Когда в марте 2009 г. автор этих строк высказал мнение, что избрание нового патриарха Русской церкви может приблизить дату созыва Святого и Великого Собора Православной Церкви, многие эксперты встретили это утверждение иронично. Прошло чуть более года, и это предположение уже выглядит вполне реальным. Как утверждают информированные источники, вселенский собор может быть созван в 2013 — 2014 гг. А это значит, что в ближайшие годы нам не следует ожидать новых «религиозных войн» между Вторым и Третьим Римами. В отношениях Константинополя и Москвы установился новый стиль прагматичного сотрудничества. Константинополь заинтересован в созыве нового вселенского собора, который мог бы засвидетельствовать единство современного православия и уникальную каноническую роль Вселенского патриарха. Москва — в том, чтобы действия Константинополя в отношении Украины были прогнозируемы.

 

Однако, кроме этих двух, можно сказать, прагматических целей, у Московского и Константинопольского патриархатов наличествует и иная, исключительно церковная мотивация. И святейший патриарх Варфоломей, и святейший патриарх Кирилл прекрасно понимают: для того чтобы стать Церковью ХХI века, православие должно преодолеть свою разобщенность, научившись вновь соборно, на общеправославном уровне отвечать на вызовы времени.

Святой и Великий Собор Православной Церкви является сегодня лучшим способом утвердить такое общецерковное единство и жизненность православия. Православие всегда было консервативно, и это спасало его от поспешной и недостаточно церковной «модернизации». Вместе с тем православная церковь с конца VIII века живет без «вселенских» собраний, что никак нельзя считать нормальным. Существуя в новой исторической и культурной ситуации, православная церковь не может жить исключительно по каноническим нормам первых восьми веков. Единая в «поместном многообразии» православная церковь должна также принести своей пастве и миру единое свидетельство по ряду жизненно важных вопросов: начиная от межцерковного диалога и заканчивая экологической проблематикой.

Повестка этого Собора в целом уже давно известна. Как ожидают эксперты, Святой и Великий Собор должен на всеправославном уровне утвердить то, что уже согласовано и еще предстоит согласовать на уровне межправославных совещаний: каноническое устройство диаспоры, механизмы провозглашения автокефалии и автономии и, наконец, вопрос церковного диптиха (который на сегодняшний день еще только предстоит рассмотреть и согласовать).

Будет ли рассматриваться на этом авторитетнейшем форуме ситуация, сложившаяся в Украинской церкви? Ответ на этот вопрос зависит от многих факторов. В частности, от политической ситуации в Украине и желания государства обрести пресловутую «единую поместную церковь», от результатов диалога между УПЦ и непризнанными вселенским православием церковными сообществами, а также от того, будет ли выработана приемлемая для всех сторон модель объединения.

Новый вселенский собор принесет единство и новую жизненную энергию в современное православие только в одном случае: если его результатом будет свидетельство о единстве поместных церквей, выражением чего станут общие, утвержденные всеми(!) православными церквами мира решения. Украинский же вопрос потенциально может вызвать антагонизм, поскольку в его решении Константинополю и Москве сегодня еще не удалось найти согласованное и взаимоприемлемое решение.

Будет рассматриваться украинский церковный вопрос на всеправославном Соборе, или нет — абсолютно понятно, что решение относительно его проведении в ближайшие годы радикальным образом повлияет на церковную ситуацию в Украине.

В первую очередь это отразится на судьбе УАПЦ. Игнорировать просьбу о принятии УАПЦ в состав Константинопольского патриархата на правах автономии со стороны Константинополя было бы неправильно. Скорее всего, Фанар будет продолжать диалог с УАПЦ, чтобы удержать эту структуру в сфере своего влияния. Вместе с тем новые исторические обстоятельства диктуют и новые правила игры. Во-первых, стало понятно, что каноническая легитимизация УАПЦ обязательно будет связываться Константинополем с ее институциональным ростом. Также УАПЦ должна будет активно осуществлять намеченную в последние годы реформу, целью которой является повышение качества церковной жизни. Во-вторых, в новых условиях диалога с Константинополем, который демонстрирует свою заинтересованность в братских отношениях с РПЦ, становится ясно, что обрести канонический статус «в противовес» либо «в обход» Москвы у УАПЦ вряд ли получится. Время противовесов прошло. Больше шансов дадут компромиссные варианты, к примеру, уже озвученная иерархом УАПЦ «элладская модель» — двойное подчинение ряда епархий Афинскому синоду и Константинополю.

В более сложном положении оказывается Киевский патриархат. Победа Виктора Януковича на президентских выборах не оставила УПЦ КП никаких надежд на государственную поддержку в строительстве «национальной Церкви». Политика Партии регионов в религиозном вопросе, конечно, может еще измениться. Однако уже сейчас абсолютно ясно, что в ближайшие годы президентства В.Януковича каких-либо действий по строительству «единой поместной» ждать не следует. С другой стороны, существенным затруднением для развития УПЦ КП становятся решения межправославной подготовительной комиссии в Шамбези (9—17.12.2009) о механизмах провозглашения автокефалии. Войдя в жесткое противостояние с РПЦ, Киевский патриархат надеялся со временем легализировать свой статус, опираясь на изданный Вселенским патриархатом томос об автокефалии Украинской церкви. Вместе с тем канонический механизм, сформулированный Межправославной комиссией, предполагает как согласие Церкви-Матери, так и всеправославный консенсус по вопросу автокефалии той или иной церкви, претендующей на этот статус. То есть в данном случае он должен быть согласован с РПЦ.

Как можно легко догадаться, достичь всеправославного консенсуса (или согласия Московского патриархата) на автокефалию Украинской церкви в обозримом будущем не представляется возможным. И в РПЦ, и в самой УПЦ, по мнению епископата и клира, все сводится к тому, что украинская автокефалия сегодня неуместна. Таким образом, если УПЦ КП не откажется от своей главнейшей идеологемы — самопровозглашенной автокефалии, то никаких изменений к лучшему в ее каноническом статусе ждать не приходится. Каноническая изоляция УПЦ КП будет полной и может растянуться на неопределенный срок.

А самой УПЦ КП, если она не откажется от идеи полной канонической независимости, придется задуматься скорее не о перспективах развития, а о том, как сохранить неповрежденным православное предание, на протяжении долгих лет (десятков, если не более) находясь вне пределов семьи канонических поместных церквей. Ведь «раскол» или «схизма» — это не только отсутствие канонического статуса. Это еще и особая религиозная психология обособления, когда все, кто отрицает за вами статус полноценной церковной структуры (т.е. все «официальное православие»), воспринимаются не в качестве братьев, а как поработители и формалисты. Существование вне канонического поля является огромным духовным и психологическим испытанием для отделившихся. И опасность, что УПЦ КП переориентируется на идеологию альтернативного православия во время этого испытания, будет сохраняться. Догматы в современной церкви — удел немногих. А конфессиональные споры — почти всех.

 

 

 

ЗН