Русский джамаат

Принятие русскими ислама стало относительно массовым явлениям с распадом Советского Союза. Исламская сторона склонна завышать число неофитов, порой говоря о сотнях тысяч человек. Убитый в прошлом году миссионер-священник Даниил Сысоев, которого трудно назвать заинтересованным в исламизации человеком, называл цифру в 30 тыс. русских мусульман. Крупные исламские общины (джамааты) русских существуют в  Москве, Омске, Петрозаводске, Санкт-Петербурге, Поволжье и Нижневартовске. Тем не менее у русских пока не сложилось этноконфессиональной исламской группы: не так долго существуют общины и нет единого места проживания русских мусульман.

К принятию ислама русских толкают самые разные причины. Например, мусульманкой стала лингвист Иман Валерия Порохова, чей перевод Корана на русский признан каноническим. Приняв ислам, она стала членом общины новообращенных мусульман «Прямой путь». Ранее мусульманками становились в основном по просьбе мужчин женщины, выходящие замуж за мусульманина.

Сейчас картина иная. Значительная часть новообращенных — молодые люди в возрасте до 35 лет. Для молодых людей ислам — это один из способов выделить себя из толпы, примкнув при этом к другой мощной и динамичной общности. По словам председателя Исламского комитета России Гейдара Джемаля (он сам является наполовину русским), молодежь принимает ислам, прежде всего выстраивая протестное мировоззрение. «Они воочию убедились в банкротстве мировоззрения отцов и дедов, которое пошло на дно в 1991 году. А православная церковь их радикально не привлекает, потому что РПЦ на стороне богатых, на стороне истеблишмента», — уверен собеседник Infox.ru.

Другая причина неприятия русскими православия — институт духовенства, которое контролирует весь сакральный процесс. «Разделение на клир и паству в христианстве наносит серьезный ущерб сознанию верующих, — полагает Гейдар Джемаль. — В исламе такого нет, там существует единая реальность, каждый мусульманин совершает все то же самое, что и кадий или муфтий». Кроме того, технически обратиться в ислам проще, нежели в христианство. Для того чтобы стать православным, необходимо пройти обряд крещения в церкви. Для обращения в веру Мухаммеда нужно трижды при свидетелях-мусульманах на арабском (язык пророка) произнести шахаду (исламский символ веры): «Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его».

В русском исламе существует два направления: одни первостепенным считают веру, другие упирают на национальную принадлежность. Национальная организация русских мусульман (НОРМ) ставит своей целью образование мусульманского субэтноса внутри русской нации. Другая задача  — формирование устойчивой единой группы русских верующих в исламской умме. Ведь существует немало разобщенных русских мусульманских групп различного толка и направлений, часть русских стали шиитами. Русские сунниты относят себя к разным мазхабам (направление в суннизме), другие и  вовсе являются «безмазхабниками», не относя себя к конкретному направлению. Мусульмане Поволжья исповедуют ханафитский мазхаб, для кавказских народов характерен шафиитский мазхаб.

В НОРМе выбрали нетрадиционный для России малакитский мазхаб. Малакитское направление в суннизме было распространено в Испании в период владычества мусульман. Сейчас именно малакитский мазхаб выбирают многие общины новообращенных мусульман. Часть руководства НОРМа в прошлом активисты различных русских националистических движений. В «национальный совет» НОРМа входит Али Вячеслав Полосин, бывший православный священник и один из разработчиков федерального закона «о свободе совести и религиозных объединениях» (1997). У  организации непростая задача: совместить русский патриотизм с исламизацией населения России.

Но не все мусульмане согласны с таким подходом. «Я считаю, такие организации, как НОРМ, не нужны. Потому что мусульманин — это человек, который принадлежит к общине и находится в братском общении с другими мусульманами», — полагает Гейдар Джемаль, который в свое время все-таки участвовал в становлении НОРМа. Общины новообращенных мусульман образовались во Франции, Германии, Чехии, Украине. В США есть сообщества белых и черных мусульман (у афроамериканцев можно выделить экстремистскую организацию «Нация ислама»). Но, по  мнению Гейдара Джемаля, «кости национальности не имеют» и всем предстоит пройти через страшный суд.

«В первую очередь существует исламское братство. Если человек настоящий мусульманин, то приоритеты в его голове расставлены абсолютно верно, — полагает Фатима Тарасова. — Я видела здоровых бородатых мужчин, которые, узнав, что я русская, принявшая ислам, плакали от радости!» Фатима Тарасова в исламе более пяти лет. В прошлом она — член национал-большевистской партии. Подробно ислам изучила еще в студенческие годы, когда училась на филфаке по специальности «религиоведение». Тарасова считает, что у русских нет проблем с интеграцией в исламскую умму. Так как на первом месте должна быть религиозная идентичность, а не национальная.

