлежит Бортянскому – это «Херувимская песнь» № 7.

Умер Дмитрий Бортнянский 28 сентября 1825 года в Петербурге у себя дома, сидя в кресле, под звуки своего концерта «Вскую прискорбна еси душе моя». (Хотя, возможно, обстоятельства смерти и легенда. Встречала и другую дату смерти с отличием в один день). Жизнь Бортнянского можно назвать удачной или, как сейчас принято говорить, успешной. Даже творческому наследию была уготована судьба более счастливая: хотя многое утрачено, все же эти потери были не столь масштабны, как в случае с Максимом Березовским. Через несколько десятков лет вышло полное собрание его сочинений (под редакцией П. Чайковского). Сейчас в разных странах периодически находят рукописи композитора.

В середине 20 века прах Д. Бортнянского был перенесен в Александро-Невскую лавру.

Музыка Дмитрия Бортнянского звучит и сейчас. Уже давно не ставятся оперы на античные сюжеты, не звучит гимн в исполнении кремлевских курантов, а вот духовную музыку и инструментальные концерты можно при желании услышать.

Но все же недостаточно известны имена Березовского и Бортнянского. Постараемся восполнить пробел и послушаем что-нибудь в комментариях (Херувимская песнь номер 7, бывший гимн Российской империи и он же – уже как духовный гимн в Германии).