Смешение языков вследствие разрушения Вавилонской башни и появление различных народов библейская традиция связывает с наказанием людей Богом за их гордое идолопоклонство. Таким образом, идея нации в своих истоках безблагодатна, является следствием смешения и ведет к разделению, в отличие от глоссолалии — дара понимания и единства, полученного апостолами в День Пятидесятницы.

Именно в Церкви, утвержденной на земле в день Пятидесятницы, да но преодоление греховного разделения — через явление Духа Святого — источника благовестия, сошедшего на апостолов ради примирения всех народов (Деян. 2, 3-11). С самого своего рождения Церковь Христова является вселенской Церковью, а не национальной.

Господь наш Иисус Христос искупил не какой-либо избранный народ, но весь род человеческий, о чем сказано в Откровении: "Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа, и племени " (5, 9).

Св. ап. Петр назидает, что никакой народ не вправе превозноситься над другими, ибо "Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему" (Деян. 10, 34).

Отношение Церкви к национализму определяется заповедью Христовой в призыве к апостолам — заповедью, простирающей заботу о спасении на все народы: "Идите, научи те все народы, крестя их во Имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам" (Мф. 28, 19).

Вл. Соловьев применил мысль ап. Павла об органическом взаимодействии членов Церкви подобно разным органам одного Тела ("дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге" — 1 Кор. 12, 25) к национальным взаимоотношениям, убедительно показав, что точно так же, как органы одного тела, должны тесно и солидарно взаимодействовать и различные народы.

Общность родовых и семейных установлений, укорененность в одном отечестве и общность исторической судьбы, один язык и одни религиозные верования — вот наиболее существенные признаки народа, нации. Членам одной Церкви, укорененной в истории, практически также присущи все эти качества.

"Работа мысли над проблемой национальности, — писал Н. А. Бердяев, должна, прежде всего, установить, что невозможно и бессмысленно противоположение национальности и человечества, национальной множественности и всечеловеческого единства. Между тем, как это ложное противоположение делается с двух сторон, со стороны национализма и со стороны космополитизма" ("Судьба России". М., 1918).

Односторонняя любовь к национальному, в ущерб общечеловеческому, обостренное чувство патриотизма, как некоего "местничества", забывшего о нашей общей Небесной Родине, с неизбежностью порождает движение в неверном направлении — к национализму, шовинизму и национал-социализму. И в этой связи сегодня, пожалуй, как никогда раньше в России обострилась проблема национализма, дух которого, к сожалению, витает и в церковной ограде.

Я имею в виду, конечно, отдельные приходы и братства, а не всю Церковь. Для Церкви остается в силе и не теряет своей духовной непререкаемости назидание св. ап. Павла из Послания к Ефесянам: "Преклоняю колени мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на Небесах и на земле" (Еф 3, 14-15).

***

С националистическим брожением, безусловно, связано и возрождение язычества в современной Рос сии, т н. неоязычество.

Газета русского национально-освободительного движения (как она себя именует) "Русская правда" идеологически обосновывает сегодня неоязычество, ее эпиграф — "Слава Яриле!". И газета бросает воинственный клич: "Мы обязаны противопоставить трупному яду жидо-христианства солнечную мощь и красоту наших родных — русальских — очищающих душу и тело обрядов и празднеств" ("Русская правда", спецвыпуск, № 1, 1996 г.).

Неблагополучие в духовной жизни современной России сказывается и в возникновении за последние годы, помимо т н. тоталитарных сект, целого ряда сект "религиозно-национальных" (Этот термин ввел Михаил Эпштейн в книге "Новое сектантство" (Рязань, 1994), изданной маленьким тиражом и оставшейся почти незамеченной). Три наиболее типичные секты — кровосвятцы, красноордынцы, хазаряне — провозглашают национальную исключительность соответственно русского, тюркского и хазарского (иудейского по вере) народов.

Для России это сегодня более, чем символично.

***

Русский национализм конца 60-х годов в СССР был со стороны видных представителей творческой интеллигенции попыткой возродить в русле Православия и в союзе с Церковью национальное самосознание, противопоставляя его официозному интернационализму тоталитарной безбожной системы.

В общем противостоянии тоталитаризму между лидерами русского национального движения и правозащитниками-демократами возникало тогда сознание общности и солидарности, было возможным реальное сотрудничество и взаимопомощь. Перед лицом безбожного тоталитаризма были едины в своем противостоянии и верующие разных национальностей и конфессий, и православные и инославные священнослужители, которые 70 предшествующих лет чувствовали себя в Вавилонском плену.

Сейчас ситуация коренным образом изменилась. Сегодня наш национализм, апеллирующий к РПЦ, проявляется, прежде всего, в этнокультурном изоляционизме, антисемитизме и антиэкуменизме.

Поэтому столь важным представляется нам сейчас утверждение универсальности и всеобщности духовной культуры, развитие позитивных принципов иудео-христианства (единство и преемственность Ветхого и Нового Завета), проблематика христианского воссоединения и единства.

"Как можно сводить Православие к этнославию, когда в филетизм (ересь отождествления религии с нацией) Русская Церковь никогда не впадала, — подчеркивает проф. Н А Струве. — Рожденная и вскормленная Византией, она на всем протяжении своей истории считала необходимым подкреплять все свои решения авторитетом Восточных Патриархов" (Никита Струве. Православие и культура. М. , 1992, цит. статья "Христианский или православный?").

К сожалению, эта традиция к на стоящему времени оказалась неустойчивой, о чем свидетельствует недавний конфликт с Константинополем, и в этом симптом явного духовного неблагополучия.

Говоря о миссионерском подвиге служителей РПЦ на огромных просторах Российской империи, Н. А. Струве с удовлетворением отмечает: "Богословская мысль, как мирян (Хомяков), так и иерархов (митр. Филарет Московский, еп. Порфирий Успенский) всегда видела в Православии не Церковь одной нации, а единую, святую, соборную и апостольскую Церковь на все времена и страны" (указ. соч.).

Действительно, история Русской Православной Церкви свидетельствует не только о ее первоначальной, со времен Киевской Руси, но и о после дующей, вплоть до недавних лет, весьма значительной национальной и религиозной терпимости, которая была характерной особенностью Российскою Православия.

Вместе с тем Православная Церковь воплощала все лучшее, что можно представить себе в русской национальной культуре, традиции, быту и благочестии; именно Церковь, безусловно, олицетворяла соборную душу русского народа.

Революция 1917 года провела роковую черту в отечественной истории и в истории Русской Церкви.

***

Ленинская интернациональная политика являлась антирелигиозной и антинациональной. Вот почему большевистский террор нанес сокрушительный удар, прежде всего, по Русской Православной Церкви. Коммунисты с их интернациональной доктриной более 70 лет подавляли "русскую идею".

Парадокс ситуации в том, что именно демократы, против которых сегодня выступают правые "патриоты", дали возможность для выражения национальной идеи и национализма в современной России.

Только в условиях нынешних демократических свобод стало возможно возрождение Русской Православной Церкви и казачества, многочисленных русских и нерусских национальных организаций, часть из которых поднимают на щит идеи евразийства.

***

22 мая сего [1996] года Государственная Дума впервые в истории Российского государства приняла закон "О национально-культурной автономии", предлагающий новую модель правового регулирования национальных отношений, чем-то напоминающую рекомендации выдающегося русского социолога Питирима Сорокина (я подразумеваю, в частности, его работу "Автономия национальностей и единство государства", 1917).

Это положительное явление, которое свидетельствует о реальных возможностях парламентской демократии в России

Отныне Российское государство берет на себя поддержку национально-культурного самоопределения граждан, обеспечивая удовлетворение потребностей каждого гражданина в области языка и культуры, воспитания и образования, вне зависимости от привязки национального вопроса к той или иной конкретной территории.

