Среди многих проблем, связанных с историей строительной деятельности Ярослава Мудрого, наиболее сложной и до сих пор окончательно нерешенной является определение времени сооружения Софии Киевской и всего «города Ярослава». Дискуссии историков на эту тему продолжаются уже более 100 лет и обусловлены разноречивыми свидетельствами летописей. В «Повести временных лет» рассказывается о начале строительных работ под 1037 г., в других летописях — Новгородской первой, Новгородской четвертой, Никоновской, Львовской и пр. — под 1017 г.

________________________________________________
* Толочко П. П. Ярослав Мудрый. К., 2002. — С.136—166.

Исследователи хронологии строительной деятельности Ярослава Мудрого разделились на сторонников и противников этих двух дат. Раннюю отстаивали Е. Болховитинов, Д. Айналов, М. Брунов, М. Воронин, М. Ильин, позднюю — М. Максимович, П. Лебединцев, М. Каргер. Позже ряды сторонников ранней даты пополнили автор этих строк, С. Высоцкий, Г. Логвин, затем — Ю. Асеев, А. Поппе.

В последнее время появилась еще одна дата — ультраранняя, принадлежащая сотруднице Софийского заповедника Н. Никитенко. Слишком буквально восприняв слова митрополита Илариона — «Иже недоконьчанная твоя доконьча, акы Соломонъ Давыдова», она высказалась в пользу того, что Софию Киевскую построил Владимир Святославич, а на долю его сына пришлись только ремонт собора после пожара 1017 г. и благоустройство подворья.** При этом ей пришлось обвинить летописцев в фальсификации: они будто бы в услужение Ярославу приписали ему то, что построил еще его отец.

____________________________________________
**Никитенко Н. М. Русь и Византия в монументальном комплексе Софии Киевской. К., 1989. — С. 221—223.

Пытаясь хоть чем-то подкрепить столь эпатажное утверждение, Н. Никитенко обратилась к «Слову о законе и благодати» митрополита Илариона, безосновательно «удревнив» его возраст и исказив истинный смысл сказанного современником и сподвижником Ярослава.*** Надежным аргументом в пользу своего предположения посчитала Н. Никитенко и свидетельство «Эймундовой саги», согласно которому перед битвой с печенегами Эймунд приказал поставить на стенах города срубленные деревья, а также выкопать глубокий ров и заполнить его водой. На этом основании исследовательница пришла к еще одному «открытию»: до 1017 г. вал вокруг будущего «города Ярослава» был уже возведен. И также Владимиром Святославичем.

____________________________________________
*** См. «Слово Илариона и время строительной деятельности Ярослава» // Толочко П. П. Київ і Русь. Вибрані твори 1998—2008 рр. К., 2008. — С. 140—147. 1

Подкрепив не очень четкое сообщение саги еще более сомнительным свидетельством польского хрониста начала ХII в. Галла Анонима, который перенес подробности похода на Киев Болеслава Смелого (1069 г.) на Болеслава Храброго (1018 г.), она окончательно поверила в истинность своего вывода.

Между тем в «Эймундовой саге» нет ни малейшего намека на то, что оборона Киева 1017 г. была организована по периметру недостроенной крепости. Если бы Киев не имел к тому времени валов вокруг «города Владимира», подобное предположение имело бы хоть какой-то смысл. Но мы знаем, что еще до строительства крепости Ярослава Киев имел достаточно мощные укрепления. И если это вообще не сказка, именно на них вышли по приказу Эймунда киевские женщины в праздничных одеждах и были поставлены срубленные деревья. Оборонять недостроенную крепость, имея при этом построенную — совершеннейшая бессмыслица.

Вот и все аргументы, которыми располагала Никитенко в конце прошлого столетия для обоснования собственной версии о непричастности Ярослава Мудрого к строительству Софии Киевской и нового города. Конечно, не густо. И очень сомнительно. Понимая это, она принялась за поиски новых доводов. И нашла. Как по мановению волшебной палочки, одна за другой на стенах Софии стали появляться ранние надписи с «твердыми» датами 1018, 1019, 1022 и других годов. К сожалению, демонстрируя их журналистам, исследовательница и ее сотрудники так и не сподобились подготовить серьезную академическую публикацию по своим граффити, не привлекли к их изучению специалистов по русской эпиграфике. Без этого, учитывая, что ни Н. Никитенко, ни ее сотрудник В. Корниенко таковыми не являются, доверия к этим «открытиям» не может быть априори.

К тому же возникают сомнения и по поводу обнаружения новых надписей, поскольку делается это без реставраторов, без четкой и документированной фиксации этапов поисковой работы. Как известно, граффити на стенах храмов почти всегда усложнены или наползающими позднейшими надписями, или случайными трещинами и царапинами, что затрудняет выявление истинных буквенных графем. От этого зависит и правильное их прочтение. К тому же нет никаких гарантий, что так называемые датированные надписи были выполнены в означенное в них время, а не задним числом. Известно, что даже летописные датированные записи делались спустя многие годы после состоявшихся событий. Определенно источниковые возможности настенных надписей не могут идти ни в какое сравнение с источниками летописными.

Как видно, вновь открытые «точно датированные» надписи не выходят за пределы киевского княжения Ярослава (первое его утверждение на киевском столе состоялось осенью 1015 г.). Это обстоятельство лишает утверждения Никитенко безусловности. Однако, учитывая ее целеустремленность в поиске аргументов, нельзя исключать, что вскоре ей удастся «обнаружить» и еще более раннее граффито.

