Желание РПЦ предоставить украинским химическим предприятиям возможность напрямую закупать газ у “Газпрома” только на первый взгляд вызывает легкое ощущение сюрреалистичности происходящего. На самом-то деле история учит нас, что дела мирские редко когда выпадали из орбиты внимания религиозных лидеров — не только (и не столько) православных и не только христианских. Но, на самом деле, главные тайны и сюрпризы сокрыты не в этом.

Начать с того, что не очень понятно, почему Московский патриархат обращается к правительству России и “Газпрому”. Ведь оптовые и розничные продажи газа конечным украинским потребителям всегда были одной из официальных целей концерна на Украине. Проблема как раз и состоит в том, что у российского газового гиганта в принципе нет возможности свободно реализовывать на территории Украины любые желаемые объёмы газа — у “Газпрома” права заключать контракты непосредственно с конечными потребителями ограничены весьма небольшими квотами, которые вроде бы должны были расширить и довести до 25%, но вопрос соблюдения этих норм должен быть адресован не российской, а украинской стороне. Пока же основные поставки осуществляются через “Нафтогаз”.

Иначе говоря, основываясь на общедоступных данных, можно сделать вывод о том, что все ограничения существуют с украинской стороны, и решение проблемы — задача российской внешней политики, переговоров на самом высшем уровне.

Но есть и другое, логичное, хотя и не вполне приятное, предположение, что существуют определенные барьеры и со стороны “Газпрома”. Причём барьеры эти должны касаться именно химиков. И на это есть две причины : с одной стороны, эти компании не имеют того запаса рентабельности и финансовой прочности, какой есть у металлургов, которые хотя и могут работать на коксе, но и газ оплачивать вполне способны. Химики же, производители азотных удобрений в особенности, сейчас находятся в ситуации, когда их продукция вообще неконкурентоспособна, особенно при сравнении с российскими химическими компаниями, получающими газ по ценам порядка 70 долларов за 1000 кубов. На Украине цена в три с лишним раза выше. Теперь вспомним, что на тонну азотных удобрений идёт около 1000 кубов газа (на Западе — 800, на Украине — 990, в России — 1200). Это значит, что газ формирует существенную долю себестоимости. Покупать газ по 250—300 долларов за 1000 кубов и продавать удобрения по 290—350 долларов за тонну — вот беда украинских химиков.

Конечно, они хотели бы получать газ от “Газпрома”, причём заявляли они об этом многократно, но вот хочет ли “Газпром” продавать им свой газ? Не в том ли беда, и не потому ли РПЦ обращается к московскому руководству, а не к киевскому. Впрочем, понадеемся вместе, что причина всё же не в этом…

Другая интересная сторона новости, о которой нельзя не задуматься, — это вопрос о роли православной церкви. Должна ли РПЦ вмешиваться в вопросы конкретного ценообразования и схем поставок на тех или иных рынках, в дела определённых хозяйствующих субъектов и детали газовых контрактов? Если церковь все-таки живо интересуется делами бизнеса и политики, то, скорее, она должна указывать на проблемы морального характера, вроде недобросовестной экономической конкуренции. Отчего РПЦ не поднимет вопроса о равном доступе к газопроводу “Газпрома” или недопустимости постоянного роста тарифов ЖКХ?

Участие РПЦ в проблеме газовых поставок красноречиво подтверждает тенденцию, которую предсказывали еще до того, как митрополит Кирилл — несомненно выдающийся муж церкви — стал новым Московским Патриархом: если и при Алексии нельзя было сказать, что церковь держится в стороне от участия в политических и бизнес-процессах, то при новом патриархе значение РПЦ в политической и экономической жизни страны лишь возросло. Хорошо это или плохо — вопрос сродни вопросу о благости и вреде абсолютистской власти. Всё зависит от того, хорош или плох монарх. Так же, как в парламентской стране всё зависит от того, кто сидит в парламенте, и есть ли среди заседающих лидер. Способный по факту стать абсолютным монархом.

 

 

 

 Slon.ru