В Москве торжественно встречали патриарха Константинопольского Варфоломея, посетившего Россию после 17-летнего перерыва. Его приняли не только патриарх Кирилл, но и президент Медведев, и мэр Лужков. Десятки тысяч человек — в том числе множество студентов — приняли участие в шествии, организованном в честь праздника святых Кирилла и Мефодия (День славянской письменности и культуры совпадает с именинами нынешнего Московского патриарха). Правда, студенты шли на мероприятие, напутствуемые деканами, чьи указания особенно значимы для них в период перед экзаменами. А водители стояли в пробках из-за перекрытых в центре улиц — и их оценки происходившего вряд ли носили особенно благочестивый характер. Но это уже современные российские реалии, которых вряд ли может избежать церковь, живущая в современном обществе.

Еще пару лет назад такой визит был бы невозможен. Отношения между Москвой и Константинополем носили сложный характер в течение большей части ХХ столетия, и еще более обострились в 1990-е годы, когда в Эстонии была создана «параллельная» церковная структура, подчиненная Константинополю. Посещение Варфоломеем в 2008 году торжеств в Киеве, посвященных юбилею Крещения Руси, стало очередным раздражителем — в Москве событие встретили с нескрываемым неприятием. Тогдашний украинский президент Ющенко мечтал о том, что Константинопольский патриарх учредит в Украине автокефальную церковь, и всячески подчеркивал ведущую роль Варфоломея в православном мире, в ущерб Московскому патриарху. Поэтому состоявшийся одновременно визит в Киев покойного патриарха Алексия II был особенно тяжелым. Однако Константинополь ответил Ющенко мягким отказом — его односторонние действия могли привести к катастрофическому расколу в сообществе православных церквей. Уже в 2009 году отношения Москвы и Константинополя начинают выправляться; новый патриарх Кирилл посетил Стамбул — таким образом, нынешний визит Варфоломея является ответным.

В чем значимость Константинопольского патриарха для Русской церкви? Во-первых, в так называемом первенстве чести — хотя все предстоятели православных автокефальных церквей равны, но Константинопольский, по древней традиции, первый среди равных. Это важно, ибо, когда между церквами происходят споры, Варфоломей может взять на себя функции арбитра, чьи заключения, впрочем, носят рекомендательный характер. Во-вторых, влияние Варфоломея распространяется далеко за пределы Стамбула, причем речь идет не только о пастве Константинополя в Западной Европе и Америке. Именно в США проживает наибольшее число верующих, находящихся в юрисдикции Константинополя, — один из них, бывший губернатор Массачусетса Дукакис, был кандидатом в президенты от демократов в 1988 году. На позицию Варфоломея ориентируется целый ряд автокефальных церквей. Уже давно верным союзником Константинополя является Александрийский патриархат. В последние годы произошло сближение Константинополя с Иерусалимской и Элладской церквами, в которых были избраны новые предстоятели.

Все это не может не учитывать Москва, принимая решение о сближении с Варфоломеем. Для Московского патриархата важно, чтобы Константинополь не только не учреждал украинскую автокефалию, но и не принимал под свой омофор никакие неканонические группы в Украине. В августе прошлого года Украинская автокефальная православная церковь (УАПЦ) обратилась к Варфоломею с просьбой о принятии в состав Константинопольского патриархата на правах автономии (для обретения канонического статуса она готова отказаться от самопровозглашенной автокефалии). УАПЦ — третья по масштабам православная церковь в Украине. Хотя и существенно меньшая по численности (около тысячи общин, в основном на Западе страны), чем церковь, входящая в состав Московского патриархата (11 тысяч общин), и неканонический Киевский патриархат (более 3,5 тысяч общин). Недавно официальный представитель Константинополя заявил, что обращение УАПЦ будет рассмотрено 28 сентября. Однако в этот день решение принято не будет — в начале октября ожидается визит в Киев делегации Константинопольского патриархата, участники которой встретятся с главой УАПЦ митрополитом Мефодием. В Москве к подобным маневрам относятся негативно, но и Константинополю невыгодно делать ставку на миноритариев.

Украина продолжает оставаться самым сложным вопросом в двусторонних церковных отношениях. Есть и другие, но в Эстонии накал противостояния снизился после официальной регистрации «московской» церкви. А в Великобритании, где несколько лет назад в юрисдикцию Константинополя перешла половина Сурожской епархии Московского патриархата, ситуация достаточно быстро стабилизировалась.

В свою очередь, для Константинополя очень важно открытие православной богословской школы на острове Халки (недалеко от Стамбула), закрытой турецкими властями четыре десятилетия назад (когда-то ее заканчивал патриарх Варфоломей). Без этой школы патриархат не может готовить кадры для служения на территории Турции. На стороне Константинополя выступили ПАСЕ и американский Конгресс. Компромиссом может стать регистрация школы как подразделения Стамбульского университета, чтобы избежать организационного подчинения патриархии. Турецкие власти неоднократно обещали открыть школу, но пока прогресса нет. В прошлом году Кирилл уже поддержал требование Варфоломея относительно школы. Сейчас, возможно, Константинополь рассчитывает на поддержку не только Русской церкви, но и российского государства, отношения которого с Турцией в последнее время серьезно улучшились — после заявления России о ее участии в проекте строительства нефтепровода Самсун-Джейхан.

Таким образом, сближение между двумя церквами основано на взаимных интересах, что не снимает полностью проблемы конкуренции между ними, но способно серьезно ее смягчить. В то же время Кирилл демонстрирует российской власти, что способен урегулировать сложные международные вопросы, что вполне в духе нынешней внешнеполитической линии Кремля, нацеленной на развитие отношений со странами, еще недавно бывшими для России главными «аллергенами».

 

 

ЕЖ