Еще в сентябре 2011 года в СМИ появилось сообщение об операции и тяжелом состоянии здоровья предстоятеля Украинской православной церкви Московского патриархата митрополита Владимира.

В связи с этим ситуация с Украинской православной церковью кажется все более запутанной, и некоторые из экспертов проводят параллели и аналогии украинского православия с эстонской церковью.

Комментарии и разъяснения в этом вопросе ми получили от кандидата философских наук Александра Костюка:

"С уст части украинских политиков и представителей Украинской православной церкви – Киевского патриархата (УПЦ-КП) – периодически сходят утверждения, смысл которых сводиться к следующему: Украинская православная церковь в ближайшем будущем может получить независимость (автокефалию) из рук константинопольского патриарха.

В Украине традиционных православных церквей по крайней мере три: УПЦ (Московского патриархата), УПЦ-КП и УАПЦ (Украинская автокефальная православная церковь). Учитывая данную ситуацию, часто проводят параллели между провозглашением Эстонской апостольской православной церкви и возможности повторения такого сценария с УПЦ-КП.

Чтобы прояснить возможность данного сценария, необходимо ответить на два ключевых вопроса. Первый – насколько схожи условия в Эстонии 90-х годов ХХ века и Украине сегодня. Второй – является ли удовлетворительным для Украины эстонский сценарий признания национальной церкви на правах автономии.

По-первому вопросу необходимо учитывать внутриполитическую ситуацию в стране (т.к. в коммюнике священного синода вселенского патриарха по эстонскому вопросу подчеркивалось, что решении об автономии в составе КПЦ (Константинопольская православная церковь) принято на основании просьбы эстонского правительства и большинства приходов), внутрирелигиозную ситуацию в стране и состав населения.

Внутриполитическая ситуация в Украине была схожа с Эстонией при президентской каденции Виктора Ющенко (2005-2010гг.). Тогда действительно президент просил о соборности украинского православия, причем открыто и во всеуслышание  во время визита Варфоломея I в Украину. Вот только кардинальное отличие от эстонской ситуации в том, что власть в Украине просила об автокефалии национального православия, а не автономии в составе КПЦ. На современном этапе о просьбе правительства уже речь не идет ибо сегодня украинская власть ведет протекционистскую политику относительно УПЦ (МП). Можно надеяться на изменения в этом вопросе в контексте ухудшения украино-российских отношений (газовые соглашения), но это больше мечты заинтересованных, чем реалистичный прогноз.

Религиозная ситуация в Украине кардинально отличается. Во-первых, уровень религиозности у нас составляет 75-61% (в зависимости от источника), а не 30% в Эстонии. Во-вторых, более 80% верующих – это православные, в Эстонии же православие не является доминирующим вероисповеданием, хотя и уступает лютеранству не так много (около 1% из числа верующих).

И, наконец, последний момент: религиозность граждан Эстонии имеет четкую взаимосвязь с национальной идентификацией. Так, прихожане Эстонской православной церкви (Московского патриархата) – это русские, а лютеранских церквей и Эстонской апостольской православной церкви – эстонцы. В Украине не приходится говорить о строгой корреляции между национальностью и религиозной принадлежностью.  

Православие в Украине более дифференцировано по региональному принципу, но не национальному составу регионов.

Выводы можно сделать следующие: возможность повторения эстонского сценария для Украины, на данный момент, является маловероятной. Во-первых, сегодняшние отношения КПЦ и РПЦ находятся на этапе "перемирия" и сотрудничества. Варфоломей I не решится их осложнить украинским вопросом, пока не добьется своей цели – созыва вселенского православного собора. Таким образом, эстонский сценарий может сработать лишь после вселенского собора или после того, как вселенский патриарх поймет тщетность своей игры в отношении РПЦ в контексте созыва собора.

Во-вторых, внутриполитическая ситуация в Украине не способствует вмешательству вселенского патриарха в вопрос каноничности православных церквей на территории Украины. К тому же, УПЦ-КП имеет своего патриарха (Филарета), который, скорее всего, не согласится на понижение своего статуса в случае, если церковь получит автономию в составе КПЦ. Это нужно учитывать, помня, что Филарет в 90-х годах был претендентом на патриаршество в РПЦ.

Изменения в религиозной жизни украинского православия будут иметь серьезный резонанс внутри страны и за ее пределами (в России). Также надо иметь в виду, что в этот конфликт будут втянуты граждане и политические силы, независимо от национально-корпоративной принадлежности, т.е. это будет общенациональный вопрос, в отличие от эстонского сценария. В такой сложной ситуации у вселенского патриарха может не хватить политической воли вмешаться в дела украинского православия.

Что касается последствий возможных автономии украинского православия в составе константинопольского патриархата или автокефалии, то тут следствия будут отличаться от Эстонии с точки зрения построения соборной православной церкви. В Эстонии и на данный момент параллельно существуют две церкви – константинопольской и московской патриархий, причем они разделены по национально-языковому принципу – эстонцы и русские. В Украине такое разделение не является доминирующим. И если появится каноничная помесная соборная церковь, то, даже по оценкам части российских экспертов, православная церковь, которая будет иметь религиозный центр вне Украины, со временем прекратит свое существование как влиятельная сила".