Без Толстоевского. Чему должна служить украинская литература

6 01 2017 |
Екатерина Щеткина, Dsnews.ua


Если отбросить «святое» и «великое», литература оказывается самым лучшим материалом для изучения и совершенствования языка. Она и должна стать именно «материалом», а не объектом поклонения

 

Проект "Новая украинская школа" продолжает лихорадить общественность. Каждая новая подробность грядущей "новой жизни" вызывает волны в медиапространстве. На днях, например, писательская общественность виртуально хваталась за сердце по поводу того, что в новой школе, как выяснилось, предметы филологического блока собираются интегрировать. Вместо трех предметов - украинского языка, украинской литературы и мировой литературы - будет один предмет. Писательская и - шире - филологическая общественность отреагировала по-разному. Одна группа приветствовала объединение, по крайней мере, литератур - как выход из своеобразного провинциального гетто, созданного еще советской школой для украинской литературы. Но другая увидела в происходящем кошмарную "зраду".

Группа педагогов-филологов объявила даже сбор подписей под обращением к министру образования с призывом не допустить объединения "украиноцентрических" предметов и сберечь "уникальность" курса "мировая литература", аналогов которому нет, по крайней мере, на постсоветском школьном пространстве . По мнению педагогов, все это идеологически неуместно и не ко времени. "Гибридная война", знаете ли...

Отношение к предметам гуманитарного блока как к идеологической накачке симптоматично: школа живет советскими шаблонами. В советской школе весь гуманитарный блок транслировал идеологию - только в этом и была его ценность для партии и правительства. Особая роль была у родного языка и литературы - которые не только давали детишкам правильные классовые установки (трудовой народ версус богачи-паразиты), но и выделяли вот это "родное" из мирового, раздували до невероятного и вытесняли мировое на периферию. В результате, для выпускников советской школы во всей мировой литературе не было ничего более великого, чем Пушкин, Толстой и Достоевский. Этакое советское-универсальное "наше все". Скандальные строки Бродского о "строчках из Александра, а не брехне Тараса" - апогей этой школярской литературной идеологии, построенной на противопоставлении "нашего" мировому, и национальному.


Позиция нынешних украинских педагогов, обосновывающих необходимость сохранить "украиноцентричные" дисциплины тем, что дети должны "знать и любить свое" - из той же серии. "Свое" тут - что-то вроде нимба. "Свое" всегда свято, смешивать его с чем-либо - недопустимо.

Собственно, эта "святость", о которой любят говорить почему-то именно педагоги-филологи, само это придыхание выдает в педагогах не столько филологов, сколько бойцов идеологического фронта.

Но кроме идеологических опасений педагоги высказывают и более серьезные - они опасаются, что объединение предметов повлечет за собой сокращение часов, отпущенных на эти предметы. Учителя, совершенно естественно, переживают за свои рабочие места. В свое время один из объектов их заботы - курс "мировая литература" - появился как раз на почве таких же переживаний. После резкого сокращения русского языка в украинских школах, для учителей этого бесценного предмета следовало придумать новую "нишу" - не увольнять же... Их преимущественно перевели на "мировую литературу". Это к вопросу об "уникальности", на которую указывают наши словесники и которую просят сберечь. Нигде, мол, в мире нет курса "мировая литература" - а у нас есть. Эта "уникальность" - постимперская болезнь, при которой никто не захотел провести хирургическую операцию, вероятно, не желая иметь дело с армией уволенных учителей и обвинениями из-за ближайшей границы в "притеснении русскоязычных". Всем, по возможности, сохранили рабочие места и часы. Вот и вся "уникальность".

"Раздувание" школьной программы - вообще тенденция эпохи независимости. У нас в школьном расписании возникло очень много "излишеств" - преимущественно, в интересах школы и учителей, а не учеников.

Но это ни в коей мере не касается "филологического" блока - тут я полностью согласна с педагогами-словесниками. Даже если они просто опасаются сокращения своих "часов" (и, соответственно, зарплат). Даже если отбросить в сторону идеологические соображения и "требования военного времени". Можно пересматривать глубину изучения химии или даже физики - но "языковая" составляющая в школе должна оставаться "на высоте" и в приоритете. Просто потому, что всем выпускникам - будущим физикам и химикам в том числе - нужно научиться высказывать собственные мысли и понимать других.