Новый закон призван в известной мере регулировать и конфессиональные проблемы, тесно связанные с национально-культурными правами, например, малых народностей. Законодатели надеются, что новый закон даст положительный пример странам ближнего зарубежья и поможет защитить в них интересы этнических россиян. Таким образом, региональный национализм, который ищет и порой находит в этих странах (например, в Грузии) опору в поместных Церквах, утратит основания для обвинения в дискриминации национальных меньшинств в России.

Наступает время и для Русской Церкви позаботиться о реальном соблюдении национальных и религиозных прав т. н. "русскоязычных" христиан, прежде всего в республиках Закавказья и Средней Азии, где воинствующий исламский фундаментализм создает для них невыносимые условия, порождая волну беженцев.

В Русской Церкви, безусловно, необходимо создание специального синодального отдела, помогающего урегулированию межнациональных конфликтов, возникающих на религиозной почве. Делать вид и заявлять во всеуслышание, что подобные конфликты, например, в Чечне, не имеют никакой религиозной подоплеки, на мой взгляд, означает закрывать глаза на реальную проблему. Существование подобной проблемы не отрицается, например, в арабо-израильском конфликте. Пора и нам приблизиться в этом плане к информационным нормам цивилизованного мира.

***

В своей недавней, весьма примечательной книге "Заметки о национализме подлинном и мнимом" (М., ТОО "Рарогь", 1995) прот. Владислав Свешников считает поразительным и сожалеет, что в нашей церковной, околоцерковной и антицерковной публицистике после Ивана Ильина и до сих пор ни разу не было сделано серьезной попытки разобраться в вопросах национального сознания и самосознания.

Надо сказать, что о. Владислав не заметил ряда работ своих предшественников, в частности статей монаха Амвросия фон Сиверса (""От ранней зари". Германцы в Российском Православии"), иеромонаха Самсона Затеишвили ("Грузинская Церковь и полнота Православия") и других авторов сборника "Религия и демократия. На пути к свободе совести" (Т. 2. М. , 1993 г., раздел "Национальные проблемы в Православии"), опубликованного за два года до выхода его собственной книги.

1-я часть книги о. Владислава касается национализма мнимого. Эту часть я читал со смешанным чувством недоумения, отчего автору по надобилось для выражения бесспорных, в общем-то, мыслей прибегать к развернутой на нескольких страницах метафоре, склоняя по всем параметрам такие термины, как "влечение", "сердечные чувствования", обладание", "самоотдача", "подлинность акта" и т п. слова, вызывающие ассоциации из области психоанализа.

Во 2-й части своей книги о. Владислав выступает со странной, на наш взгляд, апологией т н. "подлинного национализма". Ведь национализм по определению не может быть "подлинным" (то есть с позитивным содержанием), как не может быть таковым шовинизм, фашизм или обскурантизм. Здесь прот. Владислав Свешников, увы, смешивает понятия национализма и патриотизма, оказывая русским патриотам медвежью услугу. Подобную же услугу он оказывает демократам, когда сообщает, что термины "патриот" и "патриотизм" являются националистическими (!) терминами. Тем не менее, в книге очевидна тенденция "задобрить" националистов, отсюда рассуждения с такой многозначительной интонацией: "Заданность. Заданность народа. Заданность национализма и националистов. Заданность, имеющая источником вечность и на вечность ориентированная". В этих словах мы усматриваем невольную, быть может, бессознательную пародию на слова Бердяева о том, что всякий народ есть замысел Бога о нем, каким Бог его хочет видеть в вечности.

Попытка о. Владислава Свешникова реабилитировать термин "национализм", переосмыслив его и дав ему "православно-церковную" интерпретацию, в результате, несмотря на многие умные рассуждения автора, представляется нам несостоятельной. Равно как и концепция сугубоправославного государства, понятая как задача, поставленная перед русским народом вечностью и Самим Богом (см. указ соч.).

Судя по всему, прот. Владислав Свешников испытал большое влияние И. А Ильина, апологета национальной идеи, которая доведена до крайности национализма.

И. А. Ильин также не забывал говорить о "соблазнах национализма", главным из которых является стремление оправдывать свой народ всегда и во всем, сваливая всю ответственность за неблаговидные его свершения на злые козни инородцев. При этом именно Ильин употреблял весьма спорное различение "истинного" и "неистинного" национализма и ввел неприемлемое, на мой взгляд, понятие "христианский национализм", идеализированное им и мистифицированное. "Истинная вселенскость не только не отрицает национализма, но вырастает из него и закрепляет его" (И. А. Ильин. Собр. соч. Т. 1., М. , 1993).

И здесь, в этом контексте, позвольте напомнить о понятии "просвещенный патриотизм" в программных установках Российского Христианского Демократического Движения. В программе РХДД эта идея сформулирована следующим образом:

"Мы убеждены: путь к спасению лежит не через нигилистическое отрицание национальной истории и культуры, тысячелетних традиций русской государственности, и не через возврат к догмам богоборческого и античеловеческого коммунистического режима, но — через консолидацию духовно здоровых сил народа, через реализацию программы национального спасения, глубоко укорененной в духовном и историческом опыте и в то же время устремленной в будущее — к образу великой и процветающей России. Во имя выживания обществу необходимо перейти от идеологии разрушения и ненависти к идеалам созидания и солидарности. Для возрождения нам будут необходимы время и мужество, очистительное покаяние и длительная работа по восстановлению святынь" (Возрождение России. Христианская демократия и просвещенный патриотизм. М ., 1993).

***

В своей книге "Русские версты" (М., 1994) Валерий Ганичев излагает ряд интересных инициатив по восстановлению этих святынь, а так же некоторые конкретные предложения по развитию русской национальной школы, тесно связанной с христианским мировоззрением, с Русской Церковью.

Доктор педагогических наук Белозерцев предлагает в основу такой школы заложить три идеи: идею русского космизма, идею соборности и идею национального дома. Если первая из них, связанная с наследием Н Ф. Федорова, Вл. Вернадского и. А Чижевского, нам представляется спорной, то вторая — идея соборности, — как и идея национального дома, в их верном, неполитизированном понимании заслуживают внимания и реализации.

Не великодержавная демагогия, а конкретная упорная, деятельная и действенная работа по созиданию христианской культуры должна стать нашим бесспорным приоритетом.

И мы, русские и нерусские люди, россияне, вправе надеяться и рассчитывать, что в этой созидательной работе, в этом подвижничестве всемерную помощь нам окажет именно Русская Православная Церковь, сохраняющая верность Христовым заповедям.

***

Сегодня мы стали очевидцами того, как на наших глазах сбылось пророчество идеолога "Нового Града" Г. П. Федотова:

"Большевизм может пасть от саморазложения своей идеи, от сопротивления экономической стихии гораздо раньше, чем религиозность в России станет заметной общественной величиной" (Г. П. Федотов. Судьба и грехи России. Т. 2, СПб ., 1992. Статья "О национальном покаянии").

Сбывается и другое пророчество: "Восстановление России, мыслимой как национальное и культурное единство, невозможно без восстановления в ней христианства, без возвращения ее к христианству как основе ее душевно-духовного мира" (там же).

Роль Церкви в этом возвращении исключительно велика. Время Церкви побуждает нас думать о вечности и о всечеловечности, которая не имеет ничего общего с интернационализмом и космополитизмом "Всечеловечность есть высшая полнота всего национального", — подчеркивал Н. А. Бердяев ("Судьба России").

Национального, но не националистического — приходится пояснять вновь и вновь. Это различение совершенно необходимо, и только просвещенный патриотизм, делающий такое различение, сознающий свою укорененность в христианстве, свою органическую связь и духовное единство с Церковью, может послу жить на благо России.

Источник: "Русская мысль", № 4144, 10-16 октября 1996 г., стр.16.