22 августа в Чернигове прошла Международная веб-конференция «Украина за двадцать лет». 

В ее работе приняли участие эксперты: Джеймс Шерр — ведущий сотрудник программы по России и Евразии Королевского института международных отношений; Анджей Шептицкий — эксперт Института международных отношений Варшавского университета; Юрий Шаповал — руководитель Центра исторической политологии и заведующий отделом политологии Института политических и этнонациональных исследований НАН Украины, доктор исторических наук, профессор; Виктор Мироненко — руководитель Центра украинских исследований Института Европы РАН, главный редактор журнала «Современная Европа»; Александр Мотыль — профессор политологии в Радгерском университете, директор программы изучения Восточной и Центральной Европы.

С ними дискутировали ученые и преподаватели вузов из Чернигова, Нежина и Киева. Предлагаем сокращенное изложение дискуссии.

«КАК В УКРАИНЕ ВОСПРИНИМАЮТ ЕЕ НЕЗАВИСИМОСТЬ»

Юрий ШАПОВАЛ

— Мое выступление будет состоять из четырех частей. В первой остановлюсь на тех позитивных моментах, которые принесли двадцать лет независимости. Во второй — скажу о том негативе, который сформировался (по моему мнению) за прошлые годы. Третья будет посвящаться отношению украинцев к этим двадцати годам. И, наконец, коротко обозначу самые неотложные проблемы, с моей точки зрения, в нынешней исторической ситуации.

Первое. Самый большой позитив, на мой взгляд, заключается в том, что, собственно, у нас есть Украинское государство, констатируем его двадцатилетнее существование. В этом можно видеть подтверждение жизнеспособности украинского государственнического проекта. Усилия по его реализации, в частности, в прошлом ХХ в., были не слишком удачными, а главное, очень и очень кратковременными. Следовательно, сам факт существования Украины на картах мира и Европы в сознании миллионов людей в разных странах является самым большим достижением.

Перехожу ко второму моменту — о негативе современной ситуации. Он детерминирован тем, что было в основе, в начале создания Украинского государства, формально провозглашенного 24 августа 1991 года. Оно появилось из компромисса сил абсолютно несовместимых, абсолютно противоположных. В итоге мы имеем государство-мутант, образование, которое не отвечает ни одной из интенций тех сил, которые, собственно, наше государство создавали. Я имею в виду компромисс в августе 1991-го между национал-демократическими и коммунистическими силами. Если первые искренне хотели независимости, то последние просто люто ненавидели Михаила Горбачева и в его лице — московский центр в той «перестроечной» ситуации.

Компромисс между ними сформировал абсолютно кафкианскую ситуацию. За независимость Украины проголосовали коммунисты и националисты в тогдашнем парламенте Украины. Отсюда появились ключевые проблемы Украинского государства. Самая первая — проблема источников, наследственности, преемственности, откуда она берет корни. За двадцать лет она обострилась до невероятно гротескной силы. Шутят, что во времена Леонида Кравчука и Виктора Ющенко, когда человек входил в высокий кабинет и говорил: «Слава Україні!», то в ответ слышал: «Героям слава!». А при Леониде Кучме на то же приветствие раздавалось: «Да нет базара!». Теперь не знаю, что вообще может прозвучать в ответ, но хорошо известны последствия двадцатилетних политических странствий Украины.

Перехожу к третьему моменту — отношению украинцев к Украинскому государству. Буду опираться на некоторые социологические данные, чтобы проиллюстрировать нынешнюю ситуацию. Сошлюсь на результаты опроса Института социологии Национальной академии наук Украины. Итак: среди тринадцати слов, с которыми жители Украины связывали состояние современного общества, лидерами стали такие. На первом месте слово безвыходное положение — 19, почти 20%. Второе — противостояние, третье — обнищание, дальше — разруха. И, наконец, самое популярное — беспорядок. Слово свобода, на котором, как правило, концентрируют внимание (мол, мы обрели свободу, демократию, возможность говорить и так далее), назвало около 8% респондентов.

