Голодные пацаны воровали пироги и яйца, а церковные старосты подкармливали дружинников. К Светлому Воскресению верующие горожане готовились с начала весны. Нужно было покрасить-побелить жилье, выстирать одежду, подготовиться к выпеканию куличей и окраске яиц.

Многие жители послевоенного Подола держали кур. Для того чтобы хорошо кормить птиц, нужны были овес, ячмень, пшеница. Выручали элеватор у Спасского причала, зерновые склады Куреневки и Подола, Житний рынок и Птичий на Кожемяках. Мы, дети, ползали с карманными немецкими фонариками между каменными столбиками, поддерживающими склады, и собирали в мешочки просыпающееся в щели зерно. Люди были рады каждому снесенному яйцу. У некоторых куры обитали в сарае, у более бедных — прямо под столом.

Два бога

На перекрестке улиц Щекавицкой и Фрунзе действовала церковь равноапостольных Константина и Елены еще c середины XVII в. В 1930 г. два яруса колокольни разобрали, главный придел храма разрушили, построив рядом школу №17. И если в начале 1950-х мы еще слышали звон колоколов, то в 1958 г. церковь закрыли окончательно, переоборудовав под школьный спортзал. Так разрушили историко-архитектурный памятник — яркий образец украинского барокко, творение зодчего Григоровича-Барского. В 2006 г. было решено восстановить церковь.

 

На Пасху не ругаться

В дореволюционной газете «Киевлянин» прочитал объявление: «В канун Светлой Пасхи трудовая артель грузовых извозчиков решила запретить членам артели ругаться. Нарушители подвергались штрафу. В первый раз — 25 коп, во второй — 50 коп, а в третий ругань обходилась еще дороже. Несмотря на хорошее предпраздничное поведение членов артели, штрафных денег набралось 31 руб 75 коп. Эти деньги было решено пожертвовать городской больнице».

В советское время трудно было считаться верующим. Мою бабушку окружающие называли «ходячим пережитком прошлого». Она не восприняла теорию классовой борьбы, полагая, что людей можно разделить на две группы: к одной отнести добрых и порядочных, к другой — злых и бессовестных. Бабушка тайно крестила мою маму, не боялась молиться перед иконами.

У людей было два бога — государственный и пасхальный. Первый — победитель, носивший китель с золотой звездой. Его любили и боялись. Но вскоре он, как обычный человек, умер. На красные флаги и галстуки нашили черные каемки траура и стали его забывать. А вот другим богом были Покров, Никола зимний, Рождество, Крещение, Великий пост, Троица. А когда приближалась Пасха, светлее и радостнее становилось на душе.

В Страстную субботу к действующим церквам Киева сходился народ для ночного освящения продуктов, воды и даже спиртного. Всякое случалось в голодные годы. В толкотне пацаны воровали выставленные для освящения пироги, куличи, яйца. Но не для продажи, а чтобы поесть. В более благополучные 1960—1970-е гг. в пасхальную ночь у церквей под руководством милиции дежурили народные дружинники. В воскресенье, ближе к утру, после завершающего третьего выхода батюшки церковный староста накрывал для дружинников стол с выпивкой и закуской.

Карьера и церковь

В то время в храмы, в основном, ходили пожилые и дети. Главный христианский праздник считался неофициальным. После 1917 г. Пасха стала враждебным социализму пережитком. Церковь была отделена от государства, которое всеми силами пыталось отгородить ее и от народа, но тщетно. В годы немецкой оккупации во всех киевских церквах возобновились службы.

Говорит народ

Интересны народные поверья, связанные с Пасхой. «Завяжешь в рубашку грош, значит, всегда будешь иметь при себе деньги!» Сорвав первые цветы, топтали их, бросив на землю, говоря: «Топчу ряст, дай, Боже, потоптати і того году діждати». Если слышался первый гром, надо было подпереть стену или дерево — спина не будет болеть.

Именно в самое тяжелое время Великой Отечественной, когда враг был на подступах к Москве, пришел конец «безбожным пятилеткам». В 1941 г. Сталин вызвал к себе представителей православного духовенства, которые услышали то, во что трудно было поверить: «В стране должны быть открыты храмы, монастыри, духовные академии и семинарии». Так борьба с православием закончилась не истреблением его, а возрождением. Открыли 20 тыс храмов. Страна молилась. В 1941—1942 гг. с Казанской иконой облетали на самолетах вокруг Москвы, Сталинграда и Ленинграда. Она воздвигала невидимый заслон для врагов Отечества. Священников стали возвращать с фронтов и из тюрем.

После войны давление государства снова стало ощущаться, но терпимее. Церковные службы и религиозные праздники адаптировались к социалистической действительности, хотя еще многие храмы были закрыты или превращены в склады. А для заботящихся о карьере людей быть замеченным в церкви на Пасху значило сорвать продвижение по службе, комсомольской или партийной линии. А вот простому люду было легче — терять-то нечего. Народ радовался, выпекал куличи, красил яйца и ходил в церковь. А дети очень любили играть в «цоканье» — битье пасхальных яиц. Кому удавалось разбить яйцо соперника, тот забирал его себе.

В первое воскресенье после Пасхи все верующие и неверующие киевляне посещали могилы предков, на которых проводились гражданские и церковные панихиды. В 1990 г. после многолетнего господства безбожия решением Верховной Рады Пасха, наряду с Рождеством и Троицей, была провозглашена официальным праздником. В Светлый день счастливые люди стали открыто и громко приветствовать друг друга: «Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!».

 

 

Новая