Простить непросто

Обида и прощение – две большие загадки. Неофитом в Прощенное воскресенье падала на колени, обходя клир и прихожан по кругу, в восторге от праздника очищения. Омывшись слезами умиления, с удивлением спрашивала себя: «А за что я просила прощения? А, ну да: за всё и у всех. Что вольно и невольно. А все-таки у кого и за что?»

Христианин боится не простить, потому что тогда его не простит Бог. Отчасти поэтому делает это второпях, кое-как, часто не задумываясь о том, что же такое он должен совершить?

Ритуальное прощение

Ритуальные слова и действия (включая бытовые «ритуалы») меня удручают, когда вырождаются в мертвые клише, потерявшие жизнь и смысл. Так с каждым годом все более бессмысленными мне казались десятки календарных просьб о прощении «за всё». Об этом хорошо написала в Фейсбуке Анастасия Овсянникова: «Вы меня конечно простите (кхм, м-да), но просить прощенья у неопределенного круга лиц и без всякого представления, перед кем и в чем вообще виноват, - просто изумительная девальвация идеи раскаяния, нарочно не придумаешь».

Из РПЦ МП я ушла. Тем, кто дежурно соблюдает ритуал, в Прощенное воскресенье честно отвечаю, что они ни в чем не виноваты. Тех, кто звонит с чувством вины, пытаюсь вывести на открытый разговор вопросом «За что простить?». В ответ обычно повторяется беспомощное «за всё», то есть «ничего». Из позвонивших вчера лишь одна знакомая набралась мужества ответить на этот вопрос.

- Простите меня.

- А за что прощать?

- Разве конкретно нужно говорить?

- Ну, если Вы решились на столь серьезный шаг, как попросить у меня прощения, мне важно знать, за что Вас прощать.

И мы так хорошо поговорили! Обсудили все оттенки конфликта, спокойно и доброжелательно, несколько раз объяснились и повинились друг перед другом. Катарсис. Метанойя. Что там еще бывает?

Этимология

Что скрыто в словах о прощении? Посмотрела этимологию русских, английских, французских слов, заглянула в латынь, древнегреческий, и в библейский иврит. Не буду утомлять деталями, выделю лишь важные для меня смыслы, заключенные внутри слов. Это щедрый дар души, сделав который, ты внутренне продвигаешься вперед (эволюционируешь, так сказать), обретая тем самым некую простоту как чистоту. Освобождаешь прощённого человека от груза вины (как долга перед тобой – отсюда «остави нам долги наши»), и «отпускаешь» его на свободу, буквально 'с чистой совестью'. Очень серьезное событие. Ментальный хэппенинг. В процессе подготовки один должен осознать свою вину перед другим, а другой – понять и растворить ее в любви. Личное интимное и очень не простое дело. Встреча двух сердец, их взаимное преображение-воссоединение.

Или расставание. «Прощение означает, что все уже кончено» (Фрасуаза Саган). Прости-прощай, простить-проститься…

Просто простить («простить» – как производное от «простой»)

Есть самое простое прощение: не желать отмщения человеку, причинившему тебе вред. Легко. Мне неизвестна жажда мести в принципе. Я иногда теряю способность общаться с обидчиками. А так я и убийц жалею (не только их жертв) за то, что они с собой сделали. Но если человек просит освободить его от мести, то просьба вызвана страхом перед вендеттой? Это какая-то сцена из жизни мафии. Просто и примитивно. Но судя по тому, сколько преступлений совершается из-за мести, и такое прощение может требовать больших усилий.

Принуждение к покаянию

Слова о прощении юридического происхождения. Наша репрессивная машина привычно требует покаяния от невиновных. Как его требовала церковь от еретиков и «ведьм». Палачи не раскаялись (ни церковные, ни государственные), они по-прежнему требуют или выбивают под пытками «признание вины». Если преступление доказано, то в раскаянии нет необходимости, а вот если процесс сфабрикован – начинается истеричный призыв к покаянию. «Враги народа» должны были, как еретики, каяться публично, позднее – диссиденты, а сегодня – новые политзаключенные. Сколь настойчиво требовали раскаяния у Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой! И всё были недовольны: не так извинились, не достаточно глубоко осознали, не теми словами выразили. Пытка покаянием. И никто до сих пор не попросил прощения у них. А у жертв советского террора кто-нибудь просил прощения? Если только для проформы, ритуально, напоказ.