Еще более интересна ситуация с ответами на вопрос, кто способен наиболее эффективно защищать ваши права и интересы. Это меня поразило больше всего: 57% респондентов назвали друзей и родственников; на втором месте (15.5%) — все, кто за взятку таки поддержит и окажет помощь. Центральная власть, то есть все, кто при власти сегодня, заняла последние места вместе с разными общественными и политическими структурами и организациями. Еще один момент, еще один интересный вопрос. Если бы референдум по вопросу независимости состоялся сейчас, то, как утверждают социологи, все равно наши граждане подавляющим большинством голосовали бы за независимость (47%). Однако десять лет назад это составляло 57% среди опрошенных, то есть показатель уменьшился на 10%. Напомню и то, что в декабре 1991 года на референдуме за независимость высказалось более 90% граждан Украины. То есть мы здесь видим эволюцию отношения. Приведу еще один момент. Респондентов спрашивали: с какой идеей они прожили двадцать лет? 68% ответили так: за прошедшее время они не смогли сформулировать национальную идею, которая бы объяснила им, почему Украина должна быть независимой, а украинцы должны жить вместе в собственном независимом государстве. Поэтому, когда люди сегодня на плакатах видят фото четвертого президента Украины, который (с помощью Владимира Сосюры) призывает «Любіть Україну!», логично возникает вопрос: а за что любить?

Завершая свое выступление, несколько слов скажу о самых актуальных, по моему мнению, проблемах, с которыми нам сегодня придется сталкиваться. Я не буду касаться комплекса социально-экономических проблем, потому что все опросы очень четко показывают, как люди от абстрактных полуромантических представлений о независимости или трактовок независимости идут к конкретным социально-экономическим, очень материальным проблемам.

Вторая серьезная проблема ныне — это власть. Нынешняя власть неподконтрольна, но это еще полбеды. Она никого не боится и поэтому может себе позволить игнорировать мысль тех, кто действительно болеет за судьбу и перспективы Украинского государства.

Из новейших фактов назову, в частности, неприход Президента Виктора Януковича на последний Всемирный форум украинцев. Непонятна, кстати, мотивация: то ли он испугался, то ли кто-то посоветовал по каким-то мотивам, но выглядело просто абсурдно. Волна невнимания к отмеченному форуму в средствах массовой информации подчеркнула неподконтрольность нынешнего истеблишмента обществу, общественному мнению, нежелание с ними считаться.

Третья проблема, которая очевидно проявилась, обострилась, — нарушение прав человека и манипулирование законами в нашем государстве, чего не наблюдалось в самые грустные времена. Доказательством является процесс над Юлией Тимошенко. Но, как мудро заметил первый президент Украины Леонид Макарович Кравчук: «Этот режим выкопал себе яму, инспирировав процесс против Тимошенко. Такие действия обернутся против самого этого режима, против тех, кто процесс организовал».

И, наконец, четвертая проблема, которая, по моему мнению, является очень важной. К величайшему сожалению, Украина за двадцать лет не решила проблему собственной идентичности. Этого не делала власть, все четыре президента (а попытки Ющенко часто отличались примитивизмом и отсутствием стратегии) относились к ней неподобающим образом. У нас нет достойной политики исторической памяти в нашем государстве. Это очень серьезная и важная вещь. Более того, оказалось, что само общество игнорирует существование такой проблемы. Вот — для начала — то, о чем можно дискутировать. Благодарю.

Людмила ПАВЛЕНКО, доцент кафедры всемирной истории Черниговского национального педагогического университета им. Т.Г. Шевченко, кандидат исторических наук:

— Действительно, последние двадцать лет Украина существует как суверенное государство и, безусловно, имеет перспективы превратиться в развитую, стабильную и процветающую европейскую страну. Однако, по моему мнению, сегодня появляется серьезная проблема, которая заключается в том, что не все украинцы воспринимают независимость, по крайней мере, — адекватно. Независимость — это не только возможности для самореализации ее граждан, но и определенные обязанности каждого перед обществом, большая ответственность. Ныне мы имеем, так сказать, два уровня ее восприятия.