Русские мусульмане разных течений сходятся во мнении, что необходимо добиться, чтобы русские, принявшие ислам, не были экзотикой, а стали привычным фактом. Еще одна проблема русского исламского сообщества — участие ряда новообращенных мусульман в террористических организациях. Большинство русских, принявших ислам, хотят, чтобы их видели верующими, но не экстремистами.

Православная миссия

Есть и обратная тенденция, когда представители изначально мусульманских народов принимают православие. И численность таких людей также является предметом политических споров. С православной стороны звучала цифра в два миллиона «этнических мусульман», перешедших в христианство. Но трудно представить, что обряд крещения прошел чуть ли не каждый седьмой российский мусульман. Конкретных данных нет.

В масштабах всей Русской православной церкви миссионерская деятельность в отношении мусульман пока не ведется. Но отдельные приходы активно приобщают к православию представителей других верований. Пожалуй, самый известный вдохновитель миссионерского движения — священник Даниил Сысоев, убитый в прошлом году. В издательстве при его храме выпустили молитвословы на татарском и киргизском языках. Сам отец Даниил, наполовину татарин, устраивал молебны на татарском и арабском. При храме апостола Фомы действует миссионерский центр. Учебные курсы центра посещают большие группы слушателей. Всего общине удалось приобщить к христианству несколько десятков мусульман с Кавказа и Средней Азии.

Миссионер Антон Лопатин рассказывает, что не раз становился свидетелем крещения мусульман. По его словам, обращались даже те люди, которые были в радикальных течениях ислама. «Один человек приходил спорить с отцом Даниилом, — вспоминает Антон Лопатин, — после нескольких бесед он спросил: «А почему Вы меня не крестите?», и в конце концов этот мусульманин уверовал и крестился». Но все-таки главная целевая группа для православных миссионеров — это русское население: светские люди, которые только формально считают себя православными, и те, кто попал под влияние сект. Но, как отмечает Лопатин, когда группы ходят с листовками по улицам, лучше всего идут на контакт прохожие, исповедующие ислам.

В столице действует татарская православно-христианская община, состоящая из крещеных и новообращенных татар. Община участвует в миссионерских поездках, антиабортной пропаганде, издает религиозную литературу на татарском языке. До убийства Даниила Сысоева члены общины регулярно устраивали молебны в храме апостола Фомы. Сейчас у общины переходный этап.

«Принять православие не значит потерять национальность», — считает Динара Бухарова, татарка, крестившаяся шесть лет назад. Ее вклад в жизнь общины — православный татарский шамаиль (вид каллиграфического искусства по ткани, бумаге или стеклу, появившийся в Византии и распространившийся в мусульманском мире). У  татар шамаиль имеет национальный орнамент и исламский облик. Благодаря Динаре шамаиль приобрел христианские черты: изображение храмов, молитвы на татарском.

Все больше татар принимают православие, уверена собеседница Infox.ru, но большая часть из них скрывает это. Динара Бухарова рассказывает, что многие и крестика не носят, боясь осуждения со стороны татар-мусульман. В деревнях многие оборудуют молельные помещения в подвалах домов, а соседи об этом даже не знают, поясняет Динара. По ее мнению, крещение — это вовсе не обрусение. Динара отмечает, что, как и большинство московских татар, она плохо знала родной язык. Но после крещения, стремясь молиться на татарском, стала больше уделять внимание изучению татарского языка. «Я не могу назвать себя русской, я к этому и не стремлюсь. Я татарка, я православная. И это даже абсурдно сказать, что я другой нации стала», — заключает Динара.

Популярность ислама у одних народов сопровождается интересом к христианству у других. Так, после трагедии в Беслане в Северной Осетии наблюдается переход осетин-мусульман в православие. В Аланском Богоявленском женском монастыре близ города Алагир проходили массовые крещения. Активная миссионерская деятельность ведется и в соседней Грузии. Усилиями Грузинской православной церкви удалось крестить большую часть аджарцев (этническая группа грузин, взаимодействовавших с турками и перешедшими в ислам). Теперь большая часть жителей Аджарии  — православные христиане.

В России нет открытого миссионерского противостояния между Русской православной церковью и духовными управлениями мусульман. Миссионерами являются сами верующие. Существует множество примеров, когда человек переходил в другую религию, имея тесное знакомство с представителями определенной конфессии. Сотни людей, не найдя себя в традиционной для своей нации вере, по разным причинам осознанно принимают ислам или христианство. И трудно сказать, к чему приведет такой масштабный обмен паствой.

 

 

Infox.ru