Центр изучения религий РГГУ совместно с французскими коллегами провел14-15 октября конференцию "Приходы и общины в современном православии: корневая структура российской религиозности".

Организаторы встречи исходили из представления о том, что, опираясь на методы социологии и антропологии религии, можно составить некое самое первое систематизированное представление о  формах современной православной – прежде всего российской - религиозности на  уровне приходов, общин, братств, малых групп. Так что слово "корневое" в названии встречи - это, в первую очередь, синоним процессов церковной жизни, идущих снизу, но никак не показатель эмпирического преобладания таких форм в современной РПЦ МП. Напротив, общинность в "титульной Церкви" постсоветской России - явление если уж не совсем уникальное, то определённо штучное.

Хотя среди условий организаторов конференции не значились юрисдикционнные ограничения на исследования, все предствленные в докладах примеры относились к жизни РПЦ МП.

По совпадению накануне встречи исследователей религии в РГГУ Патриарх Кирилл торжественно провозгласил курс на массовую воцерковленность. По мнению Патриарха, если приток молодёжи в храмы будет столь же интенсивным, как это было в предшествующие 20 лет, число "постоянных прихожан, т.е. воцерковленных людей" ещё лет так через 20 достигнет 40 миллионов! Так что и в этом отношении конференция даёт стартовую точку отсчёта: вот что было - и что станет когда-нибудь. 

Приход – название, скорее, каноническое, привычное, устойчивое, употребимое; реально же приходская структура, как отметил Александр Агаджанян (РГГУ), вводный доклад которого был посвящён историческим аспектам трансформации низовых форм религиозности в XIX-ХХ столетиях, осталась в истории вместе с укладом досоветской жизни.

Сегодня общественные мобилизации православных РПЦ МП легче и чаще всего возникают в  процессе восстановления или строительства церковных зданий. В этом сходится большинство исследователей, так что к оценке именно этой ситуации больше всего подходит определение "типическая". Вместе с тем, весьма затруднительно говорить об исключительно религиозной мотивации такого участия, здесь довольно часто обнаруживается стремление облагородить сельский или городской пейзаж, создать ухоженные общественные места и т.п. (параллельно с местами локализации власти). Кто-то, начиная с восстановления/строительства храма, определённо стремится укорениться в церковной жизни. При этом, помимо рутинного процесса перехода от восстановления/строительства к стабильной фазе функционирования приходского храма со священником (о самом этом переходе, к сожалению, говорилось немного), встречаются совсем курьёзные случаи. Об одном из них поведал Роман Коробко: церковь в одном из спальных районов Тюмени несколько лет живёт без постоянного священника, так что всеми внутренними делами управляют миряне, которые принимали участие в строительстве храма. 

Однако "типическая" ситуация описывается всё же с помощью формулы "каков поп, таков и приход". Наиболее наглядные примеры продемонстрировали Ирина Бабич (Институт этнологии и антропологии РАН) из жизни сельских казачьих сообществ Адыгеи и Карачаево-Черкесии и Ольга Сибирёва (Центр СОВА), изучавшая состояние православной религиозности в Шацке и Шацком районе Рязанщины. Если ситуацию северокавказского образца первая докладчица объясняет отсутствием миссионерства и даже сознательным отказом от него подавляющего большинства местных священнослужителей РПЦ МП, то Ольга Сибирёва зафиксировала воцерковление в виде  усвоения постоянными прихожанами - главным образом, бабушками, - правил поведения в храме и в быту, трансляторами которых выступают священники. Местные батюшки активно борются с бытующим в этих краях, известным по рассказам "диакона всея Руси" Андрея Кураева, языческим поминальным обычаем "проводов душки", невольными участниками которого селяне стараются сделать своих священников. Показательно, что более южные локальные версии православной религиозности, о которых докладывали другие выступавшие, не знают и, похоже, никогда не знали такого обычая. Более того, южно-русская массовая православная самоидентификация РПЦ МП может обходиться без какого бы то ни было посредничества и даже участия Церкви (Воронеж, Северный Кавказ). 