Первый я бы определила как уровень восприятия независимости сознательными украинцами. Особенно большую роль здесь играет творческая и научная интеллигенция. На этом уровне разрабатывается национальная идея, стратегия национального воспитания, что является очень актуальным на стадии создания государственности и завершения формирования нации.

Однако не менее важным является осознание независимости рядовыми гражданами. Я считаю, что именно этот уровень базовый, и именно он играет роль индикатора, который демонстрирует готовность общества реализовывать те возможности, которыми владеет суверенное государство. Осознание идеи независимости страны на этом уровне означает, что она проходит через ум и сердце и откладывается в подсознании народа. Теперь большая часть украинцев готова считать себя частью независимой Украины только на момент всплеска, экономического роста, однако, к сожалению, не хочет отвечать на вызовы современности и сделать все возможное для своей Родины в период затруднений и экономического кризиса, поступившись собственными интересами. Об этом свидетельствует массовая трудовая эмиграция, которая за двадцать лет в значительной мере обескровила Украину. Активным, работоспособным украинцам не хватило терпения, надежды, патриотизма, и это грустный факт.

Патриотизм — это любовь к Родине, так обычно трактуется отмеченный термин. А любовь во всех ее проявлениях — не только дар Божий, но и большое искусство, которому нужно и учиться, и учить. Национальное, патриотическое воспитание молодого поколения является первоочередной задачей не только государства, но и общественных и культурнических организаций, образовательных заведений. Без этого нельзя двигаться дальше. Однако основной залог успеха в решении названной выше проблемы, я убеждена, — мудрая и эффективная экономическая стратегия, которую должна разработать власть. Не могу не согласиться с господином Шаповалом, что без сформированной политической элиты, которая бы демонстрировала высокую политическую культуру, это абсолютно невозможно.

Юлия КУЗЬМЕНКО, аспирантка Нежинского государственного университета им. Николая Гоголя:

— Соглашаюсь с мыслью о том, что двадцать лет назад Украинское государство появилось благодаря компромиссу противоположных сил, которые, в принципе, были мало совместимы. В августе 1991 года интересы национально-демократических кругов и правящей в УССР номенклатуры совпали: обе политические силы, конечно, по разным причинам, отныне считали пребывание УССР в составе Союзного государства недопустимым и невыгодным. Если позиция первых кажется очевидной, то вопрос о логике действий партийно-советской номенклатуры остается открытым.

Во-первых, советской номенклатуре стало крайне опасно оставаться в партии. Она перестала приносить дивиденды, потому что потеряла государственный статус.

Второй момент — победа Бориса Ельцина однозначно указывала на то, что в стране начнутся либерально-демократические преобразования, последствия которых для партийно-советской номенклатуры УССР малопрогнозированы. А, следовательно, лишь отделение Украины от СССР давало возможность номенклатурным кругам удержать ситуацию в республике под своим контролем и сохранить привилегированное положение в обществе.

И третий фактор — это процесс суверенизации, который набирал обороты в республике. Тенденции, которые имели место, показывали: если партийная советская номенклатура не возьмет инициативу в свои руки, то это сделает другая политическая сила, в первую очередь, — национал-демократы. Поэтому, собственно, принятие Акта о независимости Украины стало компромиссом с обоюдным интересом.

Еще один тезис: крах правящей партии, смена политического режима и статуса Украины и переход к созданию новых государственных структур должны были бы положить начало смене правящих кругов. Но произошла ли смена элит в Украине в начале 90-х годов? Статистические данные красноречиво свидетельствуют о том, что партийно-советская номенклатура сохранила за собой значительный процент властных кресел. Следовательно, генетическая связь между партийно-советской номенклатурой и современным политикумом является очевидной, причем она проявляется не только в том, что среди политического истеблишмента независимой Украины остался значительный процент деятелей с коммунистическим прошлым, но и в целом ряде номенклатурных традиций, которые продолжают играть значительную роль в политической практике украинских власти предержащих.

«ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НЕЗАВИСИМОСТИ: ВЗГЛЯД ИЗ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА»

Джеймс ШЕРР

— Суверенитет Украины на сегодня прочный, несмотря на то, что дух государственности слабый, ответственность власти мала и гражданское общество испытывает презрение ко всему, что происходит в политической сфере. Власти предержащие люди в Украине знают, как защищать свой вариант национального интереса перед Западом и перед Россией. Жизнеспособность Украины не ставится под сомнение. И в эту жизнеспособность большинство экспертного корпуса и чиновников ведомств в Брюселле верят.

Но перед нами стоит другой вопрос. Сегодня в официальной речи обязательно выступление за присоединение Украины к стандартам и ценностям Европы, то есть Евросоюза. Но никто не верит. И если бы Юлия Тимошенко сидела в кресле власти, то никто бы не поверил. Но тогда почему Хосе Мануел Баррозу выражает оптимизм относительно перспектив заключения соглашения об ассоциации, особенно когда никто не выступает за предложения перспективы членства? Отвечать на вопрос по поводу членства сложно. Страны в Центральной Европе, обретшие перспективы членства, имели определенные особенности: 1) единообразная позиция всех значительных политических фракций относительно приоритета членства и в зарубежной, и во внутренней политике; 2) верховенство национальных интересов над субъективными интересами; 3) демократический дух правительств и ответственность власти перед обществом; 4) признание, что «командные высоты» социалистической экономики стали бы неконкурентными в условиях рыночной экономики и, прежде всего, 5) решимость обновлять и административную элиту, и административную культуру государственных институтов; и, в конечном итоге, 6) наличие новой элиты.

Отвечали ли Румыния и Болгария всем нашим критериям? И да, и нет. Но такие примеры, такие сомнения, провоцировавшие самоупреки внутри ЕС, усилили озабоченности о возможном членстве Украины. До сих пор в Европейском Союзе преобладает мнение, что шаги Украины в этом отношении главным образом формальные, а не реальные, что Украина осуществляет интеграцию только по декларациям.

Но непосредственно после оранжевой революции ситуация выглядела иначе. В самом начале Европейский парламент громко выступил за предложения перспективы членства, и сама Еврокомиссия осознала, что так называемая Политика нового соседства стала устаревшей и неадекватной. У нас ожидания были очень большими, думаю, в Украине тоже. На практике были шаги вперед, шаги назад, и, в конечном итоге, междоусобица в сердце власти вызвала раздражение и усталость в Брюсселе.

Относительно нынешней ситуации стоит отметить: во-первых, ЕС искренне убежден в победе демократии и демократизации в будущем, а также высоко оценивает приход к власти более-менее единой команды. Это сочетание впечатления и приоритетов порождает противоречивую политику в ЕС. И этой противоречивостью манипулирует нынешнее правительство в Украине, причем успешно.

Во-вторых, соглашения об ассоциации, в том числе об «углубленной и усиленной зоне свободной торговли», предоставляют Украине ограниченные, но конкретные преимущества и доходы членства, без рисков, которые могли бы последовать.

В-третьих, в Брюсселе, но вряд ли в Киеве, верят, что это соглашение даст импульс к конкретным действиям в направлении либерализации экономики, верховенству права и демократизации политической сферы в Украине.

Но Брюссель рискует забыть, что выполняя соглашение, Президент Янукович и его команда защищают прежде всего свои интересы и интересы своих людей за счет интересов мелких предпринимателей и обычных граждан, которые испытают тяжести перехода. И эта динамика может вызвать ответную реакцию против Европы.

В-четвертых, общепризнанно сейчас, что устремления Украины приблизиться к Европе вызывают глубокое давление со стороны Российской Федерации. В ЕС, естественно, не любят геополитику, и особенно не любят геополитического языка, но сознание этих факторов очень сильно. То есть ЕС сейчас старается найти путь к укреплению страны, не укрепляя, наряду с этим, авторитарные тенденции правительства. В успешной реализации этой политики я не уверен. Это мое заключительное слово. Спасибо за внимание.

