Архивные документы позволили спасти от забвения удивительную судьбу киевского храма. Он был разобран и воссоздан уже при советской власти! Верующие боролись за него еще в 30-х, но силы были неравны…

 

Продолжается великий пост, и многие православные киевляне исправно посещают церковные службы. Практически во всех уголках столицы ныне открыты большие и малые храмы. Часть их сохранилась еще с царских времен, часть была построена уже в независимой Украине. Считается, что других храмов никогда и не было, что советская власть не давала возможности открывать новые молитвенные дома. Действительно, коммунистический режим не жаловал «опиум для народа». Однако все же случались исключения, и мы хотели бы рассказать читателям «Газеты...» о небольшой церкви, история которой разворачивалась в 1920-е годы.

Дивизионная, безымянная

Значительная часть нынешнего Сырецкого жилмассива находится на месте давних военных лагерей. С 1870-х годов сюда отправлялись на лето части киевского гарнизона, чтобы проходить службу и разнообразные учения. Местность хорошо подходила для этих целей, так что и в советское время гарнизонные лагеря не пустовали. Рядом пролегал обширный, в те времена никому, кроме здешних жителей, не известный, Бабий Яр. В период нацистской оккупации этот киевский топоним стал именем нарицательным для обозначения преступлений нацизма. Об этом теперь напоминают мемориальные знаки.

Меньше известно то, что много лет назад на территории военного городка была особая, лагерная церковь. Деревянное сооружение под шатровым куполом возвели в 1895 году по проекту известного киевского зодчего Андрея Краусса. Он неплохо зарабатывал проектированием богатых доходных домов и особняков, так что лагерную церковь согласился строить бесплатно. Любопытно, что ни на одном плане не отмечено, в честь кого из святых она наименована. Это и понятно. Храм считался дивизионным, а воинские части в лагерях менялись. И каждая дивизия вносила сюда святыни своей походной церкви.

Лагерный храм стоял на территории нынешнего квартала между улицами Олены Телиги, Ивана Гонты, Тимофея Шамрыло и Дорогожицкой. В годы гражданской войны та часть лагерей, которая прилегала к этой местности, была разрушена. Пострадала и церковь. К 1920 году ее уже начали растаскивать на дрова. Но тут для военного храма нашли совсем другое применение.

Как церковь переехала: из лагерей – на дачи

В начале ХХ века на территории бывшего имения семьи знаменитого киевского профессора-медика Владимира Караваева образовался поселок, получивший название Караваевы Дачи. Населяли поселок, состоявший из нескольких сотен домиков, преимущественно мастера и рабочие предприятий соседней Шулявки и проходящей рядом железной дороги. Им удалось обзавестись тут дешевым частным жильем.

Обитателям поселка было неудобно ходить на богослужения за две версты в церковь на Шулявке. В 1918 году они оборудовали для себя храм-времянку. Но он оказался слишком тесен. И тут, уже после установления власти большевиков, жителям Караваевых Дач разрешили воспользоваться остатками лагерной церкви. В 1920 году прихожане приступили к ее разборке, в 1921-м совершили закладку новой церкви, в 1923-м она была уже построена. Храм освятили в честь Спаса (Преображения Господня). На последние гроши его крышу покрыли железом и покрасили, а для внутреннего убранства раздобыли где-то в походном госпитале маленький иконостас с бумажными иконами. Стояла новая церковь на углу магистральной Борщаговской улицы и поперечной улочки Вечевой.

Храм выглядел бедным и неказистым. У него не было ни купола, ни колокольни. Даже окна не везде еще были вставлены, так что зимой внутренние стены покрывались инеем. Но население Караваевых Дач любило свою маленькую церковь. Работяги вносили скудную лепту на ее украшение или помогали собственным трудом в свободное время.

В 1925 году над храмом сгустились тучи. Были организованы «выступления трудящихся» с требованиями закрыть храмы и передать их под рабочие клубы, спортзалы и т.п. Наркомат внутренних дел, поставил вопрос и об упразднении Преображенской церкви. Прихожане заволновались. Нужно было выразить свой протест в такой форме, чтобы не разгневать всесильный НКВД.

 

Председатель церковного совета общины Макаренко тщательно подбирал: «Наш храм на Караваевских Дачах является христианским памятником последнего революционного периода на Украине. Он создавался не на царские подачки, не на вклады и пожертвования богачей, а исключительно потом и кровью трудящегося рабочего населения... По внешнему виду наш храм очень прост, не отличается особым изяществом, так как везде соблюдена экономия... Внутри он поражает своим убожеством и бедностью обстановки». Закончил Макаренко свою петицию аналогично тому, как и начал: «Пусть же Советская власть вернет храм тем, кто его создавал своим потом и кровью, забывая после рабочего дня про отдых и свои нужды, жертвуя последние гроши на его создание...»

 

Удивительный вообще-то документ – точное свидетельство о времени и памятник человеку, написавшему его. Подействовали ли аргументы верующих, или действительно слишком уж скромно выглядела церковь на Караваевых Дачах, чтобы приспособить ее для «культработы среди трудящихся», – но, во всяком случае, обращение в НКВД возымело действие. До поры до времени храм оставили в покое.

Преображенская церковь действовала после войны? Может, кто-то вспомнит?

Закончился период НЭПа, все мощнее становилось давление режима, духовный мир советских граждан требовалось поставить под неусыпный контроль. Наступил новый виток антирелигиозных репрессий. Он совпал по времени с оживлением строительства в Киеве, так что храмы нередко уступали место новым зданиям.

В 1931 году появился на Караваевых Дачах комплекса геологоразведочных учебных заведений. В состав этого «учебного комбината» должны были войти институт, два техникума, рабфак, мастерские, общежития, столовая, клуб... Горсовет выделил под новое строительство участок земли на Борщаговской улице 24 га. При этом забыли об одном «пустячке»: на краешке отведенной территории еще действовала Преображенская церковь с сотнями прихожан!
Впрочем, эту «формальность» преодолели быстро. Геологоразведочное управление обратилось в горсовет, изложило роль геологических кадров в выполнении пятилетнего плана (вокруг которого тогда вращалась жизнь всей страны) и попросило срочно решить вопрос о сносе церкви. О самом объекте их интересов было сказано, что «зазначена церківка невелика дерев’яна, застаріла, не являє собою жодної цінності як з боку архітектурного так і історичного».

В общем-то, это была правда. Другое дело, что у верующих отнимали еще один религиозный очаг, однако их духовные нужды уже никого не волновали. В мае 1931 года горсовет дал добро на закрытие Преображенской церкви по ул. Борщаговской, 143. Казалось бы, на этом была поставлена точка. Но... проект учебного комбината почему-то «заглох» и остался лишь на бумаге. Деревянный храм на Караваевых Дачах был закрыт, но простоял еще несколько лет. Поговаривали даже, что он действовал какое-то время уже после войны. Может быть, кому-то из читателей «Газеты...» приходилось видеть его тогда?
От Преображенской церкви не осталось ни следа. Улочку Вечевую, близ которой она стояла, поглотила реконструированная Индустриальная улица (теперь ул. Вадима Гетьмана). На пересечении с трассой скоростного трамвая в 1970-е годы была устроена солидная транспортная развязка, известная как Индустриальный путепровод. Ее «лепесток» с нечетной стороны Борщаговской улицы примерно соответствует тому месту, где в двадцатые годы стоял скромный деревянный храм.

Использованы документы Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины