Иван Михайлович Дзюба - для современной Украины личность почти что легендарная. Написанный им в 1965 году памфлет "Русификация или интернационализм?" навлек на автора гнев партийного начальства и долголетие преследования компетентных органов. Работа Дзюбы всколыхнула многие умы и сыграла важную роль в пробуждении национальных идей, покоящихся в фундаменте нынешней украинской независимости. Редакция "Родины" попросила академика НАНУ Дзюбу поделиться своими размышлениями о современном состоянии славянства. Интервью 2000 года.

- Какие основные проблемы стоят перед славянским миром на пороге 3-го тысячелетия?

- На мой взгляд, понятие "славянский мир" сегодня лишено геополитической и даже культурной определенности, это скорее нечто должное, нежели реальное. В этом довольно условном плане и можно говорить о нем.

Во всяком случае, перед "славянским миром" стоят прежде всего общемировые, глобальные проблемы, с которыми человечество входит в XXI столетие, - связанные с характером цивилизационного процесса, ломкой традиционных поведенческих установок, банкротством многих мировоззрений и многих гуманистических иллюзий, огромными масштабами ротации человеческих масс, идей, культурных ценностей и альтернатив, стереотипов мышления; с жуткими технологическими прорывами в тупики развития человека как биологического вида; с ценностным нигилизмом, обретающим значение симптома социальной патологии.

В этом драматическом контексте раскрываются и специфические проблемы каждого общества, в том числе и славянских. Есть среди них и несопоставимые. Например, Украине приходится иметь дело не только с общими для всего человечества проблемами XX и XXI столетий, но и с проблемами, перешедшими из XVII столетия, из XVIII столетия, из XIX столетия. Проблемное поле украинской нации имеет более сложный рельеф, чем у большинства современных наций. Среди проблем, перешедших к нам из прошлых столетий, знаменуя нашу историческую отягощенность и запоздалость, - проблема утверждения национальной государственности, национальной и культурной идентичности. Большинство европейских наций прошло этот путь, так сказать, в более естественных и "нестесненных" условиях, ни перед чем не останавливаясь, - но проходить его ныне, во времена интеграционного форсажа, в безграничном пространстве глобальных вызовов и императивов, строго сообразуясь с нормами, выработанными для уже "состоявшихся" наций, - несравнимо более сложная задача и более тяжелая судьба. Хотя в чем-то и более благородная: в смысле возможности не отягощать свое самоутверждение несправедливостями перед другими.

А есть ли специфически "славянские" проблемы, общие для Польши и России, Македонии и Белоруссии, Хорватии и Чехии, Болгарии и Украины, Сербии и Словакии, Словении и Черногории - для всего "славянского мира"?

Думается, что они либо в прошлом, либо в будущем, а сегодня их "опознать" трудно. Скорее можно говорить о региональных проблемах: балканских, "среднеевропейских", "восточно-славянских"…

 - Какое место занимает Украина в современной картине славянского мира? Какую роль должен играть славянский фактор во внешней политике Украинского государства, и в частности в его отношениях с сопредельными странами?

- Более чем полтора столетия тому назад деятели Кирилло-Мефодиевского Братства выработали идею "избранничества" Украины для миссии пробуждения славянских народов, свержения деспотизма и создания союза славянских республик: "Тогда скажут все народы, указывая на то место, где на карте будет нарисована Украина: "Вот камень, его же не брегоша зиждущии, той бысть во главу угла" (Кирило-Мефодiiвське товариство. У трьох томах. Т. 1. К. 1990. С. 169). Этим романтическим мечтаниям не суждено было сбыться, хотя в разные времена и украинское национально-освободительное движение, и украинская литература находили отзвук в славянских землях.

 Сегодня Украина как одно из больших государств Европы, разумеется, ощутимо присутствует в политическом сознании славянских народов. Но этнический фактор вряд ли играет в этом существенную роль. В современном мире отношения между странами, в том числе и славянскими, определяются более прагматическими интересами, чем ностальгическими эмоциями. Вспышки последних нередко инспирированы первыми: о них вспоминают либо в трудную минуту, ища поддержки (пример - Югославия в период косовского кризиса), либо для "расцвечивания" своих геополитических амбиций (идея восточно-славянского союза).

 Во внешней политике Украины особое место занимают Россия и Польша. Собственно, отношения Украины и России менее всего сводятся к "славянскому" аспекту, они отягощены стратегическими играми и экономическими расчетами. Партнерство Украины и Польши не столь тесно, однако, на мой взгляд, более прозрачно, хотя на пути к полному взаимопониманию остается немало предубеждений у части населения обеих стран. Отношения с другими славянскими странами мало акцентированы. Наверное, тут есть много резервов. Обращение к историческим и культурным традициям могло бы сделать эти отношения более содержательными и "теплыми". Особенно это касается отношений с Белоруссией, Чехией, Болгарией.

 - Есть ли в современную эпоху перспективы у идей славянской взаимности, которые на протяжении последних двух столетий занимали видное место в общественной жизни?

 - Прекраснодушные идеи славянской взаимности родились в эпоху романтизма и, к сожалению, в ней и остались. На практике "славянская взаимность" превратилась в благородный перифраз или просто идеалистическое прикрытие гораздо менее бескорыстных и гораздо более политически насыщенных идеологий, не только не совпадавших, но порой и остро враждовавших между собой. Не случайны и терминологические различия: панславизм, славянофильство, австрославизм и др.