Александр КУХАРУК, декан экономического факультета Черниговского государственного института права, социальных технологий и труда, кандидат исторических наук:

— В принципе, мне практически мало что можно возразить господину Шерру. Он действительно вынес все на классический уровень двучленности, о которой говорили здесь раньше, о том, что существует в отношении Украины и Евросоюза макроуровень, которому было определено основное внимание, и вопрос геополитики, который очень не любят, но который всегда будет присутствовать. Исторический постулат состоит в том, что любое восточно-европейское государство, будь то Золотая Орда, Реч Посполитая, Российская империя, может быть в свое время ведущим в Европе как центре политики, а в перспективе и в мире, при условии, что в его территорию входит и территория Украины.

Поскольку относительно макроуровня было сказано достаточно, я хотел бы сказать относительно микроуровня и закончить речь о семидесятилетии «с хвостиком». Где-то семьдесят пять лет назад один выдающийся поэт, который потом разочаровался в советской власти, написал «Оду о советском паспорте». Паспорте, естественно, внешнем (с помощью которого он хотел приобщиться к Европе), внутренних паспортов тогда еще не было. И он написал, что «берут, чувств не изведав датчан и прочих разных шведов» и что «на польский глядят, как в афишу коза». Поскольку Польша тогда была географической новостью. Украина шесть — семь лет назад тоже была географической новостью. Этот паспорт на микроуровне граждан вызывал большое удивление. Сейчас Украина в Европе данность: украинские туристы не вызывают большого удивления в Дисней-ленде, а гастарбайтеры вызывают удивление на Сицилии, хотя раньше именно Сицилия поставляла лучших горничных для всей Европы. Украина в Европе давно и успешно.

Владимир ГОРБАЧ, политический аналитик Института евроатлантического сотрудничества:

— Мы на первой сессии говорили о том, что украинская государственность, а точнее украинская независимость, стала результатом компромисса внутри страны. Я бы хотел добавить, что этот независимый статус стал результатом еще и внешнего компромисса, прежде всего с российским руководством. Может даже не компромисса, а партнерства. Такой побочный результат партнерства двух республиканских элит: Российской Федерации и тогдашней УССР.

Но сейчас я хотел бы сказать, что политика евроинтеграции для новой украинской власти также является в определенной степени компромиссом. Это не только компромисс внутринациональный, когда партия, представляющая собой по идее какие-то «антиевропейские» силы, придя к власти, попыталась найти компромисс. Отказавшись от идеи присоединения к Североатлантическому альянсу, вместо этого выбросила флаг европейской интеграции. Этот своего рода внешнеполитический компромисс касается также и Российской Федерации, поскольку именно российское руководство активно выступало, протестовало против украинской политики евроатлантической интеграции, ничего не говоря о европейской. Поэтому на самом деле это вынужденный шаг со стороны нашего нового руководства, нынешней украинской власти.

И плюс еще один момент. Хочу добавить относительно того, что наша власть ничего не боится, — на самом деле боится. Она ничего не боится внутри страны, но боится, как она будет воспринята за пределами страны и какая будет реакция на ее действия за границей. В общем, какая будет реакция Запада и конкретно — Европейского Союза.

В этой своей евроинтеграционной политике новому президенту приходится доказывать свои европейские намерения, и доказывать именно делами, а не словами. Если предыдущие украинские власти могли позволить себе ограничиться евроинтеграционной риторикой, связанной с процессом политического позиционирования, самоидентификации, то Виктор Янукович будет просто вынужден делать реальные конкретные шаги. И только после выполнения этого с ним о чем-то серьезном уже можно будет дальше говорить.

И попытка достичь безвизового режима с Европейским Союзом (Шенгенской зоной), и попытка заключения Договора об ассоциации сейчас намного важнее, чем политическая риторика, к которой мы уже привыкли. Я не хочу сказать, что являюсь сторонником нынешнего Президента, но при всей нашей критике мы должны учитывать тоже и эти моменты, и понимать, что чем дальше Украина углубится, продвинется по пути евроинтеграции, тем легче будет влиять на нашу власть посредством таких европейских структур и органов.

