21 января исполнилось 128 лет со дня рождения священника и ученого Павла Флоренского. Пронзительно-гениальный представитель Серебряного века и церковного модернизма, уничтоженный советской властью, с которой, естественно, был несовместим, этот выдающийся философ и религиозный мыслитель является, в частности, автором политического трактата «Предполагаемое государственное устройство в будущем». Этот поразительный документ написан отцом Павлом в тюремном заключении, в марте 1933 года.

Политика —есть специальность, столь же недоступная массам, как медицина или математика

Безусловно, не обстоятельства сочинения этой работы определяют ее содержание. Трудно себе представить, чтобы этот трактат создавался под давлением, как считают некоторые исследователи; хотя даже и в этом случае мы воочию зрим гений отца Павла, сказавшийся не только в церковных и художественных вопросах, но и в делах устройства государственной жизни. Жаль, что подобные мысли, как правило, бывают услышаны не вовремя, когда сама изменившаяся картина мира препятствует их осуществлению. Но мысли эти кажутся удивительно современными, и грех к ним не прислушаться.

Надо заметить, что в своих высказываниях Павел Флоренский выступает непреклонным противником демократии в самом прямом и расхожем значении этого слова — как народоуправления. Аргументирует это ученый следующим образом: «Политическая свобода масс в государствах с представительным правлением есть обман и самообман масс, но самообман опасный, отвлекающий в сторону от полезной деятельности и вовлекающий в политиканство. Должно быть твердо сказано, что политика есть специальность, столь же недоступная массам, как медицина или математика, и потому столь же опасная в руках невежд, как яд или взрывчатое вещество». Развивает эту мысль философ еще более максималистски: «Отсюда следует и соответственный вывод о представительстве: как демократический принцип оно вредно, и не давая удовлетворения никому в частности, вместе с тем расслабляет целое. Ни одно правительство, если оно не желает краха, фактически не опирается на решение большинства в вопросах важнейших и вносит свои коррективы; а это значит, что, по существу, оно не признает представительства, но пользуется им как средством для прикрытия своих действий».

Просвещенный читатель наверняка заметит, что эти идеи находятся в русле довольно давней традиции. Собственно, еще Платон предупреждал, что «излишняя свобода естественно должна переводить как частного человека, так и город, ни к чему другому, как к рабству, поэтому естественно, чтобы тирания происходила не из другого правления, а именно из демократии, то есть из высочайшей свободы, думаю, — это сильнейшее и жесточайшее рабство».

Смена режимов может превратиться в дурную бесконечность

Но, добавим от себя, сия тирания тоже недолговечна: лишенная прочной государственной структуры, основанная на равенстве всех в бесправии, она сменяется вновь столь же непрочной демократией, и эта смена режимов может превратиться в дурную бесконечность, что мы и наблюдаем на практике.

Сказанное отцом Павлом коррелирует и с марксистской теорией, которая сегодня чрезвычайно интенсивно обсуждается и переосмысливается европейскими философами. До 1990-х годов этими идеями питалась идеология Советского Союза, служившая антитезой западным концепциям индивидуализма и свободного рынка. Сейчас, однако, и сам Запад поражен теми же идеями социального детерминизма. Разумеется, конкретно к Марксу все это имеет весьма отдаленное отношение, и, конечно, дело пока не идет о пересмотре принципов экономического устройства. Скорее, западные философы все чаще констатируют, что даже современная социально-ориентированная общественная система не только не делает человека счастливым, но все больше закабаляет его. Изнанкой демократии, в конце концов, оказывается забвение конкретного человека. Но вернемся, однако, к идеям Павла Флоренского.

Дальше в своем трактате он парадоксально и весьма прозорливо утверждает, что наука влечет не к бодрой уверенности знания, а к скепсису; автомобилизм — к задержке уличного движения; избыток пищи — к голоданию, пресса — ко лжи; судопроизводство — к инсценировке правосудия и т. д. Представительное же правление, доказывает отец Павел, приводит к господству случайных групп и всеобщей продажности. Жизнь цивилизованного общества страдает внутренним противоречием, но не потому, что кто-либо в частности особенно плох, а потому, что разложились, деградировали устои, на которых строилась жизнь.