Поэтому "лингвистические" предметы - в первую очередь, родной язык - должны быть в числе основных школьных предметов. Но нужно ли для вящего результата сохранять блок из "языка и литературы+литературы"? Как показывается практика, этот подход работает из рук вон плохо. Количество людей, неспособных грамотно изложить свои мысли хоть устно, хоть письменно, год от года у нас только растет. Количество людей, которые читают книги и находят в этом смысл и кайф, от года к году сокращается. За доказательствами далеко ходить не нужно - стилистика и орфография объявлений, прейскурантов и ценников говорят сами за себя. Как и тиражи украинских книг. При этом наши педагоги-словесники не только не желают признавать, что участвуют в фарсе (чтобы не сказать - в обмане клиента). Они продолжают лепетать розовыми губками о какой-то "уникальности" и вообще "о святом". Не подумайте, что это я именно на педагогов так "наезжаю". Они тут вполне в тренде - в пост-СССР принято не брать на себя ответственности ни за что, включая результаты собственного труда.

Курс изучения языка должен быть пересмотрен в принципе - в формате "Новой школы" или помимо него. Как раз в духе того, что у нас называют калечно "компетентностным подходом". Ребенок должен овладевать языком как практикой, а не набором догм о фонемах, морфемах и падежных окончаниях для разных групп существительных. Догматизм - это, конечно, "школьное все". Но приходится считаться с результатами - повальной безграмотностью и неумением связать двух слов ни устно, ни письменно. Детей этому не учат. Их учат правилам.


В то время как родной язык зачастую вовсе не нуждается в глубоком изучении правил, во всяком случае, до старшей школы - ребенок овладевает им интуитивно и на языковой интуиции может продержаться довольно долго. Чувство интонации, ритма, стиля - все то, что нарабатывается языковой практикой, навыком - зачастую "конвертируется" в грамотность при письме.

Ребенок не может объяснить, почему он сказал или написал именно так - он просто делает это правильно. Интуитивно. Или, скорее, основываясь на памяти и чувстве интонации.

Для развития этого врожденного чувства родной речи и должна быть пересмотрена концепция изучения языка в школе. Письмо - альфа и омега школьного курса языка - должно быть отодвинуто на второй план. На первом должны оказаться устные формы и чтение. Говорить - основная языковая практика, из которой вырастают все остальные. А чтение - это источник материла для формирования собственной речи и собственного стиля.

Наши же дети занимаются на уроках языка, преимущественно, тем, что пишут. А в перерывах заучивают правила (если не ленятся). А потом снова пишут - чтобы школа смогла проконтролировать, как они выучили правила. В результате даже курс иностранного языка - как бы плохо его не преподавали в школе - выглядит куда логичнее родного: здесь учатся говорить, читать, понимать. В курсе родного языка этому почти не учат. Тут учат делать подробный фонетический разбор слова - с полным набором "твердых", "мягких" и "смягченных", а также сонорных, фрикативных и губных. Напомню, речь идет не об экзотическом языке, записанном в дебрях Амазонки лейденским профессором. О родном языке, на котором каждый конкретный пятиклассник думает, чувствует, с раннего детства выражает свои эмоции и желания, который открывает с самого рождения вместе с миром вокруг.

Школу понять можно: ее основные принципы работы (что бы сами педагоги не говорили о дидактике) - это контроль и отчетность. А попробуй проконтролируй, если они на уроке только и делают, что болтают. Письменная работа - это да, это и к делу подшить можно...

Интегрированный курс языка и литературы в свете практического овладения языком - вполне логичное решение. Поскольку литература - это самая совершенная, рафинированная форма языковой практики. Тут есть место и у украинской литературы, апеллирующей к врожденному чувству языка, и у мировой, которая расширяла бы горизонты. Если отбросить "святое" и "великое", литература оказывается самым лучшим материалом для изучения и совершенствования языка. Она и должна стать именно "материалом", а не объектом поклонения. Материалом для усвоения языковых навыков, и - в идеале - выработки собственного вкуса и стиля. Ведь даже когда мы "говорим своими словами" - мы говорим словами, которых мы где-то нахватались, а "собственный стиль" даже у самых "великих", даже у самого толстоевского - это то, что они подсмотрели, подслушали у других и скомбинировали по-своему.

 

Dsnews.ua

Теги:
283







Матеріали по темі







Для того, щоб коментувати матеріали Religion.in.ua, необхідно авторизуватися на сайті за допомогою сервісу F-Connect, який використовує дані вашого профілю в соціальній мережі Facebook . Religion.in.ua використовує тільки ті дані профилю, доступ до яких ви дозволили сайту



Коментарі розміщюються користувачами сайту. Думка редакції не обов'язково збігається з думками користувачів.
Відвідувачі, що знаходяться в групі Гости , не можуть залишати коментарі в даній новині.
Останні коментарі
Опитування
настоятель парафії
парафіяльна рада разом із настоятелем та парафіянами
меценати, за кошти яких зведено храм
державні структури, що займаються реєстрацією парафій
усе, що вирішується на користь моєї конфесії, завжди правильно!
інший варіант