Потому что Европейский Союз, экспортирует режимы в разных сферах жизни (правовые, экономические, торговые), и эти режимы нам будут полезны, так как мы сейчас находимся в такой ситуации. На нынешней стадии развития мы сами, к сожалению, наша элита и власти, не могут эти режимы продуцировать и поддерживать. Поэтому в этом плане поддержка европейской интеграции, как влияющего фактора на наши внутренние процессы, является плодотворной.

Джеймс ШЕРР

— Я просто хотел бы сказать следующее. Это парадоксально. Политика ЕС мягкая, но модель интеграции жесткая. В России наоборот: политика жесткая, но модель интеграции — ни прочная, ни эффективная. Возможность соблюдать или не соблюдать условия в первую очередь зависит от политического отношения с Москвой, а не от регламентов или правил как таковых. Предыдущий докладчик был совершенно прав, когда сказал, что фактически ЕС продвигает, экспортирует свой режим (экономики, политики и т.д.). Следует отметить, что при этом каждая страна имеет право выбрать или отказаться от такого пути. В отличие от России в отношении Таможенного союза ЕС не оказывает давления на другие страны с целью присоединения к нему, даже не надеется на новых членов. Стоит добавить, что в самом европроцессе, как свидетельствует Болгария, страны сохраняют значительные элементы суверенитета. Я сомневаюсь, что инструменты и механизмы Еврокомиссии позволяют Евросоюзу провести свой микроменеджмент в Украине. Выполнение так называемых условий Международного валютного фонда тому подтверждение.

Павел ГАЙ-НИЖНИК, старший научный сотрудник отдела социально-политической истории Института политических и этнонациональных исследований им. И. Ф. Кураса Национальной академии наук Украины, доктор исторических наук:

— Не кажется ли вам, что Евросоюз не совсем четко понимает систему, структуру и психологию власти сегодняшней Украины? В частности то, что тот компромисс, о котором вы говорили, был не столько компромиссом между коммунистами-ортодоксами, коммунистами-«неодемократами» и новыми либерально-демократическими силами Украины на стыке 1980-х — 1990-х гг., а скорее всего его впоследствии уже так окрестили национал-демократы, которые фактически проиграли борьбу за новую Украину и власть в ней тандему украинских коммунистов (политической и администативной номенклатуре КПСС в УССР) и «красных» директоров (по сути — «бизнес»-номенклатуре той же КПСС в той же УССР), к которым вскоре присоединились екс-комсомольские лидеры (ставшие успешными предпринимателями) и представители криминалитета (активно создававшие свои политпартии и все более просачивавшиеся во власть). Именно эти составляющие и стали основой, на которой на протяжении этих двадцати лет была выращена, вскормлена и сформирована в сегодняшнем виде иерархическая прослойка современной Украины, называемая политической и бизнес- верхушкой государства (являясь, впрочем, в нашей действительности единоутробным двуликим Янусом). Понятие «элита» считаю, в данном временном и конкретном случае, неприемлемым. Во всяком случае — на сегодняшний день, а будущее, как говорят, туманно, но предсказуемо.

Что касается национал-демократов, то они, говоря на чистоту, в 1980-х гг. (в т.ч. и в перестроечные годы), исключая, разве что, группы Левка Лукьяненко, Юрия Бадзьо и немногочисленных и маловлиятельных тогда еще молодых националистических организаций, не высказывали категорического и принципиального требования обретения Украиной (тогда — УССР) самостоятельности и полноценной государственности. И только явный процесс развала Советского Союза подтолкнул их к более радикальным заявлениям.