Что это как не перевертыш Прощенного воскресенья? Сделали раскаяние пыточным орудием. Сегодня такого лжепокаяния требуют от Надежды Савченко и Олега Сенцова. При этом палачи не хуже жертв знают, что вины нет, и признаваться/каяться Надежде и Олегу не в чем. Но нужен ритуал, публичное унижение. Вот чем оборачивается невинная, на первый взгляд, игра в покаяние. Допуская театр прощения в свою личную жизнь, мы оправдываем его в жизни общественной. Почему мирянину и священнослужителям можно разыгрывать покаянное действо, а следователям - нельзя? Покаяние – это так красиво! Я публично прошу у всех прощения и невольно любуюсь собой. В русскую православную матрицу заложен покаянный код. Это великая традиция. Пусть народ полюбуется на кающегося грешника в наручниках. Будет красиво, если тот встанет перед всеми на колени. Ничего, что колени его перебиты. На экране этого не будет заметно.

Принуждение к прощению

Проханов призывает простить Сталину смерть наших предков, быть милосердными. У него нет чувства вины перед нами. Зачем ему наше прощение? Он просит от имени Сталина? Чистая спекуляция. Манипулирует христианским долгом ради оправдания массового террора.

Христиан Украины призывали смириться с бойней на Майдане. Почему вы сопротивляетесь? Где же ваше христианское смирение? Тоже спекуляция на крови. Вновь виновата жертва, а палач учит ее добродетели.

Такие манипуляции сегодня широко используются в личных и деловых отношениях. Как-то студент, явно в наркотическом опьянении, набросился на меня со словами «Убью!», возмутившись «удовлетворительной» оценкой за эссе. Успела добежать до кафедры и запереться изнутри. Под вопросом оказалась его стажировка за рубежом. Влиятельные родители подключились. На следующий день начальство вразумляло меня: «Вы же христианка, должны простить». Этим же аргументом пользуются насильники в семье, надзиратели в тюрьмах…

Преступление и прощение

Разве прощая, мы оправдываем преступление? Нет. Более того, даже прощая обидчиков, мы не можем стереть последствий их зла. И когда получаем прощение, не можем изменить прошлого, в котором остается причиненный нами вред.

Да, надо пытаться отделить грех от человека, преступление - осудить, к человеку - быть милосердным. Но на чувстве долга далеко не уедешь. Прощение может совершиться только внутри личности, по ее собственной воле и любви.

Да, долг милосердия есть у власти, к нему ее надо призывать. Но способна ли она к милосердию от души? Нет. Поэтому своими петициями о помиловании/освобождении мы принуждаем ее к милосердию. Разве это не манипуляция? Наверное. Но благая. В ней нет лжи. Мы действительно сострадаем невинно задержанным, осужденным, униженным избитым заключенным, измученным рабским трудом, больным, и хотим им помочь. Это любовь, сострадание, уважение к закону, жажда справедливости. Мы не оправдываем этим преступления, как Проханов, призывающий нас простить Сталина. Напротив, обычно, призывая к милосердию, мы просто призываем власть соблюдать закон. А это ее долг.

Просить и прощать за других?

Я думаю, что в личных отношениях, не юридических, простить обидчика может только тот, кто сам пострадал от него. Как я могу простить человека за то, что он бросил больную мать или умирающего ребенка? Я могу понять его слабость или причины, но не меня бросали – не мне прощать.

Можно ли просить прощения за других? Сегодня некоторые в России просят прощения у Украины за пропаганду ненависти и агрессию. Просят те, кто лично не виноват. Имеют право брать на себя коллективную вину. Но я не прошу. Не потому, что мне не стыдно или не больно, а потому, что такого нельзя простить. Я не чувствую права просить прощения за столь чудовищные преступления. Утром «палите» - вечером «простите»? Не вижу ни права моей страны на прощение, ни готовности к нему. Сначала нужно ужаснуться самим себе, а мы пока лишь способны приводить в ужас других.

Оpenrussia.org

Теги: