Непересмотр истории — один из «знаков времени». Или, скорее, «пространства-времени», в котором мы утверждаемся последние несколько месяцев. Новая власть выворачивается наизнанку, чтобы продемонстрировать свою лояльность — хотя бы идеологическую — «соседям с газом». Там уже успели прожевать и даже отчасти переварить «непересмотр истории», провозглашенный их действующей властью. Очередь за нами, и наша новая власть не заставила себя долго ждать. Собственно, внутри нее все было давно готово.

Выступления министра образования и науки, «официального раздражителя» от нынешней власти Дмитрия Табачника, доктора исторических наук, о «непересмотре истории Великой отечественной войны» и «бандформирований» никого не могли удивить. Пожалуй, это даже закономерно — маятник качнулся в другую сторону, и на «вскрытие советских язв» ответили «неоспоримым героизмом советского народа». Но тот, кто думал, что сумбурным двадцатым веком все ограничится, ошибся. По всей видимости, «непересмотр» — явление целостное. И пока «историк ХХ века» Табачник отстаивает свой период, с начальным периодом нашей истории происходит что-то подозрительно похожее.

Впрочем, украинские телезрители хорошо знают: ничто древнерусское также не чуждо нынешнему историку-министру: в проекте «Великі українці» Дмитрий Табачник продвигал в «герои №1» Ярослава Мудрого. В этой программе Д.Табачник озвучил все самое лестное, что было сказано историками и современниками об этом князе, сравнив его с императорами, королями, папами римскими и т.д. вплоть до «живого Бога».

 

Изрядная часть сюжета была отведена строительству собора Софии Киевской. Разумеется, вся слава создания этого храма была приписана Ярославу Мудрому и только ему. О существующих концепциях ранней датировки храма, согласно которым храм был заложен и возведен князем Владимиром, не упомянули — герой должен быть один. А «генеральная линия» в истории — четкой и непоколебимой.

Напомню, в этой программе Ярослав Мудрый «противостоял» Степану Бандере. Кому-то в тот момент показалось, что это битва персонажей, кто-то увидел за этим конфликт идеологий. Но кроме того и другого, наверное, было противостояние исторических концепций — «официозной» и «ревизионистской».

По всей видимости, на этом историко-политическом фоне дальнейшие исследования в области датировки Софии Киевской оказались неуместными. Древняя история и ее герои должны быть так же «стабильны», как и в ХХ веке. Трудно иначе объяснить медиаволну, поднятую вокруг предполагаемой новой даты основания и постройки Софии Киевской, которая умаляет масштаб украинского «героя №1» князя Ярослава Мудрого, отводя ему роль «преемника». В середине прошлого года научные сотрудники заповедника «София Киевская» объявили о находках, позволяющих установить новую, самую раннюю датировку основания собора — 1011 год. Эта дата через МИД Украины была внесена в календарь памятных дат ЮНЕСКО. Открытие имело все шансы стать сенсационным — не каждый город может похвастаться тысячелетним храмом.

Но, видимо, когда речь заходит о серьезном открытии, непременно возникает вопрос приоритетов, а там и до войны амбиций рукой подать. Тут как раз и власть поменялась...

Последние два месяца заповедник лихорадит от постоянной и весьма разносторонней критики. В первую очередь со стороны «официальных историков» Древней Руси — академика Петра Толочко, руководителя Института археологии НАНУ, признанного авторитета по древнему Киеву, и его сына, Алексея Толочко, члена-корреспондента НАНУ, руководителя Центра исследований истории Древней Руси Института истории НАНУ. В этой полемике примечательными оказались в первую очередь не аргументы, а методы. Впрочем, большинству свидетелей этой полемики, не обремененных учеными степенями в области истории и археологии, о сути дела судить действительно трудно. Да о сути-то как раз говорят мало.

Оба «главных специалиста» по Древней Руси настаивают на «старых» датировках — «маловероятной» 1017 г. и «хрестоматийной» 1037 г., — ссылаясь на летописные источники. Все остальное вызывает у них, судя по тону, не просто сомнение — яростное отторжение. Предположения сотрудников музея — людей также не случайных в исторической науке, имеющих степени, монографии и длинный послужной список в области исследований Софийского собора — удостаиваются в прессе экспрессивных эпитетов вроде «научной фикции», «мистификации», сравнений с «лысенковщиной». Обязательно присутствуют ссылки на «обеспокоенную научную общественность», «политическую конъюнктуру» и т.д.