Тем не менее мы (Украина) приняли участие в обсуждении проекта союзного договора, допустили проведение референдума об обновленном Союзе, тогда как пять республик, как известно, их игнорировали. И это была четкая и конкретная позиция. Коммунистическое же большинство в Верховной Раде УССР выбрало (точнее — вынуждено было принять) курс на украинскую государственность в 1991 г. как относительно безболезненный путь и наиболее эффективный способ сохранения своей власти, а национал-демократическое меньшинство в той же Раде — как такого же рода возможность не только провозглашения самостоятельности Украины, но и вхождения (именно вхождения, а не взятия) во власть в новообразованном государстве. Что, кстати, и подтвердили последующие (в том числе и текущие) годы новейшей истории независимости Украины.

Кроме того, не кажется ли вам, что сегодняшняя власть не совсем есть то, что представляют себе в Европе? Насколько здесь доминирует криминальная составляющая системы власти и дисциплинарной вертикали? И в этом контексте, не кажется ли вам, что сегодняшнее украинское руководство просто «водит Европу за нос», регулярно и громогласно заявляя о своем европейском (ЕС) выборе, а игра на евроинтеграции — это лишь сохранение возможности для олигархического бизнеса интегрировать в европейский рынок и банковскую систему свои материальные нужды, экономические интересы и финансовые сбережения? Ведь если бы случилось чудо и Европа сейчас открыла путь для вступления Украины в ЕС, то наше государственное руководство также дивно нашло бы повод повременить с таким опрометчивым шагом (потому что, как минимум, тогда бы вынуждено было не играть в демократию, а гарантировать ее, не создавать видимость реформ, а проводить их, не имитировать прозрачность своих капиталов, прибылей и издержек и тому подобных иных соответствующих критериев Евросоюза, не говоря уже о всепоглощающей коррупции и прочих «особенностях» современной украинской действительности).

С другой стороны, как вы прокомментируете позицию Евросоюза относительно Украины, в частности, таких стран, как Франция и Германия? Или, к примеру, то, что бывший канцлер Германии Шредер работал на полугосударственную российскую компанию «Газпром», и не есть ли в этом символическое объяснение особой позиции Германии в вопросе взаимоотношений «Украина — ЕС» или же «Украина — НАТО» и удивительное совпадение этого особого мнения с чаяниями России. А нужна ли вообще Украина ЕС? Ведь легче (проще) допустить в Украине определенный режим, а потом разглагольствовать о демократии, как сейчас это делается по отношению к Беларуси или же частично России, а не предотвратить его формирование своим прямым давлением и иными как экономическими, так и дипломатическими рычагами. Пассивность ЕС и НАТО в российско-грузинской войне, в практически молчаливом принятии марионеточных кремлевских квази-государств на Кавказе (очевидно, с оглядкой на Косово) и фактическом развязывании рук России в давлении на Украину уж больно, хоть и отдаленно, напоминает позицию западноевропейских демократий известных предмюнхеновских времен.

Кроме того, уже сегодня отчетливо проявляются первые системные проблемы в странах ЕС не только в экономике, но и религиозного, а также расово-национального характера, которые, в конечном итоге, по моему мнению, лет через 7—10 неизменно приведут западно- и центрально-европейские страны к серьезным внутренним потрясениям, кардинально изменив, в первую очередь, этнополитический облик современной Европы.

Джеймс ШЕРР

— Нужно отметить, что Германия не продвигает южный поток, несмотря на то, что там есть особые отношения с «Газпромом» и всей энергетикой. В общем, Германия поддерживает углубление независимости Украины в сфере энергетики, несмотря на то, что она решительно выступает против ее вступления в состав НАТО. Германия старается делать все что нужно, чтобы сохранить поставки нефти и газа из России — но не больше. Как иностранец не могу тактично согласиться относительно характера украинской системы экономики. Но я согласен — более или менее. Правда, также есть положительные моменты. У меня маленький обратный вопрос. Допустим, что ЕС заявляет: «Мы больше не пойдем на компромисс и не хотим иметь дела с такой криминальной системой. Когда руководство в Украине поменяется, мы заключим соглашение с другой властью». А что произойдет потом? И в Украине, и в России и в Европе? На мой взгляд, последствия неизвестны и, возможно, будут негативные.