Требуется личность пророческого склада

Никакие парламенты, учредительные собрания и прочая разноголосица не могут вывести общество из тупиков и болот, потому что мыслят и действуют они в рамках уже господствующих систем и представлений. Для обновления и реформирования государства требуется личность пророческого склада. Этот гипотетический лидер не обязательно должен обладать фантастическим умом и даже нравственно возвышаться над всеми, но ему необходима провидческая воля, недюжинное стремление к цели, еще не обозначившейся в истории. Говоря проще, идеал и вера в него.

Каким же видит Флоренский оптимальный государственный строй? В его основе — самое решительное отделение государственной политики от частных проявлений жизни. Другими словами, во всем, что требует единства, нужна предельная централизация; напротив, то, что может развиваться самостоятельно и своим многообразием обогащать государство, делая отдельные его части полезными и интересными друг другу, должно быть децентрализовано, отдано частной инициативе.

Собственно, именно поэтому личный идеал Флоренского — просвещенное самодержавие. Суть, однако, в том, что мыслитель представляет самодержавие не столько как юридический конструкт, сколько как явленный самим Богом факт; самодержавие для него относится к числу понятий не правовых, а вероучительных; это входит в область веры, а не выводится из внерелигиозных посылок, имеющих в виду общественную или государственную пользу. Оставим самодержавие — всерьез рассматривать возможность реанимации этой вышедшей из политического употребления формы государственного устройства смешно; но надо ли при этом бездумно отбрасывать просвещенность, считая ее, если, к примеру, обратиться к нынешним украинским реалиям, чем-то вовсе неосуществимым для политикума — в то время как она должно быть основой, аксиомой? Может быть, для начала нашей так называемой политической элите следует прекратить цапаться между собой, сквернословить, бравировать своей тягой к роскоши, разоблачающей ее люмпенское происхождение? Негоже это мужам государственным, надоело, ей-богу! Парламент первого созыва был явно интеллигентнее нынешнего. Что касается власти, то ее представители должны быть одержимыми, уж во всяком случае, не кумовскими пасьянсами... Однако мы опять отвлеклись от нашей главной темы.

Государство свои расчеты строит на будущем, на детях

Государство, жаждущее преображения, по отцу Павлу, смотрит вперед, а не назад и свои расчеты строит на будущем, на детях. «Трудности жизни, развал истории, все виды несчастий, которым пришлось подвергнуться детям прошлого, должны быть хоть сколько-нибудь заглажены стабильным и спокойным ростом, — пишет Флоренский, — иначе из человечества получатся сплошные психопаты и больные. Без здоровых душевно и телесно людей нет надежд на лучшее будущее. Дети должны быть изолированы от политических тревог, от дрязг жизни, должны как можно дольше оставаться детьми».

По Флоренскому, «государственная власть должна выработать аппарат для «вылавливания» талантов из общей массы населения. Только проницательные, опытные и крупные люди могут распознать подлинно творческие потенции, и для этого должен быть организован особый государственный аппарат, работа которого с лихвою окупится результатами. Государство будущего будет показывать не сейфы с золотым запасом, а списки имен своих работников».

Наконец, в основе внутренней политики, убежден мыслитель, должен лежать принципиальный запрет каких бы то ни было партий и организаций политического характера. Оппозиционные партии тормозят деятельность государства, считает отец Павел; партии же, демонстрирующие сервилизм и нарочитую преданность, просто излишни. Разумной государственной власти не нужны преторианцы. Мудрый правитель служит закону и опасается чрезмерно усердных клевретов, умеющих скрывать собственное безделье и меркантилизм лестью и громкими декларациями. Над этим соображением выдающегося философа, вероятно, стоило бы особо задуматься всем нам, и особенно — будущему президенту Украины.

СН