Популярность раскола – в его политической ангажированности. Она же становится и залогом его недолговечности, убежден митрополит Иларион.

Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион дал интервью для официального сайта ОВЦС о создании Синодальной комиссии по расколам. Отвечая на вопрос о перспективах преодоления раскола на Украине, владыка сказал:

«Преодолению раскола благоприятствует нынешняя ситуация на Украине: широкое распространение расколов было во многом обусловлено той политической конъюнктурой, которая сейчас на наших глазах уходит в прошлое.

Популярность раскола – в его политической ангажированности; она же становится и залогом его недолговечности. Неудивительно, что многие верующие на Украине, оказавшись в тесных рамках раскольнических сообществ, стремятся вернуться в полноту общения с Церковью.

Каждая человеческая душа ценна сама по себе – находится ли она в полноте евхаристического общения с Церковью или скитается на стране далече. И Церковь, как любящая мать, всегда рада принять к себе своих заблудших чад, с неизменной любовью и кротостью.

Поэтому я говорил прежде, и повторяю, что в процедуре возвращения из раскола не должно быть ничего унизительного. Нет никакого унижения в покаянии: покаяние – это обретение человеком его подлинного вечного достоинства и сущности.

Об этом должны помнить как возвращающиеся в лоно Церкви, так и те, кто их принимает. От последних требуется особая деликатность и непамятозлобие с тем, чтобы на человеческом уровне процесс возвращения верующих из раскола и их интеграции в жизнь нашей Церкви не унижали их чувства»

Говоря об общих критериях суждения о расколах, владыка заметил, что церковные разделения имеют не одинаковую природу, и не всякое из них является расколом.

«В истории неоднократно случалось, что части той или иной Поместной Церкви длительное время находились вне общения друг с другом по причинам исторического или политического толка. Например, игнатиане и фотиане в Константинопольской Церкви IX века: противостояние между ними в немалой степени поддерживали и обостряли смены политического курса, государственные перевороты.

В начале X веке патриарх Николай не признал четвертый брак императора Льва VI, за что был низложен и заменен Патриархом Евфимием: и в этом случае некоторое время имело место церковное разделение. В XIII веке сторонники патриарха Арсения образовали еще одно разделение в Церкви, не признав низложение династии Ласкарей и возвышение новой династии Палеологов.

Возникали церковные разделения и в тяжелых обстоятельствах гонений на Церковь в Советской России: в послереволюционные годы некоторые иерархи вместе с поддержавшими их клириками и мирянами не имели общения с заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием.

В таких случаях не следует искать правых и виноватых. Как правило, эти разделения уходят в прошлое вслед за теми историческими причинами, которые их породили. Церковь причислила и патриарха Игнатия, и патриарха Фотия к лику святых, и в Русской Церкви к лику новомучеников и исповедников причислены иерархи и клирики, принадлежавшие к разным «сторонам».

Так произошло, например, во взаимоотношениях Русской Православной Церкви в Отечестве с теми из ее чад, кто вынужден был покинуть Россию после политических потрясений начала XX в. В конечном итоге единство исповедания веры, наши общие корни и неповрежденность апостольского Предания, общая молитва верных о единении привели к тому, что единство было восстановлено.

Напротив, раскол – это, прежде всего, ожесточенность сердца: когда человек ставит свои интересы и личные убеждения выше тех незыблемых основ, на которых стоит бытие Церкви как вместилища благодати. В этом случае характерным становится пренебрежение принципом апостольского преемства, которое со времен Пятидесятницы лежит в основе единства церкви, служит одним из исторических гарантов подлинности церковного Предания.

Разумеется, очень важно, чтобы иерархи всех поместных Церквей в своем стремлении способствовать уврачеванию расколов в полной мере проявляли солидарность, осознавая нашу общую принадлежность к единой Церкви. У раскольников не должно создаваться ложное впечатление, что они могут получить евхаристическое общение и церковное признание инуде (Ин. 10.1) – без покаяния во грехе раскола, без обращения к разрешительной молитве о них Матери-Церкви, от которой они отделились.

То, что церковные расколы, упомянутые мной прежде, не имеют евхаристического общения ни с одной из Православных Поместных Церквей мира, есть прямое свидетельство нашего единомыслия в Духе Святом: это голос соборного разума Церкви».