Что ж, не в первый раз сугубо «кабинетная» историческая наука становится медиаскандалом. Вопрос о том, что «пересматривать» прямо сейчас, а что — «погодить», давно уже решают не в библиотеках, не на университетских кафедрах и научных конференциях. «Заслон» в виде «официальной науки» (т.е. официальных научных институтов) против «фикций» и «мистификаций» не действует — общественность доверяет официальным академикам не больше, чем глянцевым астропрогнозам. Что плохо, обидно и т.д., но естественно в условиях современной украинской науки, давно потерявшей лицо в процессе выполнения политических и экономических заказов и обустройства быта отдельно взятых ученых и организаций. Традиция решать научные проблемы не в научных, а чиновных кабинетах — палка о двух концах. Сожаления о том, что история становится орудием в руках политиков, неуместны в устах историков, которые привыкли сотрудничать с политиками.

Сомнительность того или иного исторического (и не только исторического) открытия очевидна. Оно изучается, доказывается или опровергается учеными посредством научных же исследований. Напомню, дата 1500-летия Киева, принадлежавшая Петру Толочко, в кругах историков и археологов тоже в свое время вызывала сомнения и нарекания в «надуманности» и «ненаучности». И по сей день можно услышать от некоторых исследователей, что она не соответствует истине, а была принята из чисто идеологических соображений. Тем не менее дата эта прижилась. Как будет с новой датировкой Софии?

Пока что и тон, и аргументация в этой полемике оставляют желать лучшего. То есть наилучшим способом ведения дискуссии все-таки было бы вернуть ее в научные рамки — на научные конференции, на страницы специализированных и научно-популярных изданий. Потому что украинское медиапространство, видимо, искушает участников упражняться в риторике, остроумии и прочих качествах, не имеющих отношения к науке вообще и к конкретной исторической гипотезе в частности. Общественность не спешит доверять академикам, но по-прежнему с любопытством оглядывается, когда кто-то бьет в набат.

Поэтому, надо думать, на заповедник из уст «критиков новой хронологии» сыплются не только (и местами не столько) аргументы «против», сколько обвинения в различных «музейных грехах» — плохо хранят, не отстаивают, не разгоняют застройщиков, чьи планы угрожают целостности памятника, передают религиозным организациям «жемчужины» — Андреевскую и Кирилловскую церкви и т.д. А тут еще и «высовываются» со своими «псевдонаучными» изысканиями, дабы отвести внимание граждан от невыполнения своих прямых профессиональных обязанностей по сохранению наследия.

Большинство обвинений вызывают горький смешок. Не заповедник принимает решение о застройке — он от нее только страдает. Передача храмов религиозным организациям происходит по решению Кабмина, которое заповедник обязан выполнить. Более того, заповедник последние десять-пятнадцать лет с этим всем борется как может. Причем «радетели за древности» — в том числе весьма близкие к власти — никогда особо не спешили предлагать ему помощь в этой неравной борьбе. Обвинять проще.

Подбор риторических фигур в этой как бы «научной» полемике тоже впечатляющий. Например, об «эксгумации гробницы Ярослава», якобы произведенной сотрудниками без каких-либо «санкций». Читаешь и напрочь забываешь, что речь идет не о кладбище, могиле и криминале, а о музее, экспонате и музейной рутине. Это, как говорят сотрудники заповедника, четвертое плановое открытие саркофага. Три предыдущих ни у кого нареканий не вызывали.

Обо всем этом нынешние критики музейной «политики и науки» прекрасно осведомлены. Однако для перевода дискуссии из области сугубо научной, в которой этой дискуссии следовало бы разворачиваться, в область медийную такие средства не просто хороши — необходимы. В публичном поле бороться с научными конкурентами проще — пипл научной аргументации не хавает. В смысле «общество не готово к пересмотру истории». Действительно, почему бы не разрешать спорные вопросы истории с привлечением общественности? Возможна же публичная полемика эволюционистов с креационистами. А если уж вопросы происхождения Вселенной можно решать в таком режиме, то что говорить о датировке храма? Да и цена вопроса — какие-то двадцать лет...

Если же серьезно, происходящее вокруг новой датировки Софийского собора — наглядная демонстрация «научности истории», во всяком случае, в ее украинском исполнении. Наука, отстаивающая тезис о непересмотре своих теорий — это не наука, а догма. Представляете себе физика, который бы отстаивал «непересмотр теорий», под какими бы фактами они ни прогибались? То есть бывает, конечно. Физики тоже люди. Они тоже защищают диссертации, пишут монографии, выбиваются в академики и руководители официальных научных институтов. Конечно, раздражает, когда какой-нибудь «хранитель древностей» вылезает из пыли архива и начинает выдергивать кирпичики из интеллектуальных построений, на которых ты построил все то, чем владеешь сейчас. Он-то тоже человек, со своими интересами и амбициями. Вот только какое это имеет отношение к науке?

 

 

 

 

ЗН