 В свое время Иван Франко отметил, что своеобразным "возбудителем" славянофильства стали "Идеи к философии истории человечества" И. Г. Гердера, которого "справедливо можно назвать отцом славянофильства" (Франко I. Зiбр. Творiв: В 50 т. К. 1981. Т. 29. С. 62). Современный чешский исследователь Вацлав Черны считает, что "панславизм - чешский продукт из немецкого материала", попытка "интегрировать славизм в западную концепцию человека" (Cerny V. Vyvoj a zlociny panslavismu. Praha. 1995. C. 6). Российское славянофильство, наоборот, развивало восточно-славянскую концепцию человека (хотя импульсы немецкого идеализма в нем тоже ощутимы). Впрочем, существовали, как известно, различные версии российского славянофильства. Однако ни одну из них, на мой взгляд, не приходится отождествлять с концепцией славянской взаимности, так как они эту мнимую взаимность подверстывают под идею православия, исключают из нее славян-католиков и славян-протестантов (а поляков просто злобно третируют), наконец, так или иначе связывают судьбу славян с миссией российской монархии, сакрализуют ее экспансию.

 На мой взгляд, более других к романтически-идеалистической иллюзии "славянской взаимности" приближались идеи Кирилло-Мефодиевского братства, отразившие порыв не только к национальному, но и к социальному освобождению, к славянскому единению в форме республиканской федерации, к демократическому устройству "без холопа и без пана": "Встанет Украина из своей могилы и опять воззовет к братьям славянам, и услышат воззвание ея, и восстанет Славянщина, и не останется ни царя, ни царевича, ни князя, ни графа, ни герцога, ни сиятельства, ни превосходительства, ни пана, ни боярина, ни крестьянина, ни холопа ни в Великой России, ни в Польше, ни в Украине, ни в Чехии, ни у хорутан, ни у сербов, ни у болгар. И Украина сделается Речью Посполитою в союзе славянском" (Кирило-Мефодiiвське товариство. У трьох томах. Т. 1. К. 1990. С. 169). Увы и увы…

 Что же касается нынешних перспектив идей славянской взаимности, то прежде всего возникает вопрос: кто, когда и как очистит их от довольно нехороших наслоений прежних времен? Стоит обратить внимание на то, при каких исторических обстоятельствах происходили в России могучие выбросы любви к братьям-славянам? Да, во времена войн (освободительных походов): балканских, Первой мировой (тогда даже интеллигентнейший Вячеслав Иванов возглашал желанную победу "славянского соборного начала" над германской скверной), Второй мировой (после окончания которой как-то тихо угас Всеславянский комитет, а затем и Славянский комитет СССР). Ныне славянская идея снова муссируется, и не всегда с добрыми намерениями. Политики-реваншисты навязывают ее в редуцированном виде: как союз России, Украины и Белоруссии. Истинный характер такой версии "славянского мира" особенной загадки не представляет. Как и православно акцентированный вариант. Эти славянствующие шовинисты сами себя разоблачают своими лютыми филиппиками против славянских братьев-поляков ("Польша, лукавая, двуличная, шипящая по-змеиному и по-змеиному же вечно щурившая свои жадные глаза, была мерзкой паршой на всем великом теле восточно-европейского славянства". - Кузьмин Н. Возвращение к роднику//Молодая гвардия. 1997. № 2. С. 25); против хорватов, против украинцев-галичан ("На Украине активно действуют силы, пытающиеся присоединить Киев к Галиции, а оттуда увести на романо-германский Запад". - Панарин А. Похищение России//Москва. 1997. № 1. С. 156); своей допотопной терминологией ("славянорусский народ", "русские народы" и т. д.); своими планами снова впрячь "братьев" в старую имперскую упряжку ("В неразберихе "развода" белорусские и украинские "кони" потеряли в "Русь-тройке" прочную связь с "коренником". Вполне понятно, что "кони" потянули - каждый по себе. Ясно, что в таком состоянии "кони" потратят уйму сил впустую. Ясно, что русские народы в конце концов все равно потребуют одного "ямщика", чтобы он "наладил постромки". - Башлачев В. Отныне вам не щит//Молодая гвардия. 1997. № 4. С. 59).

 На мой взгляд, прежде чем говорить всерьез об "идеях славянской взаимности" сегодня, надо принципиально (и, так сказать, "публично", всему славянскому миру в услышание) отграничить их от "славянских" политических игр и конфессиональных претензий. Тогда может открыться огромный простор славянской культурной взаимности. Если, разумеется, и тут не возобладает соблазн культурной агрессии, к которой призывает, например, Александр Исаевич Солженицын: "Надо широкодушно предложить Украине интенсивный "культурный обмен" (случайно ли Александр Исаевич взял это выражение в кавычки? - И. Дз.) Националисты отшатнутся? Тем и покажут, что русский язык и русская культура - их Державе опаснее всяких ракет" (Солженицын А. Славянская трагедия//Киевские Ведомости. 1998. 11 декабря. С. 6).

Вдумайтесь: культуре предписывается функция оружия массового поражения. Вот вам и славянская взаимность!

Ответить великому славянину-русскому можно словами великого славянина-чеха Томаша Г. Масарика: "Российский шовинизм естественным образом воплощает себя в культурный синтез […] Таким образом, мессианизм и универсализм трансформируются в российский империализм". И далее: "Наша политика превыше всего должна быть чешской, истинно чешской, таким образом она будет истинно мировой политикой, и в этом также славянской" (Masaryk T. G. The Making of State. Memories and Observations 1914-1918. New York. 1969. P. 298).

Думается, это хороший совет всем славянам.