Ну хорошо, скажет читатель, аргументы в пользу более ранней даты сооружения Софии найдены, а откуда взялась юбилейная дата — 1011 г.? Ответ и на этот вопрос у Никитенко не вызывает ни малейшего затруднения. Она знает не только год закладки собора, но также месяц и число. Это 4 ноября 1011 г.

Неужели нашла неизвестный ранее источник? Разумеется. Правда, источником он кажется только ей. В действительности считать таковым утверждение митрополита Петра Могилы (XVII в.) об основании Софии Владимиром Святославичем в 1011 г. можно только в том случае, если совершенно не понимать разницы между документальным свидетельством и частным мнением. Пусть и такого авторитетного церковного иерарха.

Никитенко, обладательнице высокой научной степени, должно быть известно, что Петр Могила, возрождавший русскую православную веру, все киевские древности связывал исключительно с Владимиром Святым. Ему он отдавал и честь сооружения Спасского собора на Берестове, который был построен в начале ХII в. Столь же авторитетна как источник и запись писаря Софийского собора XVIII в. Иакова, будто бы говорящая о том же 1011 г. Не надо быть слишком ученым, чтобы понять вторичность этого свидетельства, его полную зависимость от высказанного Могилой.

Утверждение Никитенко о том, что закладка Софии состоялась 4 ноября, и вовсе не поддается рациональному объяснению. История храмового строительства в Древней Руси не знает примеров, когда бы церкви закладывались под зиму. В летописи точные даты закладки отсутствуют, но их ориентации указывают, что происходило это, как правило, в весенне-летнее время.

Не большей аргументацией отличается и еще одна полная дата — 11 мая 1018 г., когда якобы состоялось освящение собора Ярославом. Никаких источников, подтверждающих это, нет. Да и не может быть. Ибо более неудачное время для торжеств по случаю освящения Софии, даже если бы она и была построена, трудно себе и представить. По существу весь 1018 г. был занят у Ярослава другими заботами. Сперва он собирал силы для отражения похода Святополка и Болеслава, затем, проиграв битву на Буге, вынужден был оставить Киев и бежать в Новгород. Вернулся на свой стол только в 1019 г.

Итак, никаких оснований для отрицания свидетельств летописей, а также «Слова о законе и благодати» митрополита Илариона о том, что Софию Киевскую построил Ярослав Мудрый, у нас нет. Как нет оснований и для празднования ее тысячелетия в 2011 г. Надо подождать по меньшей мере до 2017 г.

Как же быть с тем, что ЮНЕСКО будто бы признало 1011 г. и даже включило его в свои юбилейные святцы? От некоторых высоких чиновников приходится слышать, что отзыв нашей заявки негативно отразится на имидже Украины. Наверное. Но еще больший вред этому имиджу принесет неотзыв поспешного и необоснованного юбилейного прошения. Это будет означать, что, во-первых, историческая наука в Украине находится на крайне низком, любительском уровне, а во-вторых, что государственные чиновники обманывают уважаемую международную организацию.

Дело в том, что хронологией Софии Киевской занимаются, кроме Н.Н. Никитенко, и другие ученые, причем не только в Украине, но и в России, Польше, Франции, других странах. Обман все равно обнаружится.

С подобным предложением я обращался к министру иностранных дел П. Порошенко, но в его ведомстве, видимо, было не принято отвечать на письма «трудящихся». Поэтому вынужден сделать это еще раз, уже в открытой форме. Предлагаю также вниманию читателей одну из своих работ, посвященную выяснению хронологии строительной деятельности Ярослава на основании анализа «Слова о законе и благодати» митрополита Илариона, которое является одним из источников для Н. Н. Никитенко.

Имидж Украины или честь мундира?

Когда материалы о Софии Киевской были отосланы в еженедельник «2000», от Национальной комиссии Украины по делам ЮНЕСКО наконец пришел ответ на мое обращение, подписанный В. Д. Хандогием.

В нем председатель комиссии, под предлогом заботы о международном имидже Украины, фактически отстаивает честь ведомственного мундира. При этом противоречит сам себе. В одном месте утверждает, что «Інститут Календаря пам'ятних дат ЮНЕСКО не передбачає процедури відкликання поданих і затверджених пропозицій», а в другом говорит о том, что «спроби української сторони відкликати своє подання можуть викликати небажаний міжнародний резонанс та суттєво вплинути на її міжнародний імідж».

Вот так. Оказывается, обман международной организации (и общественности) для имиджа Украины лучше, чем признание в допущенной ошибке.

Дальше В. Д. Хандогий уверяет, что «Календар пам'ятних дат носить суто комеморативний характер та в жодному разі не може бути використаний як аргумент у науковій дискусії» и что «відзначення 1000-літнього ювілею заснування собору Софія Київська у 2011 році не означатиме остаточного затвердження цієї дати як єдино прийнятної».

К сожалению, господин Хандогий, этот юнесковский «Календарь памятных дат» уже используется как доказательство истинности тысячелетия Софии. Но если Вы отдаете себе отчет в том, что точной даты основания Софии мы все еще не знаем, тогда непонятно, как могли подписать такое представление в ЮНЕСКО? И не следует теперь апеллировать к имиджу Украины. Пострадает не столько он, сколько имидж Национальной комиссии Украины в делах ЮНЕСКО, которая принимает такие поспешные решения без консультаций с учеными.

Надеюсь, что Кабинет Министров Украины не повторит ошибку комиссии и не предоставит международной научной общественности повода для иронизирования над нашей самодеятельностью.

 

 

 

2000