В ходе обсуждений возник довольно естественный для социологии вопрос – как классифицировать религиозность православно-номинального большинства? Жанна Кормина (Высшая школа экономики, Санкт-Петербург), кажется, весьма удачно предложила использовать термин классика культур-антропологии Виктора Тёрнера – "паломники". (Пожалуй, что и российский бытовой термин "захожане" относится к тому же ряду). К категории "паломников" можно отнести не только идентифицирующих себя определённым образом наблюдателей разных аспектов церковной жизни, но и активных потребителей услуг, которые предлагаются в рамках вероисповедной традиции. Однако вся религиозная жизнь таких людей сводится к пребыванию в пути ("паломничеству"), в итоге они не прибиваются ни к какому берегу.

Ценность любого исследования состоит в том, что оно фиксирует парадоксы. На фоне устойчиво-положительного значения всего, что связано с православием РПЦ МП в постсоветской России, наблюдается, например, возрастное отторжение подростков от институциональной религиозности. Ольга Сибирёва обратила внимание, что, начиная лет с двенадцати, шацкая подростковая субкультура оказывает буквальное физическое давление на сверстников, посещающих церковь вместе с бабушками. В результате  последние подчиняются общим для субкультуры правилам поведения. Ещё одно "открытие" конференции  - чётко фиксируется прагматическая составляющая в общении невоцерковленных людей со священниками. От духовенства ждут помощи в решении (!) совсем далёких от духовного окормления жилищных вопросов. Такой запрос, в принципе, неудивителен, поскольку происходит сращивание РПЦ МП с государством (властью). Оборотная сторона этого явления – люди предъявляют к священникам претензии, которые должны были бы адресовать власти (Ирина Бабич). Круг замыкается: и без того не расположенные к миссионерству и организации общинной жизни батюшки стараются уходить от прямых контактов с паствой. Таким образом, наряду с "точечными" примерами формирования общинной православной субкультуры, в "большом" обществе широко распространяются противоположные по смыслу стереотипы о церковной жизни. 

Но и на другом полюсе – там, где произошло оформление "покаянных семей" (главным образом речь шла о Москве и о консервативных общинах), -  ситуация не лишена парадоксов. Монашеские по своему происхождению практики духовного водительства не предлагают "стандартов качества" "на выходе". Человек, проходя ступени духовного возрастания, продолжает не только оставаться в положении неофита, но и открывает в себе ещё большую недостойность, подчеркнул в своём выступлении, посвящённом психологическим особенностям церковной субкультуры, Борис Кнорре (Высшая школа экономики). То, что социально-направленное действие в современной РПЦ МП не является самостоятельно-значимым вне его литургического контекста ведёт, как выразился исследователь, к "быстрому выгоранию" сестёр милосердия из общины, созданной священником Аркадием Шатовым.

Важность деятельностных практик как для полноценного оформления современных общин РПЦ МП, так и для полноценного участия церковных cтруктур в проектах социального служения, отметил Иван Забаев (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет). При этом выступающий признался, что, понимая роль пятидесятнических практик богослужебного "действия", реально выстраивающих жизнь общин за рамками собственно религиозных ритуалов, он пока не может предложить Патриарху использовать их опыт в РПЦ МП, хотя, такой опыт уже адаптирован католической Церковью.

О том, чего ждут от Церкви, от общины новые эмигранты из СССР и России, как складываются их отношения с эмигрантами более ранних волн, рассказала Ирина Климова из калифорнийского прихода РПЦЗ МП в Сан-Диего. Первоначально община формировалась в 1940-е гг. на принципах самоуправляемой единицы по протестантскому образцу. Новые эмигранты, напротив, предпочитают рассчитывать на чью-то помощь. Прежний костяк общины, включая основных жертвователей, вместе со священником (между прочим, поляком по национальности), который занимался активным миссионерством, не согласился на объединение с РПЦ МП - они ушли в другую юрисдикцию. Назначенный из России новый настоятель рассматривает общину как русское культурное гетто.

По итогам конференции планируется выпустить книгу, куда войдут как представленные на конференции доклады, так и некоторые другие тексты, дающие представление об аналогичных исследованиях в других странах.