Для прихожанина Русской православной церкви считается неэтичным ставить вопрос о церковной «олигархии»: роскоши, окружившей церковную административную верхушку, распорядительной энергии и возможностях иерархов. А может, никакой роскоши там и нет. А что есть? – Аскеза.

В чем неэтичность такого вопроса? «Суете нос не свое дело. Своих грехов мало? Займитесь личным спасением. Не осуждай, да не судим будешь». Хорошо, я все же хочу спросить: вообразим ли Иисус Христос, глава Церкви, ее основа, в антураже современных иерархов? Приезжающий на проповедь в «Мерседесе», с Брегетом на руках. Может быть, это такой модерн, требование времени.  Христос жил в Иудее 2000 лет назад, или он всегда?

У меня есть своя логика. Допустим, я член общины. Иерархия существует, поскольку есть приходы, без них она бессмысленна. Когда функционеры РПЦ сообщают, что т.н. «дача Патриарха» под Геленджиком строится за счет «собственных средств церкви», у меня возникает вопрос: те десяточки, которые складывают бедные прихожанки,  в этом участвуют или нет? Почему я не могу знать об этом? Ведь вы есть, потому что есть они.

Первые христианские общины были абсолютно открыты, епископы подотчетны и выборны, бухгалтерия прозрачна. Затем возникла закупоренность. Возрождение церкви в России давало шанс ее пробить, но нет, не получилось. Не зреет ли уже серьезный разрыв между низовыми общинами и социально успешным клиром? 

Итак, мы имеем два уровня: «мощные иерархи», интегрированные с озабоченными православием чиновниками и функционерами госкорпораций, и  рядовые приходы с очень сложными, порою разновекторными тенденциями. Жизнеспособна ли такая конструкция, не содержит ли она серьезных рисков для РПЦ как института? Лично я думаю, что нет, все будет в порядке, но, возможно, я ошибаюсь.