Общее беспокойство по поводу массового распространения на постсоветском пространстве новых религиозных движений собрало 10 ноября вместе экспертов из Армении, Грузии, России и Украины. Общаясь по инициативе РИА Новости посредством видеомоста, специалисты рассказали друг другу и журналистам о масштабах распространения в своих странах различных сект, выдвинули ряд предложений о методах борьбы с этим явлением и сошлись во мнении о необходимости консолидировать усилия религиоведов бывших советских республик.

Использование термина «секта», «деструктивная/тоталитарная секта» не вызывал у экспертов разногласий: они условились называть так организацию, которая, по словам одного из украинских участников круглого стола, «зиждется не на вере, а на меркантильном ее эквиваленте, злоупотребляет доверием людей и вводит их в обман».

Круглый стол начался со статистики: глава Центра реабилитации и помощи жертвам деструктивных культов Александр Амарян сообщил, что в Армении около 350 тыс. человек вовлечены в настоящее время в «деструктивные секты». Он пояснил, что к таковым относятся более ста организаций, которые используют для манипулирования адептами методы спецслужб (внушение, гипноз, другие методы вербовки). По словам религиоведа, эти секты—западного происхождения, и их популярность показывает, что вера армян, которая сохранилась даже за шесть веков турецкого ига, «дала трещину» за последние 20 лет.

В России доминирует иная тенденция, отметил президент Центра религиоведческих исследований во имя священномученика Иринея Лионского, профессор ПСТГУ Александр Дворкин. По его словам, если в 1990-е годы в России были активны западные секты, то с начала третьего тысячелетия большая половина этих организаций – отечественные. Более того, эти доморощенные лидеры экспортируют свои идеи в страны не только ближнего, но и дальнего зарубежья. Так, «Эзотерический центр Ашрам Шамбалы» замечен во Франции, Аргентине и других странах Латинской Америки; «Церковь Третьего завета» Виссариона действует в Болгарии, Германии, США и т.д.

Что касается численности адептов различных сект, то, по «прикидкам» А. Дворкина, таковых в России 600-800 тыс. «Известных» сект насчитывается порядка 80, а счет более мелких, локальных подобных сообществ «идет на тысячи».

По оценкам профессора Тбилисского государственного университета, клирика Грузинской Православной Церкви священника Кахабера Куртанидзе, в Грузии примерно 2-3% населения вовлечены в секты, причем в основном – в организацию «Свидетели Иеговы». Он полагает, что причина распространения сект – не только в недосмотре государства, но и в недостаточной активности традиционных религиозных организаций.

В этом с грузинским ученым согласен известный украинский религиовед Виктор Ильинский. По его словам, распространение сект – это «проблема не столько полицейских структур, сколько церквей – они не дорабатывают». На Украине, где религиозные организации могут существовать без регистрации, число адептов тоталитарных сект не превышает 1% населения, считает ученый.

Приведенная им статистика вызвала возражения со стороны А. Дворкина. По его подсчетам, только «Свидетелей Иеговы» на Украине «на душу населения» приходится в 3 раза больше, чем в России. Кроме того, он подчеркнул, что считает некорректным винить в распространении сект Церковь: «Церковь противостоит сектам на уровне семьи и личности, а государство должно защищать своих граждан от манипуляций, психического насилия и т.д.», как должно оно защищать «обманутых вкладчиков» или жертв финансовых пирамид.

Решающую роль в борьбе с сектами отводит государственным структурам Александр Амарян. Он считает, что только правоохранительные органы могут справиться с таким, например, новым для Армении явлением, как «методы партизанской войны», которые используют неопятидесятники: разбиваясь на «тройки» и «пятерки», они «выбирают жертву, психологически обрабатывают ее целой группой».

Какие конкретные методы для борьбы с сектами предложили участники круглого стола? Виктор Ильинский, который вообще считает, что проблема сект «чрезвычайно преувеличена» по сравнению с другими социальными проблемами, полагает, что существующего уголовного законодательства вполне достаточно для борьбы с мошенниками от религии. Представитель Армении сокрушался, что в его стране «новые законы (о сектах – прим. ред.) еще не приняты, а старые – не работают». Он также поднял вопрос о нехватке специалистов-религиоведов, которые могли бы провести экспертизу по нарушениям, связанным с сектами, и говорил о создании независимых антисектантских центров на постсоветском пространстве, работающих в тесном контакте друг с другом.

Идею сотрудничества ученых в борьбе с сектами поддержал К. Куртанидзе. Он также считает, что необходимо давать знания о религиях еще со школьной скамьи. Однако с ним не согласилась психолог из Москвы Алина Виноградова. По ее словам, только преподавание религиоведения «не дает нужный эффект». Необходимо пропагандировать службы психологической помощи населению, которые способны помочь человеку в трудной жизненной ситуации, когда он наиболее подвержен внушению и чаще всего именно в таком состоянии попадает в секты.

Со своей стороны, А. Дворкин отметил, что изменениями в области законодательства необходимы, но с ними нельзя торопиться, они должны опираться на систематический мониторинг ситуации с сектами, на уже существующую юридическую практику. Самым радикальным стало предложение из Грузии: лидер монархического движения «Самепо гвиргвини» («Царская корона») Ия Багратиони-Мухранели заявила, что христианство в Грузии, которое сейчас подвергается массированной атаке, спасет только установление монархического правления. «Когда в Грузии явится конституционная монархия, воссияет христианство», -- убеждена представительница грузинской аристократии.